Бокс на Соколинке — это большая угрюмая палата разделенная на два независимых отделения. В каждом отделении две койки, и вполне себе вероятно, что на соседней койке будет лежать обтянутая кожей мумия, которая задыхается от пневмоцистной пневмонии или покрыта саркомой Капоши — агрессивной кожной онкологией. Он воет от боли, но ему уже никто и ничто не может помочь. Быть может это будет обездвиженный бедолага с поражением мозга в результате токсоплазмозного менингита. СПИД — разнообразен в своих жестоких проявлениях, и это уже стало привычной картиной сегодняшних дней. Я могу показаться вам циничным, буднично размышляя о ликах смерти, но такова реальность, которую вы не видите, считая, что жизнь — это только любовь и розовые кролики .
Мне повезло — моим соседом оказался жизнерадостный и вполне себе порядочный паренек лет двадцати пяти. Он был бывшим героиновым наркоманом, осознанно отказался от этой дряни, но, как оказалось было уже поздно — ВИЧ внес свои прерогативы . Поэтому он, чтобы не морочиться тяжелыми размышлениями, покуривал дурь лежа на койке больницы и размышлял о светлом будущем, хотя ему на днях сделали операцию в заднем проходе, и сейчас ему было дико больно.
Мне выдали белье, и я уже было упал на железную койку, когда обратил внимание на подушку, которую мне гордо вручила санитарка. Это было нечто похожее на половую тряпку, не толще носового платка и с огромным бурым пятном засохшей крови. Было ощущение, что кто-то совсем недавно застрелился на этой подушки, и его мозги, так и остались на память санитарке, которая хранила её как добрые воспоминания. Слегка шокированный происходящим, я вышел в коридор и побрел в сторону кладовой. Во мраке коридора блуждали тени бродячих мертвецов, раздавались стоны, доносились матерные вопли звенел хриплый неадекватный смех. Абстрагировавшись от жесткой реальности, петляя и обходя возникающие препятствия, я добрался до санитарной.
— Че, те надо? — зашипела санитарка.
— Это прикол такой? Вы чего мне выдали? Можете поменять это убожество?
— Иж, ты! А где я тебе возьму? Давай вали в палату!
— Послушайте, или вы даете нормальную подушку или я скажу главному врачу.
Это немного освежило оппонента, и она кряхтя и ругаясь полезла в шкаф. Нашла нечто более живое, и вручила мне в руки. Я не стал ломаться и побрел обратно в бокс.
Упав на матрас, я обмотался одеялом и постарался унять колотящий меня озноб. Окно напротив меня было разбито, из него сквозил декабрьский ветер, а тонкое прозрачное одеяло сиротливо сверкало дырами обнажая мои тощие ступни. Может когда-то давно, лет так 50 назад, оно было настоящим одеялом, но в данный отрезок времени, одеялом он значилось только в складской накладной.
Я снова вышел в коридор и побрел в сторону кладовой. Во мраке коридора блуждали тени бродячих мертвецов, раздавались стоны, доносились матерные вопли звенел хриплый неадекватный смех. Навстречу пробежал тощий и лысый парень со шприцом в вытянутой руке. За ним с такой же скоростью бежала медсестра
— Урод поганый! Отдай шприц! — кричала она.
Проводив их взглядом я вошел в санитарную:
— Опять ты? Чего приперся? — выпучила глаза санитарка.
— Поменяйте мне одеяло… это же хрень какая-то — пародия.
— Как ты меня бесишь уже — зашипела санитарка, и снова полезла в шкаф. — Придешь еще раз — убью!
Назад я вернулся с одеялом типа «более менее», лег в койку и постарался сосредоточиться на дне завтрашнем. Меня терзали беспокойные мысли:
«Что же будет в понедельник? А вдруг Кравченко скажет, что знать меня не знает, и я останусь в этой дурке? Или вообще никто не станет ничего узнавать, а просто оставят меня валяться тут?».
Это меня пугало и угнетало, но с другой стороны… где я только не пропадал. «Ну, наркоманы и наркоманы… я вырос среди таких людей».
Я прекрасно помнил, как в девяностые годы мой любимый двор превратился в огромный гетто притон. Большинство моих друзей сгинуло от героина, и их смерть была жестокой и безоправдательной. Меня не пугали эти люди, меня пугало другое: я видел, что смерть стоит на пороге этого отделения. У каждого из них был СПИД, но он для них ничего не менял. Они не боролись за жизнь, они отдались неизбежной судьбе быть мертвыми.
От размышлений меня отвлек сосед по палате, который дрожал под тонким одеялом.
— Паша, ты что, замерз?
— Да, немного… и жопа болит. Кровь не останавливается.
— А чего ты молчишь? Давай я сейчас пойду поменяю одеяло.
Санитарка вкатила глаза, метала молнии и тянулась к швабре:
— Ты издеваешься? Охренел совсем? Какое тебе еще одеяло? – заорала она.
— Вы меня извините! Давайте я вам шоколадку подарю в обмен.
Санитарка похлопала глазами, и молча выдала одеяло. Что было в ее мыслях мне не известно, но я знаю одно: доброта и порядочность делает великие дела.
Девушку с гниющим бедром увезли на операцию. Было заметно, что мой сосед переживает за неё — обычно общительный и жизнерадостный, сегодня он был мрачнее тучи. Я решил его приободрить — заварил чай, достал из сумки шоколад и положил на тумбочку. Потом, подумав, взял ещё одну плитку и пошёл знакомиться с соседями. Нужно было урегулировать громкость музыки, которая не смолкала.
Я застыл на пороге, раскрыв рот от увиденного. В сигаретном дыму, под песню Высоцкого «Чуть помедленнее кони», на сдвинутых кроватях собралась компания парней и девушек. Все это напоминало обычную молодёжную вечеринку-квартирник, а не инфекционную больницу. Стояли бутылки и кружки, лежали пачки от сигарет и карты. На меня вопросительно смотрели несколько пар узких зрачков, а сидящий посередине громила с бородой спросил:
— Оба, ты откуда? А нахера тебе маска? Присаживайся. Будешь чего? У нас все есть…
Я не ожидал такого приёма, но в любом случае задерживаться не собирался. Поэтому тихо ответил:
— Да нет, ребята, я пойду. Вот вам подгон к чаю. Плохо мне чего-то, ноль клеток всего, температура затрахала и настроения нет.
— Так мы чай не пьём. Да ладно, брось печалиться, братан, — мне ответили все в один голос, — тут у всех ноль, и ничего. Давай, садись, отдыхай.
Я рассмеялся и, вручив им шоколад, пошёл обратно в койку. Эта компания долго не выходила из моей головы, не выходит сегодня и вряд ли выйдет завтра.
Ave Caesar! Morituri te salutant! (Славься, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!) Под торжественные громы барабанов и с гордо поднятой головой гладиаторы, идущие на смерть, приветствовали императора. Все они были обречены в неравной битве с монстром, но всем своим видом презирали смерть — смеясь ей в лицо.
У этой компании можно было поучиться самообладанию — находясь в таком состоянии, они находили силы не падать духом. Это было глупо и беспечно, но все же заставляло задуматься. Это была особенная философия, они не строили из себя жертв и не просили жалости. Не вопрошали небеса и никого не винили в своей беде. Да и беда была не беда, а обычным этапом жизни. Они не боялись смерти и не цеплялись истерично за жизнь. Это была уже другая категория людей, в отличие от бродящих по коридорам зомби. Видимо поэтому они тоже не выходили из своего убежища, брезгуя отверженным обществом. Может быть, так удобнее выживать? Может быть, так проще найти опору в жизни? Ведь если мы никому не нужны, то мы должны объединяться в стаи.
Я настороженно прислушивался к жутким крикам нечеловеческой боли, которые становились все ближе и ближе. И вот эти истошные крики и стоны совсем рядом, они звенят в ушах и пробираются внутрь сознания. Они заставляют вжаться и зажмуриться, а сердце учащенно биться. Мой напарник вскакивает с кровати и выбегает в коридор, за ним выползаю я и все другие обитатели палат. Я вижу жуткую картину — в палату после сложной операции привезли вчерашнюю гостью. Она кричит от жуткой боли, пронзающей ее хрупкое тело, и бьется как падшая птица на асфальте. Ее боль распространяется на каждого стоящего рядом, а мой сосед, держа ее за руку, вопросительно крутит по сторонам головой. Он ищет помощи — его глаза, полные слез, просят о милосердии. Он бросается к дежурному врачу и требует, чтобы он выдал обезболивающее. Но врач отталкивает его руками и во весь голос орет, смотря на нас:
— Может, ей ещё героина дать? А? Она наркоманка, ее обезболивающие не берут! Что ещё непонятно? У неё некроз кости! Вы хотите, чтобы она сдохла?
Поднимается буча и перепалка с персоналом, но это ничего не меняет. Ведь это всего лишь шайка наркоманов, которым и жить на свете незачем. Эту жутко, но операцию пришлось делать без обезболивания. Иначе ее было не спасти — все было очень плохо. Из-за постоянных инъекций в пах туда попала инфекция и развился сепсис, а затем и некроз кости. Пришлось пилить кость на живую в течение двух долгих часов. А теперь страдания продолжались, и облегчить их никто не мог. Все это было расплатой за удовольствия и беспечность. И вот, находясь здесь, я ясно ощутил ее неизбежность. Тут обрывалась та самая длинная веревка, которая, как мы думали, будет виться вечно. Тут заканчивались детство и юность, тут было все по-взрослому больно. Здесь не было дома и родителей, друзей и любимых, здесь все было чужим, враждебным и до слез неизбежным. Самым роковым и последним, глубоким и остро-каменным, удушливым и безоговорочным. Здесь пуля достигала цели, а капкан захлопывался, поймав зверя. Тут открывалась та самая запретная дверь, чтобы тут же закрыться навсегда, став ловушкой. А дальше только чёрные мешки…
Поздно вечером открылась входная дверь и в неё вошли полицейские. Они что-то быстро обсудили с врачом, и через мгновение в коридор ввезли каталку с прикованной наручниками женщиной. Я стоял возле стены, а громыхающая повозка проехала рядом со мной, глаза женщины были закрыты, и было ясно, что она без сознания. Осталось непонятным, зачем ее руку приковали наручниками. Каталку завезли в палату, и двое копов уселись на стульях возле входа.
Я ждал утра, которое должно было все изменить. Я ждал прояснения ситуации, которая сложилась со мной. Я ждал ответа на вопросы, я ждал результата рентгена, я ждал приговора или оправдания. Но, в любом случае, теперь я не ждал легкого пути. Теперь я приготовился к битве, к долгой и трудной схватке с врагом. Я прочитал молитву и постарался уснуть — эмоции переполняли мое сознание, меня трясло от их переизбытка. Из головы не выходили сегодняшние события, которые перекроили мое мировоззрение, став первым важным уроком жизни.
ДАВАЙТЕ ДРУЖИТЬ
1. Мы с женой создали брошюру, где собрали всю необходимую информацию про ВИЧ/СПИД и про ИППП упомянули тоже. Брошюру можно скачать совершенно бесплатно.
2. У меня есть Telegram канал, где я читаю и публикую свои стихи, отрывки из своих книг, рассказываю о своей писательской деятельности.
3. У супруги есть Telegram канал, где она как специалист по питанию рассказывает, как важно заботиться о своём здоровье и что нужно делать, чтобы всегда оставаться на коне.
Telegram канал супруги о здоровом образе жизни
4. Купить мою книгу «СПИД. Дорога туда и обратно» магазины
5. Купить мою книгу «Герой моего времени» магазины
Так же доступна закрытая группа в телеграмм для общения
https://t.me/+yrSj5hilSQA2YzIy