«Между ними проскочила искра» – всем известная фраза, но что она означает? Даже самая крошечная искра, например, от бенгальского огня может раскалиться до 1600 градусов по Цельсию. Чтобы было понятно: железо плавится при полуторах! Ачеловек от эдакой искры страсти должен быть испепелён!
Поствоенный синдром
Наверное, так мог рассуждать молодойучёный-физик Сергей Вавилов, вернувшийся с войны, которая называлась тогда Великой, а сейчас Первой мировой. С печалью и тревогой всматривался он в толпу незнакомого, разношёрстного люда, заполонившего Москву накануне Февральской революции. До любви ли теперь? Да и в кого тут можно влюбиться? Идеалом женщины для него была его мать, Александра Михайловна, урождённая Постникова, дочь художника Прохоровской мануфактуры, всегда ухоженая и красивая, всегда в добром расположении духа, образцовая жена и хозяйка, всю себя посвятившая мужу, члену Московской городской думы, успешному коммерсанту, и детям. Таких женщин нынче нет. Вокруг одни расхристанные актрисульки, о любви имеющие самое низкое представление, или того хуже - рвущиеся на баррикады бой-бабы. Грустно...
Грустно посмотрел Сергей на представленную ему младшую сеструсупруги хозяина квартиры, известного в Москве архитектора Виктора Веснина, у которого он снимал комнату, вяло пожал ей руку и уехал в свой ненаглядный Институт физики и биофизики. Сухарь и больше никто! Сейчас Сергея назвали бы «ботаником», но он сухо и очень серьёзноразъяснил бы, что настоящим ботаником, селекционером и генетиком является его старший брат Николай Вавилов, а сфера лично его интересов ограничена физической оптикой, в частности он изучает явление люминесценции - нетепловое свечение вещества, происходящее после поглощения им энергии возбуждения...
Сергея даже не заинтересовал тот факт, что Ольга тоже только что демобилизовалась. Много их тогда было, романтически настроенных барышень, которые чуть ли не из гимназии бежали на фронт за женихами-героями, а едва увидев кровь, мчались обратно...
Вечером у хозяина собрались гости: художники, поэты, музыканты, и она спела «Чёрных гусаров». Этот старинный романс, исполненный красивым, глубоким голосом, полным нежности и необъяснимой для Сергея горечи, словно разбудил его от долгой, мучительной спячки. Искра вспыхнула...
Весне дорогу!
Между тем Ольгу Михайловну Багриновскую вовсе нельзя было назвать легкомысленной девицей, отправившейся на войну в погоне за приключениями. Воспитывалась она в очень приличной семьеприсяжного поверенного (говоря современным языком, адвоката), товарища и компаньона самого Плевако, известного на всю Россию судебного защитника и оратора. В ней рано проявился певческий талант, и поступление в Московскую консерваторию прошло блестяще. Но когда в 1914 году грянула война, она посчитала бесчестным и подлым готовиться к карьере оперной певицы в страшные для Отечества времена и добровольно ушла на фронт, сестрой милосердия. Вернувшись через три года в Москву, Ольга вынуждена была признать, что теперь опера тем более никому не нужна. Ею не заработаешь на хлеб, даже без масла. Она устроилась в какую-то контору, печатала там какие-то документы, получала нищенское жалованье, а вечерами вспоминала науку пения, аккомпанируя сама себе на рояле. Душа не могла жить без музыки. В ту страшную зиму москвичи сожгли в печках-буржуйках всё, что было можно и нельзя: от заборов до придорожных кустов, а на базарах поменяли на картошку и хлеб всё, что наживалось из поколения в поколение: от драгоценностей до фамильных столовых сервизов, но рояль Ольга, голодающая, промёрзшая до костей, сберегла...
Сергей, казалось, не замечал ни холода в квартире, ни голода, так погрузился в науку. Чувство, которое вспыхнуло у него в тот памятный вечер по отношению к Ольгеосталось в нём, но он не умел его высказать, просто не знал, что делать. Помогла весна. Она наступила рано, наполнила воздух солнечным теплом, свежестью первых листьев, щебетом птиц. Захотелось жить, радоваться! Всё чаще эти два одиноких человека, как бы ненароком, сталкивались в передней и, не сговариваясь, отправлялись гулять вместе по любимым московским улочкам. И так же, по умолчанию, они никогда не рассказывали друг другу о тех страшных смертях, которые оба видели на войне, а делились курьёзными фронтовыми случаями, воспоминаниями детства. Ему хотелось смешить её, слышать её мелодичный смех, а она, наконец, увидела, какая добрая улыбка у этого с виду мрачноватого, рано повзрослевшего молодого мужчины. Вдруг выяснилось, что Сергей снял самую большую комнату в квартире Весниных, потому что у него есть... подруга. И эта «подруга» - его гигантская библиотека. Он знал наизусть чуть ли не всего Пушкина, любил поэзию, однако прочёл Ольге стихи с трудом, мешало смущение. С каким же скрипом он открывал ей свою душу! Но именно этот тающий ледник Ольга в Сергее и полюбила...
Четвёртое измерение
Так называл сам Сергей Иванович свои отношения с невестой, а затем женой Ольгой Михайловной, Олюшкой. Ну что такого особенного? Люди встречаются, люди влюбляются, женятся. Он же ощущал эти перемены в жизни, как нечто исключительное, неземное. Матушка его выбор одобрила, и счастливый жених повёл любимую под венец. От большого семейства Вавиловых молодым в подарок достались две комнаты в деревянном доме без удобств, зато в полную собственность, живите, как хотите, по собственному разумению. Домашний уклад молодожёнов установился быстро и сам собой. Молодой муж с утра пораньше уезжал в лабораторию, где занимался научными изысканиями до самой ночи, а все хлопоты по хозяйству легли на хрупкие плечи его супруги. В двадцатые голодные для всей страны годы это выглядело так: накачай воды из проржавевшей колонки на соседней улице, притащи домой, постирай бельё и одежду руками; зимой достань всеми правдами и неправдами дров, приволоки их домой на санках; отстой очередь за кониной, о другом мясе и не мечтай, свари суп на капризной «буржуйке» и не ропщи, что выросла в очень обеспеченной, интеллигентной семье и никогда прежде не драила полы. Олюшка и не роптала. Успевала петь в филармонии, выносила и родила сына. Но с появлением на свет маленького Виктора она похоронила мечты о сцене. Да и бегать по городу в поисках провизии с младенцем на руках оказалось невозможным. Простудились оба до полусмерти. Копейки, которые получал Сергей в институте, ушли на лечение.Помощь неожиданно пришла... из Америки. Туда в командировку уехал старший брат Вавилова – Николай Иванович, профессор, заведующий Отделом прикладной ботаники и селекции Сельскохозяйственного учёного комитета в Петрограде. Узнав о бедственном положении семьи Сергея, он начал присылать посылки с продуктами. Угроза голодной смерти миновала. Но ещё долго возвращаясь вечером домой, Сергей Иванович спрашивал: «Все целы?».
Эффект Вавилова
Он не зря пропадал в лаборатории. В 1926 году Сергея командировали в Берлин, в тамошний Физический институт, затем он получил повышение - должность в Научно-исследовательском институте физики при МГУ, а с 1932 года Вавилов уже действительный член Академии наук СССР!В сентябре того же года под его начало дали уже не собственную лабораторию, а целый институт – Государственный оптический институт (ГОИ), но в Ленинграде. Куда Сергей Иванович, туда и его семья, перебрались в город на Неве все вместе. С того времени бытовая сторона жизни наладилась, но пришла другая беда. Арестовали Николая Вавилова. Чтобы спасти старшего брата, Сергей Иванович дошёл до предсовнаркома Молотова, добился встречи с самим Берия! Но судьба гениального учёного-генетика уже была предрешена, в январе 1943 года его младшему брату в Йошкар-Олу, куда эвауцировали ГОИ, пришла телеграмма о том, что Николай Иванович Вавилов скончался в Саратовской тюрьме. Впервые Ольга увидела, как её всегда собранный, даже замкнутый муж плачет, как ребёнок...
В том же году Сергея Ивановича наградили Сталинской премией за открытия в физической оптике. Впереди ещё будет много наград, титулов, аплодисментов. Его постоянно чествовали как великого учёного, коим он и являлся. Но самому ему порой казалось, что он превратился в машину по производству торжественных речей. Толькосемья спасала его от отчаяния...
Спустя годы эффект Вавилова-Черенкова получит высшее признание мировой научной общественности – Нобелевскую премию, но сам Сергей Иванович не доживёт до этого дня. Вскрытие покажет, что он на ногах перенёс девять инфарктов, а десятый его добил. Ему было всего пятьдесят девять лет...
Как прожила ещё двадцать семь лет без него Ольга Михайловна? Глубоко несчастной. С постоянно включенной любимой музыкой...