Речь не о празднике 8 февраля, а о том, далеко ли ещё российской науке до дна.
Прежде чем анализировать современное состояние отечественной науки, следует все же сказать несколько слов о 90-х, на которые приходятся основные потери российской науки.
Итак, в 90-е количество организаций, выполняющих научно-исследовательские, проектно-конструкторские и технологические работы сократилось с 1989 года по 2001 год в 2 раза, с 8,172 тыс. до 4 тыс. При этом от значительной части этих 4 тыс. уцелевших организаций остался лишь юридический адрес. Т.е., директор, секретарша, сторож и печать. Ещё, пожалуй, архив с никому не нужными приказами и отчетами. За эти же годы количество специалистов-исследователей в стране сократилось с 2071,2 тыс. до 422,2 тыс. т.е., в 5 раз.
Масштаб же так называемой «утечки мозгов» в 90-е точно определить невозможно. Приводятся разные данные. Так по статистике МВД за период 1992—2001 гг. на постоянное место жительства уехало 45,544 тыс. человек, работавших в сфере науки и образования. Это само по себе довольно много, более 4 тыс. в год, но гораздо больше уехало, не утрачивая гражданство, т.е., на «временное место жительства». Эти люди до сих пор работают в разных странах по возобновляемым контрактам, и возвращаться не собираются. Ещё большее количество просто ушло из науки. Ушло в бизнес, банки, политику, куда угодно.
По мнению бывшего министра Д. В. Ливанова, "... с 1989 г. по 2004 г. из России уехали порядка 25 тыс. ученых, а 30 тыс. работают за рубежом по временным контрактам... Сегодня число занятых в науке в России составляет порядка 40% от уровня 1990-х годов". Оценка, надо заметить, чрезмерно оптимистичная, впрочем, оптимизм характерен для министров, и, судя по круглым числам, очень приближенная.
По оценкам же Национального научного фонда США, в 90-е Россию покинули 70—80% ведущих математиков и 50% ведущих физиков-теоретиков. Так 17 ученых-эмигрантов из России являются ныне членами Национальной академии наук США. В 2003 году Нобелевскую премию по физике получил Алексей Алексеевич Абрикосов, но, увы, уже работая в США. Филдсовской медалью (аналог Нобелевской премии для математиков) были награждены Ефим Исаакович Зельманов и Владимир Александрович Воеводский, так же уже работая в США.
Нобелевский лауреат по физике (2010 г.) Андрей Константинович Гейм эмигрировал в 1990 году. На предложение поработать в Сколково ответил: «Там у вас люди что – с ума посходили совсем? Считают, что если они кому-нибудь отсыпят мешок золота, то можно всех пригласить?». Так что принцип «Всё купим!» срабатывает далеко не всегда. Еще один нобелевский лауреат (2010 г.) Константин Сергеевич Новоселов имеет двойное гражданство, но давно работает в Великобритании.
Завершить эту часть лучше всего словами Роальда Зиннуровича Сагдеева, бывшего директора Института космических исследований РАН, одного из создателей современной физики плазмы, эмигрировавшего в начале 90-х: «При том состоянии, до которого докатилась наука в России, я бы на стенку лез. В России наука на самом краю, почти крах… В российской науке, как в деревне во время войны, остались только старики и дети». Сказано это было в 2013 году.
Теперь самое время оценить современное состояние российской науки, по прошествии 10 лет с этих слов. Начнем с кадров. Используем официальные источники, такие, как статистические сборники РФ, статистические сборники СССР, материалы ЮНЕСКО и т.д.
Кадры. Количество исследователей, занимающихся в РФ научными и техническими изысканиями в 2023 г. составило 338,9 тыс. человек (без вспомогательного персонала). В 2010 году их было 368,9 тыс. человек, а в 2000 году 425,9 тыс. человек. Т. е., кадровый потенциал российской науки сократился за последние 13 лет на 30 тыс. человек, а за последние 23 года на 87 тыс. человек. По 4 тыс. в год, примерно. Соответственно негативные тенденции 90-х преодолеть не удалось, кадровый потенциал отечественной науки продолжает сокращаться. Такими темпами мы через 15 лет «догоним» такие страны, как Турция, например.
Сегодня наш научно-технический исследовательский кадровый потенциал чуть больше, чем было в СССР в 1958 году (284 тыс.), 2 раза меньше, чем в СССР 1966 г. (712.4 тыс.) и в 6 раз меньше, чем в СССР 1989 года (2 071,2 тыс.). Т.е., российский научный кадровый потенциал сегодня составляет 17% советского.
В настоящее время исследователей вместе со вспомогательным персоналом (736,7 тыс.) у нас:
в 9 раз меньше, чем в Китае (6 353,6 тыс.),
в 4 раза меньше, чем в США (2 646,5 тыс.),
в 1.4 раза меньше, чем в Японии (940,1 тыс.),
в 1.2 раза меньше, чем в Германии (784,6 тыс.).
Лишь чуть больше, чем в Южной Корее (602,2 тыс.), или во Франции (513,7 тыс.). А ведь когда-то СССР был лидером в мире по количеству занятых в сфере науки и техники.
По численности же исследователей, относительно численности населения, РФ опустилась на 36 место (2022 год 2684 чел. на млн. населения). Это группа стран: ОАЭ (2607), Болгария (2557), Хорватия (2534), Сербия (2515), Турция (2479). Доля исследователей относительно количества населения страны, это не абстрактный параметр. Он показывает социальную значимость научно-исследовательского и опытно-конструкторского труда в той, или иной стране. Эта доля растет во всех сколь-нибудь научно и технически развитых странах, в РФ же быстро падает.
Следует обратить внимание на то, что эти 338,9 тыс. «исследователей» вовсе не обязательно заняты «индустриальными» науками. Сюда входят и экономисты, юристы, политологи, социологи, историки и т.д. Все 350 существующих в РФ научных специальностей, согласно номенклатуре.
Посмотрим, как обстоят дела с научными кадрами высшей квалификации. В частности, с докторами наук. В РФ на 2023 год их осталось 22,6 тыс. человек. Это меньше, чем в СССР в 1970 году 55 лет назад (23,6 тыс.) и в 2 раза меньше, чем в СССР в 1985 году (44,6 тыс.).
За последние 13 лет число докторов наук уменьшилось на 4.2 тыс. За тот же срок уменьшилось на 8,4 тыс. и количество кандидатов наук (с 78,3 тыс. в 2010 г. до 69,9 тыс. 2023 г.). Так по данным ВАК за последние 10 лет количество докторских защит по физико-математическим специальностям сократилось в 4 раза, с 230 в 2013 году, до 57 в 2023 году. И это понятно. Защитить две диссертации, чтобы в итоге в весьма зрелом возрасте получать, как кассир в «Семёрочке», это надо быть очень наивным человеком. Статистика показывает, что количество наивных людей в российской науке стремительно падает.
Но самое катастрофическое это возраст докторов наук, 72% их старше 60 лет, а почти половина (42%) старше 70 лет. «Молодых» докторов (моложе 40 лет) всего 523 человека, это 2%. Причем в 2010 году их было больше – 684. И это тоже по всем 350 специальностям.
Это означает, что, во-первых, более 70% сегодняшнего российского кадрового научного потенциала высшей квалификации ещё советский. Во-вторых, за очень небольшое количество лет мы лишимся половины этих кадров, напомню, что продолжительность жизни в РФ на 2024 год 72,8 года.
Финансирование. Финансирование исследований и разработок в 2022 году в РФ составило 55600 млн. долл. Это:
в 17 раз меньше, чем в США (923243,0),
в 15 раз меньше, чем в Китае (811861,6),
в 4 раза меньше, чем в Японии (200769,8),
в 3 раза меньше, чем в Германии (174857,3),
в 3 раза меньше, чем в Южной Корее (138995,2),
в 1,5 раза меньше, чем во Франции (85167,2).
Это лишь чуть больше, чем в Италии (43506,6), или Турции (43136,0).
Финансирование науки в РФ составляет менее 1% ВВП (0,94% в 2024 году), это 43 место среди стран мира. Это группа стран: Сербия, Словакия, Литва, Люксембург, Ирландия.
США тратит 3,6%, Германия 3,1%, Израиль 6,0%, Южная Корея 5,2%, Япония 3,3%, Китай 2,6%, СССР тратил 4,7% в 1990 году. Затраты в 1% ВВП и менее характерны для стран, практически не развивающих собственную науку.
Между тем, глобальные расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в мире достигли 2,75 трлн. долл. в 2022 году. Это рост почти в 3 раза за последние 20 лет. В Китае ежегодный рост расходов на науку 20%, в США 4%. Расходы на науку Китая за последние 20 лет выросли в 20 раз, США и ЕС в 3 раза. При этом на США, ЕС, Китай и Японию приходятся 90% мировых инвестиций в науку.
Интересно, что в бюджете РФ на 2025 – 2027 гг. исчезла национальная программа «Наука и университеты». Появились национальные программы:
«Новые атомные и энергетические технологии» (58,9 млрд. руб. на 2026 г.),
«Новые материалы и химия» (21,3 млрд. руб. на 2026 г.),
«Развитие космической деятельности Российской Федерации» (10 млрд. руб. на 2026 г. Что в 7 раз меньше, чем «Туризм и гостеприимство», например!).
Замечу, попытка финансировать лишь некоторые важные направления науки и техники и забыть про остальные сродни попытке финансировать бадминтон и керлинг и забыть про остальные виды спорта.
Это несостоятельный способ, тупиковый путь. И «ядерщикам», и «ракетчикам» неизбежно понадобятся математики, специалисты по компьютерному моделированию, теплофизики, оптики, аэродинамики, радиофизики и многие другие. Отсутствие даже нескольких «звеньев» мгновенно скажется на результате.
Оплата труда. Средняя зарплата университетских преподавателей и научных работников в мире составляет чуть более 4 тыс. долл. в месяц (по результатам исследования Boston College Center for International Higher Education за период 2005 – 2007 гг.). «Среднемировая» зарплата профессора 5,3 тыс. долл. в месяц. Особенно интересны отношения средних зарплат научных работников к средними доходами по разным странам. В Индии это отношение 8,7; в Китае и Аргентине 3,4; в Канаде 2,2; в США, Великобритании, Японии, Германии, Франции это отношение 1,6.
Средняя зарплата научного сотрудника в России в 2025 году ‒ 58 тыс. рублей, или 0,7 тыс. долл. по текущему курсу, или 0,7 средней российской зарплаты. Средняя зарплата преподавателя российского вуза, входящего в топ-100, составляет около 127 тыс. рублей, или 1,6 тыс. долл., или 1,4 средней российской зарплаты в 2024 году. Надо сказать, что зарплата в 127 тыс. для профессора провинциального вуза совершенно утопическая. Она является результатом усреднения реальных 40 тыс. «профессорских» и на порядок больших «ректорских». Причем усреднения вузов «московских» и «тамбовских». Но, даже ориентируясь на эту среднюю зарплату, следует констатировать, что оплата труда вузовского преподавателя, тем более научного сотрудника в РФ ниже «среднемирового» в 2 – 6 раз.
Некоторые результаты. Есть такой параметр — цитируемость того, или иного ученого. Параметр отчасти спорный, отчасти спекулятивный, но, тем ни менее, косвенно отражающий результативность работы исследователя. Так вот, 75% высоко-цитируемых ученых в перечне 2023 года приходятся на 5 стран: США (2542), Китай (1350), Великобритания (562), Германия (333), Австралия (298).
Где тут Россия? А она на 5 месте среди стран БРИКС, после Китая (1350), Индии (22), Бразилии (22), ЮАР (10). Россия (8), Иран (6), Египет (6), ОАЭ (4). Лишь восемь высоко-цитируемых российских ученых в 2023 году, чуть больше, чем в Египте!
Выводы. Итак, мы имеем в настоящее время 17% советского кадрового научного и технического потенциала, большую часть которого составляют пенсионеры. Чей труд оплачивается в разы меньше «среднемирового» уровня, в 2—3 раза меньше, чем зарабатывает ныне курьер, или таксист. При в 3—17 раз меньшем финансировании, нежели в ведущих странах. При совершенно устаревшем оборудовании.
Кстати, о приборах и оборудовании. Нобелевский лауреат Александр Михайлович Прохоров, один из создателей квантовых генераторов (лазеров) говорил, что без новых приборов можно удерживать ведущие позиции лет пять, не больше.
В 2002 году Счетная палата Российской Федерации провела аудит состояния научно-технической сферы и подготовила доклад “Основные проблемы и условия эффективного воспроизводства отечественного научного потенциала”. Где многое из сказанного выше было отмечено. Констатировалось также отставание РФ от промышленно развитых стран по ряду важных направлений на 45—50 лет. С тех пор ничего принципиально не изменилось, следовательно, отставание увеличилось ещё лет на 20 (65 – 70 лет).
Надо заметить, что разрыв по ряду научных и технических направлений в 10—20 лет, как было в СССР, несущественен. Все в чем-то отстают, а в чем-то опережают. При этом все «говорят» на одном научно-техническом языке. Разрыв же в несколько десятков лет по большинству направлений качественно иной. В этом случае вы не разговариваете на одном языке, вы просто слушаете, что вам говорят, и ничего не понимаете.
Так вот, чтобы этот разрыв хотя бы не увеличивался каждый российский исследователь должен теперь работать, как девять китайцев, или как четыре американца, при в 15, и в 17 раз меньшем финансировании, за минимум в 2 – 6 раза меньшую зарплату.
Задача совершенно утопическая, но, судя по поведению профильного министерства, в нем либо сидят волшебники и у них готовы какие-то заклинания на этот счет, либо это просто похоронная команда российской науки.
Отечественной науке нужна не «терапия», а срочные «реанимационные процедуры». Скупой платит дважды, а тупой платит бесконечно. Причем безрезультатно.