Не продается ни талант, ни вдохновенье, но можно продать рукопись, полотно, предмет, объект. На протяжении столетий художники искали пути к зрителю и ответ на вопрос «Как будучи товаром, искусству оставаться искусством?». От музеев с собраниями шедевров до блошиных рынков, от всемирных биеннале и модных галерей до выставок в мастерских – все это пространства репрезентации, где искусство встречается со своим ценителем, потребителем и покупателем.
Об истории художественных выставок и их месте в сегодняшнем мире искусства мы поговорили с гостем нашей рубрики #Гостиная_Ярмарки – культурологом и куратором выставок Дарьей Ткачевой.
– Считается, что в России первые коллекции искусства появились при Петре I, а в 19 веке возникли передвижные выставки. Какова эволюция выставок?
– Исторически появление выставок можно отсчитывать и от частных собраний эпохи Возрождения, когда появляются первые кабинеты редкостей – студиоло. Или от эпохи Французской революции, когда Лувр стал музеем и появилась публичность, публичный доступ к коллекциям. Но если смотреть глубже, у потребности человека смотреть на произведения искусства есть два корня.
С одной стороны, это храмы, в которых для культовых целей размещались реликвии, надписи и скульптуры. С другой стороны, это торговля – уже древние торговцы выкладывают товар максимально привлекательно, чтобы у него нашелся покупатель. И все способы демонстрации искусства, которые мы видим в истории, тяготеют либо к первому, либо ко второму способу презентации – сакральному или утилитарному. И мы имеем в результате либо музей – храм искусства, либо галерею, ярмарку, где мы можем найти и купить что-то красивое, чтобы украсить свой дом.
– Что с выставками произошло в 20 веке?
– В 20 век в репрезентации произошел некий прорыв, появились новые формы и подходы. Возникли первые коммерческие выставки искусств. Появились специальные люди – кураторы художественных выставок.
Первым в истории куратором считается швейцарский художник и историк искусства Харальд Зееман. Он первым начал показывать в залах музея процесс работы художников. Его выставка «Когда отношения становятся формой» 1969 года была скандальной, Зееману пришлось уволиться из бернского Кунстхалле. Но он совершил революцию, и дальше музеи начинают экспериментировать, совмещать в одном пространстве разные предметы, технику, экспонаты из разных направлений, использовать новые технологии, медиа, цвет, свет, звук, архитектуру. Куратор сам становится творцом, а выставка – художественным высказыванием, она сама становится произведением.
С другой стороны, в 20 веке появляется очень много знаний о человеке – о его психологии, восприятии, потребностях. И в музейный мир проникает такое рыночное понятие как маркетинг искусства – знания, помогающие предлагать разные формы презентации разным группам людей. То есть, можно сказать, что две тенденции – искусство как возвышенное созерцание и искусство как нечто утилитарное, то, что можно рассматривать как предмет потребления – в 20 веке идут бок о бок.
– Какую выставку сегодня можно назвать современной?
– Сегодня любая выставка – сложная конструкция, состоящая из множества компонентов. Во-первых, это пространство, его архитектура, во-вторых, собственно содержание, произведения, прошедшие отбор именно для этой выставки, и третье, это собственно зрелище, процесс, который происходит по определенному сценарию.
Сегодня выставка – это не просто беспорядочный набор полотен, как было еще на французских салонах середины 19 века, это скорее – история. Пришедший на выставку зритель должен прийти и получить целостное высказывание, он должен что-то узнать, что-то почувствовать. Все сводится в одну историю, которая должна считываться зрителем легко. И когда мы рассказываем историю, нам важна последовательность: с чего мы начинаем, как мы ведем зрителя, где кульминационная точка. Нужно ли пояснение к работам или оно будет излишне. Идеальная выставка, в моем понимании, требует минимального текстового сопровождения. Она может за счет архитектуры, света продемонстрировать ценности, которое несет искусство, донести мысли, она помогает задуматься.
– Это описание относится только к музейным выставкам, куда зрители приходят искусство именно созерцать? Действуют ли те же законы в отношении коммерческих выставок, ярмарок?
– Конечно, коммерческие экспозиции строятся проще – им важно показать каждую отдельную работу. Но с другой стороны, есть глобальный тренд на усложнение выставочных технологий. Что я имею ввиду? Во-первых, на всех экспозициях стала более сложносочиненная архитектура – над выставками работают самые именитые архитекторы. Потом – выставки-блокбастеры, которые заранее продумываются как потенциально успешный коммерческий проект, как если бы это было кино, которое должно привлечь зрителя хитами, звездами, спецэффектами. И коммерческие галереи, которые опекают своих художников, тоже следуют этому тренду. Они тратятся на архитектуру, делают не просто экспозиции, а проекты, потому что это более внятный информационный повод. Это помогает продажам.
По сути, приемы везде одни, идет речь о гигантской выставке-блокбастере в Третьяковке или маленькой локальной в деревенском клубе, или о таких сложносочиненных проектах, как нижегородский «АРТ МИР». Выставка – это сообщение. И оно должно быть интересно, внятно, должно быть услышано на фоне остального информационного шума.
– По какому пути идет развитие экспозиционного дела, каковы тенденции и тренды?
Во-первых, как я говорила выше, это больший акцент не просто на показ, но на рассказ, какое-то высказывание, нарратив. Во-вторых, и мне кажется, это главное – большая специализация – от универсальных выставок всего к более узким. Специализация может быть оформлена разными способами, через какие-то детали, акценты, подразделы. Для посетителя, чтобы он мог отличить один стенд от другого, художники или галереи должны совершить какие-то усилия. Некоторые ярмарки, например, COSMOSCOW, Blazar – ярмарка молодого искусства, применяют такой прием – концепция описывает не всю выставку, а развивается внутри одного стенда. И даже есть конкурсы галерей на лучший стенд. Потом, внутри ярмарки могут появиться подотделы. Например, в Нижнем Новгороде несколько лет проходит ярмарка графического искусства «Контур», а потом появилось отдельное «Контур-фото».
– Каков современный зритель художественных выставок и какие вопросы решают сегодня организаторы выставок?
– Самая очевидная особенность и проблема нашего времени – это избыток информации. Мы оказались в ситуации, когда все уже придуманные и существующие формы искусства и его репрезентации существуют одновременно. Если сравнивать этот процесс с техникой, то новые поколения технологий отменяют предыдущие. В культуре не так – все только прибавляется. Одновременно живут и народное прикладное искусство, и классическая живопись, и экспериментальные практики, и наивное искусство, и антикварное. И у всего этого есть свои формы показа и институции, которые их обслуживают – музеи, галереи, кураторы, издания, ярмарки. И выделиться, отличиться в таком разнообразии – очень трудно.
Сегодня очень требовательный, насмотренный зритель. Мы живем в эпоху, когда искусство есть у каждого в телефоне, мы можем поехать посмотреть его в любую точку мира, такого 100 лет назад не было. И поэтому сегодня каждая институция занимается совсем не тем, чем в прошлые столетия – она борется за внимание зрителя. И в этом им помогают находки и решения, которые уже кто-то сделал, опыт коллег, обмен, который и происходит отчасти на таких крупных ярмарках, как «АРТ МИР».
Конечно, есть какая-то иерархия, и самые известные старейшие международные выставки и музеи, кажется, являются недостижимыми образцами для остальных. На самом деле, именно сегодня почти все границы проницаемы, все могут учиться друг у друга, и это тоже особенность нашего времени.