ПЯТЬ МУЖЕЙ НАДЕНЬКИ. (22 ЧАСТЬ).
Она застала Андрея в ужасном состоянии. Загребин удивился её приезду и даже испугался. Всеми силами пытался убедить её вернуться в Питер, говорил, что с Андреем всё хорошо, просто он переутомился.
"Виктор, ты мне по ушам не езди. Отойди от двери и дай мне пройти к мужу. Я прекрасно знаю, что ты пичкаешь его наркотиками. Скотина! Убить тебя мало! Прочь с дороги или я выгрызу тебе кадык!" –напустилась на продюсера Надя.
Загребин опешил. Ни кто не знал о их с Андреем маленькой тайне.
С той поры как Андрей похоронил деда и впал в уныние, ставя под угрозу срыва большой чес по стране, Загребин нашел как ему казалось отличный выход. Одна дорожка ставила Краснова на ноги. Он работал как бешеный, писал новые песни и пребывал в тонусе столько, сколько было необходимо. Особо не частили. Иногда, совсем чуть-чуть. Но со временем Андрею требовалось всё больше и больше. Он мог позвонить Загребину посреди ночи и просить привезти очередную дозу. Загребин понял, что это пожалуй последний тур с "Мозамбиком". Без Андрея группа никому не нужный квартет. Решив выжать на последок всё что можно, он запасся белой смертью впрок. Загребин думал, что просчитал всё, но не учёл одного, сломанный ген поднял голову в измученном организме Краснова.
Надя, размахивая костылём, оттеснила продюсера от двери, втиснулась в гостиничный номер люкс, где продюсер держал Андрея от посторонних глаз.
Её муж лежал бледный на роскошной кровати. Надя доковыляла до него, присела рядом, с тревогой взяла его за руку.
Андрей открыл глаза, затуманенным взглядом посмотрел на жену:
–Надюша, как ты здесь? –спросил он слабым голосом.
–Прилетела час назад. Мне Макс позвонил. Андрей, что происходит?
–Всё хорошо, маленькая моя. Просто видимо какой-то вирус хватанул. Витя держит меня отдельно, чтоб ребята не заболели.
–Этот вирус называется героин?
–О чём ты?
–Я знаю правду. Андрей, зачем? Ты же знаешь, что тебе нужно беречь себя, а ты ускоряешь свой уход. Я этого Витька прибью собственными руками!
–Надя, прекрати, Витя мне помогает. Это всего лишь для поддержки, совсем чуть-чуть и не каждый день.
–Это наркомания. Вот как это называется. Андрей, поехали домой. Я положу тебя в клинику. Надо лечиться, мой хороший.
–Я не могу. Если я уеду, то подведу ребят. У Олега ремонт, Мишке машину гонят из Германии. Мы останемся без денег. Неустойки сожрут прибыль.
–Это тебя должно волновать меньше всего. Олег не пожрёт борщ в евроремонте, а Мишка не усадит свой зад в немецкий автопром. За Витька можешь вообще не беспокоиться. Этот себе в убыток пальцем не пошевелит. Очень сомневаюсь, что вам он платил больше десятой части того, что зарабатывал на тебе.
–Надюш, ты не права на счёт Загребина. Он мой друг.
–В гробу я видела таких друзей.
–Надя, я не поеду с тобой.
–Поедешь как миленький, а если артачиться станешь, я тебя свяжу, но ты поедешь. Андрюша, милый мой, турне не отменяется, а всего лишь переносится. Тебе нужно лечиться. Прошу, ради меня, сделай это.
Спустя час Андрей всё же согласился с доводами жены. С поддержкой ребят из группы она отбила его у Загребина. Он грозился не выплатой гонораров, штрафными санкциями, но Макс прижал того к стенке и обещал вытрясти с него всю душу, если он попробует пакостить Андрею или его жене.
Питер встретил их хмурым небом и шумом улиц.
Надя уложила мужа в больницу. Лечащий врач запретил навещать больного первые три недели.
"Уважаемая Надежда Николаевна, вы ему ничем сейчас не поможете. Отвыкание от дозы сложный период. Человек сам себе не принадлежит. Мы облегчим его страдания, но поверьте, ему будет нелегко. Как только мы выйдем на стабильное плато, я вас пущу. Более того разрешу находиться рядом с ним" –закончил свой разговор с Надей врач.
Она спорила с ним битый час, пытаясь вытребовать право находиться при муже, но "Айболит" остался непреклонен.
Надя сходила с ума в ожидании свидания с любимым. Грызла себя, что просмотрела момент когда Андрей начал употреблять. Ведь она всегда была рядом. Зачеркивала дни в календаре, ругаясь, что время ползёт как улитка. У неё болела нога. Она пила обезбол, но к травматологу не шла. Понимала, что нога срослась плохо и скорей всего ей предложат стационар, операцию для исправления кости и гипс на ближайший месяц-два. С этим можно подождать. Вот Андрей поправится и тогда...
Лечащий врач позвонил Наде через две недели и велел срочно приехать. Испуганная Надя поймала частника и помчалась в больницу.
Крупный мужчина, лет сорока, врач Андрея, завел её в кабинет:
–Надежда Николаевна, ситуация следующая. Организм вашего мужа истощён и не способен справляться с аутоиммунной болячкой. Я не сразу о ней узнал, да и вы не упоминали об этом. Показатели стали резко ухудшаться, не смотря на лечение. Пока выяснили о наследственном заболевании, пока лаборатория сделала необходимые анализы, состояние вашего мужа резко ухудшилось. Его организм запустил программу самоуничтожения. Как это лечить я не знаю.
Надя сидела оглушенная. Значит двадцати лет у них нет, как обещал ей Андрей.
–Сколько? Сколько ему осталось? –спросила она хриплым голосом.
–Боюсь, что почти ничего. Месяца четыре, не больше. Процесс нарастает. Ещё немного и я сам велю колоть ему морфий. Простите. Я не могу ему помочь.
–А кто может?
–Возможно в Германии, в частной клинике. Я поспрашиваю. У меня пациент прошёл там лечение и ему удалось затормозить болезнь. Правда там случай другой.
–Умоляю. Любые деньги. Я продам квартиру. Звоните, ищите адрес клиники. Андрей должен жить!
Немецкая клиника любезно согласилась принять пациента из России. Озвучили сумму. У Нади волосы встали дыбом. Где такие деньги взять? Надо продавать квартиру, но времени нет с этим возиться. Решение подсказал рекламный щит. На нём красовался известный актёр, который предлагал брать кредиты под залог имущества. Надя не раздумывала ни минуты.
Германия и частная клиника не помогли. Немцы только подтвердили то, что сказал российский врач. Андрею осталось жить меньше четырёх месяцев.
Надя уже не плакала. Слёзы затвердели у неё в сердце. Она просто была рядом с любимым, держала его руку в своей руке, пытаясь силой мысли влить через рукопожатие в тело мужа свои силы.
Андрею кололи сильные обезболивающие. Большую часть времени он спал. В минуты бодрствования он пытался шутить, успокаивал Надю, говоря, что он ещё покоптит небо и помирать ему пока рано.
Они вернулись в Россию. В аэропорту их встречал Максим и бригада скорой помощи. Надя накануне вылета позвонила Максу. Верный друг всё организовал в лучшем виде.
Максим вскинул руку в приветствии, заглянул Наде в глаза, чтоб понять как дела у Андрея. Надя покачала головой. Он всё понял. На пару секунд прикрыл рукой глаза, стряхнул с себя грустное выражение лица, подошёл к каталке, склонился над другом. Андрей почувствовал взгляд, открыл глаза, прошептал–" Макс, братишка, прости. Я вас подвёл ".
Максим пожал Андрею руку.
"Андрюх, всё в порядке. Не переживай"- сказал он сглатывая тугой комок в горле.
Последние два месяца жизни Андрея Надя провела в больнице у его постели. Она почти не ела, не мылась и от неё дурно пахло. Надя этого не замечала. Она боялась, что Андрей уйдёт без неё, стоит ей покинуть палату.
Спала урывками сидя на стуле и положив голову на подоконник.
В ранее утро Андрей позвал её тихим голосом. Надя тут же подскочила к нему:
–Андрюша, что боли? Позвать врача?
–Нет. Всё хорошо. Мне даже как-то лучше. Я хочу, чтоб ты взяла бумагу и ручку.
–Зачем?
–Я написал песню. Ты должна записать . Я назвал её "Завещание".
Надя ухватилась рукой за горло. Кислород как-то перестал поступать в лёгкие. Сделав два глубоких вдоха и заставив себя дышать, она склонилась над головой мужа.
–Андрей, не разговаривай, не трать силы.
–Запиши–прошептал он.
Надя выскочила из палаты и понеслась к посту. Молоденькая медсестричка сморщила носик, унюхав Надино несвежее тело. Выпросив листок и ручку, Надя бегом вернулась в палату.
Андрей лежал с умиротворённым лицом, смотрел в окно, за которым постепенно рассветало.
Он с перерывами продиктовал текст песни. Надя записала и показала ему. Андрей довольно кивнул. Отдохнув немного с закрытыми глазами, он снова позвал её:
–Надя, послушай. Я хочу, чтоб ты не горевала обо мне. Ты должна выйти замуж и родить детей. Как и хотела. Выполни мою просьбу, пожалуйста.
–Андрюш, я не смогу. Лучше тебя нет и не будет.
–Не так уж я и хорош. Ты меня идеализируешь. Жаль, что мы так мало были вместе, но я хочу сказать тебе ,спасибо за всё. Я люблю тебя.
–Я тоже люблю тебя. Спасибо, что подарил мне счастье.
Андрей снова прикрыл глаза. Надя держала его руку в своей, тревожно всматриваясь в его лицо. Спустя минут пять, он открыл глаза и попросил
–Надюш, открой окно. Я хочу услышать город.
Надя поднялась, подошла к окну, повозилась с распухшей рамой, раскачивая шпингалеты, распахнула окно. Когда она обернулась Андрей был уже мертв. Она это сразу поняла.
Надя подошла к постели Андрея, наклонилась и поцеловала всё ещё теплые губы мужа.
"Прощай, моя любовь. Теперь тебе не больно, теперь больно мне" –прошептала она.
Надя вышла из палаты и пошла по коридору, всматриваясь в таблички на дверях. Найдя нужную дверь с надписью "душ", она зашла, стащила с себя одежду и встала под струи воды. На маленькой полочке лежало забытое кем-то мыло. Надя взяла его и стала тщательно намыливать своё тело, проходя каждый сантиметр кожи. Намылив голову, она подставила её под струйки тёплой водички. Грязная пена потекла по лицу, смывая слёзы.
Продолжение следует...