Имперский Торговый Консорциум — это не государство в старом, отжившем смысле этого слова. Это — хищный гибрид, финансовый вирус, пустивший корни на теле бывшего Нейтрального Государства Вологда. Во главе этого нового порядка стоит Николай Тальберг, бывший министр финансов при кабинете Таборицкого, алхимик, превративший власть в капитал, а идеологию — в балансовый отчёт.
Консорциум — это олигархия в её чистейшем, ледяном виде. Государство здесь — лишь фасад, вывеска для частных корпораций, которые стали настоящими суверенами. Они пишут под себя законы, словно технические регламенты, владеют землёй, как активами, а их власть абсолютна. Весь этот карточный домик держится не на силе веры или оружия, а на паутине тайных закулисных сделок, где слово и подпись ценнее штыка.
Здесь нет театрализованных чисток и костров из книг, как в других осколках Империи. Репрессии заменены тихим удушьем контрактов. Но яд шовинизма и национализма всё равно сочится в воду, удобряя почву для послушной рабочей силы. Пока бароны бизнеса попивают импортный кофе в своих небоскрёбах-крепостях, целые легионы обезличенных душ — «низкооплачиваемых человеческих ресурсов» — вкалывают на дымных заводах и бескрайних плантациях, в условиях, которые давно стали музейным экспонатом в иных краях.
После смерти Таборицкого у Тальберга были все козыри, чтобы примерить мантию Регента. Но он был человеком иной породы — не фанатиком, а прагматичным циником. Он предпочёл отрезать гниющую плоть имперского фанатизма и обратил свой взгляд на истинное золото эпохи: на саму русскую анархию. Хаос стал для него рынком, а трагедия соседей — товаром.
Дипломаты Консорциума — больше похожие на топ-менеджеров в дорогих костюмах — засыпали мир деловыми предложениями. Они продавали доступ к ресурсам, к покорной рабочей силе, к «стабильности» в самом сердце бури. И покупатель нашёлся. На сделку, сулящую баснословные прибыли, клюнули представители немецкого бизнеса. Заключённые контракты стали финансовыми артериями, по которым в Консорциум потекла новая техника, технологии и капитал, окончательно похоронив старую Россию под холодным бетоном корпоративного рая.