Глава 4. Приключения с детьми
Я всегда с улыбкой жду заказы с детьми. Да, бывает шумно, бывает неожиданно, но именно в этих поездках как‑то особенно ясно понимаешь: жизнь — она вот, прямо сейчас, в смехе, в глупых песенках, в искренних «почему?» и «а можно ещё?».
Однажды беру заказ: мама с мальчиком лет пяти‑шести. Садятся, мальчик сразу пристёгивается, смотрит в окно. Мама вздыхает с облегчением: «Наконец‑то спокойно поедем».
Мальчик лет шести устроился на заднем сиденье, пристёгнулся и, не дожидаясь вопросов, громко объявил:
— А сейчас будет концерт! Песня «Владимирский централ»!
И запел. Громко. С надрывом. С полной отдачей. Каждое слово — как крик души.
Мама вжалась в кресло, покраснела, бросила на меня умоляющий взгляд: «Простите…» Я лишь улыбнулся в ответ и чуть прибавил громкость радио — не чтобы заглушить, а чтобы создать хоть какой‑то музыкальный фон.
Мальчик не замечал ни маминого смущения, ни моих попыток сгладить ситуацию. Он жил песней. Размахивал руками, закрывал глаза, раскачивался в такт. На припеве голос дрогнул, но он собрался и довёл до конца.
— Браво! — искренне сказал я, когда он замолчал. — Ты настоящий артист. Так чувствовать песню — это талант.
Мальчик расцвёл. Мама выдохнула.
— Спасибо… Он просто обожает Круга. Слушает постоянно.
— И хорошо делает, — кивнул я. — Музыка — она для души.
Мальчик заулыбался и спросил:
— Ещё споём?
Мама тихо простонала. Я рассмеялся:
— В следующий раз.
Я смеюсь. А потом думаю: вот он, настоящий талант — без страха, без сомнений, просто потому что хочется петь.
Следующий заказ — эконом. Подъезжаю, вижу: две женщины с двумя пацанами лет пяти‑шести. Мысленно: «Опять… как же вы достали…» Но вслух:
— Дети все едут?
— Да, — отвечают женщины.
— Извините, но… — начинаю я, думая, как бы аккуратно объяснить, что в машине должно быть безопасно, а не как в детском саду на прогулке.
Фразу мне не удаётся закончить, потому что оба пацана гордо протягивают мне бустеры, послушно усаживаются и даже пытаются сами пристегнуться. Я только чуть подправляю ремни.
— Вот это да! — не удерживаюсь. — Вы настоящие профессионалы!
Мальчишки улыбаются, один говорит:
— Мы всегда так. Мама говорит: «Сначала безопасность, потом веселье».
Женщины смеются:
— Они у нас теперь главные по бустерам. Всех друзей учат.
По дороге пацаны рассказывают, как строили крепость из подушек, как поймали огромного жука, как мечтали о собаке. Я слушаю, иногда вставляю реплики, и вдруг понимаю: вот оно, детство — простое, искреннее, полное чудес в самых обычных вещах.
Ещё один заказ: женщина везёт приболевшую дочку к бабушке. Девочка бледная, но глаза живые. Мама шепчет:
— Она капризничает, не хочет ехать. Может, отвлечёте?
Я киваю, придумываю на ходу:
— Давай играть? Я говорю две строчки стихотворения, а ты — продолжение.
Девочка задумывается, потом соглашается.
— «Жили‑были дед и баба…» — начинаю я.
— «…ели кашу с молоком!» — тут же подхватывает она.
Мы по очереди: Пушкин, Барто, Чуковский. Девочка оживает, начинает улыбаться, даже хихикать, когда ошибается. Мама смотрит с благодарностью.
Вдруг я замечаю: дорога идёт в гору, слева — кладбище, справа — крутой подъём. Надо остановиться, чтобы не отвлекаться на стихи.
Торможу, поворачиваюсь:
— Извини, малышка, надо было сосредоточиться на дороге. Но ты так здорово читаешь! Можно я минутку послушаю твою кроху?
Девочка краснеет, но не отказывается. Начинает снова: «Наша Таня громко плачет…» Мама улыбается, я подпеваю.
Так и едем: я веду машину, девочка читает стихи, мама тихо подбадривает. На подъезде к дому девочка спрашивает:
— А мы ещё так поедем?
— Конечно, — отвечаю. — Только сначала выздоравливай.
Мама благодарит, даёт чуть больше, чем в приложении. Я отказываюсь:
— Это вам спасибо. За концерт.
К концу смены я снова сижу в машине, жду новый заказ. В голове — детские голоса, смех, нелепые песенки и искренние слова.
Звонит Света:
— Как день?
— Отлично, — отвечаю, улыбаясь. — Сегодня был концерт Михаила Круга, мастер‑класс по безопасности и поэтический вечер.
Она смеётся:
— Ты как ребёнок радуешься.
— Потому что они — настоящие. Без масок, без «надо», без «нельзя». Просто живут.
Молчим. Потом она говорит:
— Знаешь, я тут подумала… Может, нам пора? В деревню. Пока дети маленькие, пока есть шанс вырастить их так, как мы хотим.
Я смотрю на город, на огни, на прохожих. Потом закрываю глаза и вижу: поле, дом, смех наших детей.
— Пора, — говорю. — Осталось немного.
Она молчит, но я знаю — улыбается.
Заказы приходят один за другим. Я трогаю машину, еду к новому пассажиру. А в голове — эхо детского смеха и мысль: «Вот оно, счастье. Оно в мелочах. И оно — впереди».