Знаете, меня до глубины души, просто до трясучки возмущает тот бардак, который творился в нашей стране в девяностые. Ладно бы просто заводы закрывались и растаскивались на металлолом, так ведь жгли документы! Натурально жгли на заднем дворе или выбрасывали в сырые подвалы, где они гнили годами, превращаясь в труху. А теперь, когда мы, простые работяги, которые горбатились за трудодни и грамоты, приходим за своей законной пенсией, на нас смотрят как на попрошаек в переходе. «Нет бумажки — нет стажа», говорят они с каменными лицами. Иди, мол, гуляй, дядя, доказывай, что ты не верблюд.
Особенно обидно за тех, кто в колхозах и совхозах спину гнул. Там же вообще учет был специфический, тетрадки эти амбарные, палочки вместо зарплаты. И вот реальная ситуация, с которой столкнулся мой сосед по даче, Михалыч. Мировой мужик, трактористом в колхозе «Заветы Ильича» (или «Путь к коммунизму», не помню уже точно) отпахал почти пятнадцать лет. Руки в мазуте, спина сорвана. Приходит время пенсии, он надевает лучший пиджак, идет в фонд, а ему там от ворот поворот: «А вашего колхоза нет. И архива нет. Сгорел в девяносто восьмом году вместе с сельсоветом, когда там пьяный сторож уснул с сигаретой». И просто вычеркивают ему эти пятнадцать лет из жизни, как будто он на печи лежал. Пенсия получается — курам на смех, одна слеза, даже на лекарства не хватит. Михалыч тогда чуть не запил с горя, еле остановили.
Я ему говорю: «Слышь, Михалыч, не дрейфь, давай разбираться, нельзя так это оставлять, это ж твои кровные». Полезли мы с ним в законы, начали рыть землю носом. И выяснилось, что даже если архив сгорел дотла и пеплом развеялся, шансы все-таки есть. Правда, придется побегать, потому что бюрократия у нас — это отдельный вид изощренной пытки для людей.
Смотрите, какая штука получается. Если прямых документов нет (трудовая утеряна, сгорела или там печать размыта, как будто на ней селедку резали), фонд требует архивную справку. Архива нет, сгорел. Тупик? В фонде говорят да. А на самом деле — нет. Наш путь — это суд. Только не пугайтесь вы этого слова, у нас люди почему-то боятся судов как огня, думают, там прокуроры злые сидят. На самом деле по пенсионным делам судьи часто нормальные, человечные попадаются.
Фонд такие косвенные бумажки не примет, у них инструкция, шаг влево — расстрел. А вот суд примет. Мы с Михалычем перерыли весь его чердак, в пыли по уши извозились. Нашли старые профсоюзные билеты, где марки клеили за взносы — это доказательство работы! Нашли пару почетных грамот «За ударный труд на посевной 1978 года» — там печать колхоза стоит! Даже комсомольский билет нашли и вырезку из районной газеты, где про него заметка была. Вы не поверите, но для суда это всё — железобетонные улики.
Кстати, отвлекся и забыл сказать важную вещь про свидетелей. Раньше можно было привести двух коллег, и они подтверждали стаж. Сейчас с этим стало сложнее, гайки закрутили. Во-первых, свидетели сами должны иметь документы, что они там работали в то же время, и пенсию получать. Во-вторых, и это самое печальное, свидетелей-то уже в живых многих нет. А те, кто есть, еле ходят, ничего не помнят или живут за тридевять земель. У Михалыча вот свидетелей не осталось — кто умер, кто к детям в город уехал. Поэтому надежда была только на бумажки.
Так вот, мы составили иск об установлении юридического факта работы. Звучит страшно, но на деле скачали образец из интернета, подправили даты и названия. Суть в том, что мы просим суд признать, что с такого-то по такой-то год человек реально работал, опираясь на те самые грамоты и билеты.
И тут есть одна хитрость, про которую мне знакомая юристка нашептала за шоколадку. Запрашивать документы надо не только в районном архиве, который «сгорел», а писать выше. В областной архив, в архивы Министерства сельского хозяйства. Дело в том, что колхозы сдавали отчеты наверх. Списки награжденных, ведомости на зарплату, протоколы партийных собраний — что-то могло осесть в вышестоящих инстанциях. Мы написали запросов десять, наверное, конвертов кучу извели. И представьте себе, из областного архива через месяц пришел ответ! Нашли какие-то ведомости по начислению зарплаты за три года из пятнадцати. Это уже была маленькая, но победа.
Судья, кстати, попалась строгая с виду, но справедливая. Посмотрела на грамоты, на этот ответ из архива, послушала Михалыча (он там расчувствовался, рассказывал, как в мороз трактор чинил голыми руками) и вынесла решение: стаж признать. Не весь, правда, пару лет все-таки срезали, где подтверждений совсем не нашли, но основную массу, лет двенадцать, зачли. Пенсию пересчитали, добавили пару тысяч. Вроде немного, а за год набегает прилично.
Я считаю, что сдаваться в такой ситуации нельзя ни в коем случае. Система рассчитана на то, что мы плюнем, поплачем на кухне и уйдем. А надо быть вредным, как клещ. Нет архива? Ищите партийные документы, выписки из роддома (женщины, внимание! если вы в декрет уходили, там место работы писали), ищите старые фотографии с коллегами на фоне техники. Любая зацепка важна. Да, это бесит, да, это отнимает кучу времени и нервов, но это наши деньги, которые мы заработали, а не украли.
И еще совет напоследок, чисто по-человечески. Если у вас есть старые документы, не храните их на даче, где мыши съедят, или в сыром гараже. Сложите в папку, оцифруйте, детям отдайте копии. Потому что доказывать, что ты не верблюд, в нашей стране приходится регулярно, к сожалению.