Шесть сорок пять утра. Вибрация телефона на тумбочке. Я знаю, кто это, не глядя. Юля. Моя любимая, вечно уставшая дочь.
— Мам, ты спишь? — в голосе Юли слышались слезы. — У малышки опять колики, всю ночь не спала. Никита с Сашей подрались из-за планшета, вазу разбили. Костя на работе… Мам, приезжай, пожалуйста. Я не справляюсь.
Я глубоко вздохнула, уставившись в серый потолок. Рядом заворочался Сергей, мой муж. Ему скоро на стройку, сдавать объект. Мне — в офис, квартальный отчет и налоговая проверка.
— Юлечка, — постаралась сказать мягче, — доченька, я не могу. Мне к девяти на работу, совещание у генерального.
— Опять работа! — голос дочери сорвался на крик. — У вас у всех только работа! А я здесь одна, как в тюрьме! Мам, возьми отгул! Тебе внуки важнее или твои бумажки?
— Юля, я брала отгул на прошлой неделе, когда Никиту к стоматологу возила. Меня просто не отпустят.
— Тогда увольняйся! — бросила трубку.
Я села на кровати, чувствуя, как пульсируют виски. Давление. В мои пятьдесят четыре это уже привычно.
Все началось пять лет назад. Юля и Костя, имея одного ребенка, решили завести второго. Мы с Сергеем поддержали. Квартира у них была своя.
Но полгода назад родилась третья – Машенька.
Когда объявили о третьей беременности, мы осторожно спросили:
— А справитесь?
Костя гордо ответил:
— Где двое, там и трое! Мы семья крепкая.
Юля сияла. Мечтала о большой семье, как в соцсетях.
Костя работает менеджером. Берет подработки, таксует по вечерам. Юля одна с тремя детьми: школьником, детсадовцем и грудничком.
Начался ад. Для нас.
По субботам мы с Сергеем, как договорились, забирали старших – семилетнего Никиту и четырехлетнего Сашу. Два раза в месяц мы брали внуков на выходные. Сваты — родители Кости — забирали в другие выходные. У молодых было три свободных уикенда в месяц.
Казалось, жаловаться грех. Но Юле этого было мало.
— Они приехали такие голодные! — возмущалась я мужу. — Юля говорит, не успела приготовить.
Сергей хмуро жевал хлеб. Он уставал адски. Но возился с Никитой, учил его забивать гвозди. К вечеру воскресенья мы были выжаты как лимоны. Еще два дня приходили в себя.
Главный конфликт разгорелся в то воскресенье, когда мы привезли детей обратно.
Квартира дочери напоминала поле битвы: немытая посуда, разбросанные вещи, запах прокисшего молока. Юля сидела на кухне, непричесанная, с кругами под глазами. Машенька спала в шезлонге.
— Мам, пап, садитесь, разговор есть, — сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего.
Мы сели. Костя стоял у окна, видимо, его уже «обработали».
— Я так больше не могу, — начала Юля. — Я схожу с ума. Мне нужна помощь. Реальная помощь, а не эти ваши подачки в виде выходных раз в месяц.
— Юля, мы берем детей дважды в месяц, — спокойно поправил Сергей. — И сваты берут. Ты почти каждые выходные свободна от старших.
— А будни?! — взвизгнула она. — Я про будни говорю! Сашу надо в сад, Никиту в школу и на кружки, Маша на руках висит. Я не успеваю ни убраться, ни поесть! Вы должны нам помочь.
— Каким образом? — спросила я, чувствуя, как холодеют руки.
— Кто-то из вас должен уйти с работы и помогать мне. Либо ты, мам, либо свекровь. Ольга Ивановна (сватья) работает главврачом, ей никак. А ты, мам, просто в офисе сидишь. Ну какая там у тебя карьера? Тебе скоро на пенсию.
Я потеряла дар речи.
— Юля, — тихо сказала я. — До пенсии мне ещё шесть лет. Если я уволюсь сейчас, на что мы будем жить?
— Папа работает!
— Папиной зарплаты хватает на нас двоих и на помощь вам же! Кто вам купил коляску за сорок тысяч? Кто оплачивает Никите карате? Кто привозит продукты сумками каждые выходные?
— Деньги — это не помощь! — отрезала дочь. — Мне нужны руки! Вы эгоисты! Вы живете для себя! Мы родили вам троих внуков, а вы нос воротите!
Костя наконец повернулся от окна:
— Юль, ну не начинай так резко…
— А ты молчи! — рявкнула она на мужа. — Тебя вечно нет! А мои родители, вместо того чтобы нянчиться, по морям ездят!
Это был удар ниже пояса. Да, мы с Сергеем раз в год позволяем себе съездить в санаторий или в Турцию на десять дней. Копим весь год. Это наше единственное время, когда мы можем побыть вдвоем.
— Так, — Сергей встал. — Значит, эгоисты? Мы вырастили тебя в 90-е. Без памперсов, без стиральных машин, без мультиварок. Мы работали на двух работах, чтобы у тебя были новые сапоги и образование. И никто, слышишь, никто нам не помогал.
— Тогда времена были другие! — парировала Юля. — Сейчас принято, чтобы бабушки помогали! У моей подруги Тани мама переехала к ним и полностью ведет быт!
— Вот и замечательно, — сказал Сергей. — Рад за Таню. Но мы не переедем. У нас своя жизнь, Юля. Мы любим внуков, но мы не обязаны класть остаток своего здоровья на алтарь твоей многодетности. Это было ваше решение — рожать третьего. Вы взрослые люди.
Мы ушли. Ехали домой в тишине. Мне было больно и обидно до слез. Неужели мы плохие родители?
Неделю Юля не звонила.
Через неделю позвонила сватья, Ольга Ивановна:
— Привет, — голос у нее был уставший. — Тебе Юля звонила?
— Нет, мы в ссоре.
— А мне звонила. Требовала, чтобы я наняла ей домработницу, раз сама приходить не могу. Говорит, мы обязаны. Слушай, я, конечно, все понимаю, гормоны, усталость… Но у меня ипотека за квартиру младшего сына, я не могу сейчас еще тридцать тысяч в месяц выкидывать на клининг для Юли.
— И что ты сказала?
— Сказала, что могу взять Сашу к себе на пару недель в санаторий, у меня отпуск скоро. Но платить не буду. Обиделась. Сказала, что мы ей не семья, а «биологические родственники».
Я поняла, что нужно что-то делать. Ситуация зашла в тупик. Мы не могли бросить работу – не только из-за денег, но и потому, что работа держала нас в тонусе. Сесть дома в четырех стенах с младенцем для меня, человека активного, было бы подобно смерти. Но и дочь было жалко.
В следующие выходные я поехала к ним одна. Без звонка. Дверь открыл Костя, выглядел виноватым.
Юля кормила Машу, сидя на диване перед телевизором. Увидев меня, она поджала губы:
— Пришла учить жизни?
— Нет, — я поставила на стол пакет с продуктами (фрукты, йогурты, сыр). — Пришла договариваться.
— О чем? Ты уволилась?
— Нет, Юля, я не уволилась и не уволюсь. И папа не уволится. И сваты. Это факт, который тебе придется принять. Мы люди, а не ресурс. У нас есть свои ограничения — физические и финансовые.
Юля всхлипнула:
— Но мне тяжело, мам! Ты не представляешь как!
— Представляю. Я помню, как растила тебя. Но истериками и обвинениями ты ничего не добьешься, только рассоришься со всеми окончательно.
Я села рядом и взяла ее за руку. Рука была худая, кожа сухая.
— Давай искать выход, исходя из реальности, а не из твоих фантазий. Мы с папой готовы оплачивать приходящую няню на два-три часа в день, чтобы она гуляла с коляской, а ты могла поспать или убраться. Это наш максимум. Больше мы финансово не потянем без ущерба для своей жизни.
Юля подняла на меня заплаканные глаза:
— Правда?
— Правда. Но с условием: ты прекращаешь этот шантаж и перестаешь называть нас эгоистами. И выходные с ночевкой остаются в силе — два раза в месяц. Не чаще. Нам тоже нужно отдыхать, чтобы были силы работать и платить за ту же няню.
Юля молчала минуту. Я видела, как в ней борются обида и здравый смысл. Наконец, она кивнула:
— Хорошо. Спасибо, мам.
Мы нашли няню — студентку педучилища, милую девочку, которая приходила гулять с Машей и иногда занималась с Сашей. Сваты взяли на себя оплату занятий Никиты и иногда забирали детей посреди недели на вечер.
Я люблю своих внуков. Безумно. Я пеку им пироги, читаю сказки, когда они у нас ночуют, и тайком сую Никите карманные деньги. Но я люблю и свою работу, свои утренние чашки кофе в тишине, свои редкие поездки с мужем к морю.
Недавно Юля сказала: «Мам, вы с папой в субботу заберете детей? Мы с Костей в кино хотим».
— Заберем, — ответила я. — В субботу — с радостью. А сегодня вторник, у меня отчет и йога.
И знаете что? Она не обиделась. Кажется, она наконец-то поняла, что у бабушки тоже есть жизнь. И эта жизнь не заканчивается с рождением внуков.
Вчера мы с Сергеем сидели на кухне, пили чай. Внуков только что увезли родители после бурных выходных. В доме наконец-то воцарилась блаженная тишина.
— Знаешь, — сказал муж, потирая поясницу, — я тут подумал… Может, когда Машка в школу пойдет, мы все-таки выйдем на пенсию? Купим дачу, будем огурцы растить.
Я улыбнулась:
— Посмотрим, Сереж. Если к тому времени они четвертого не родят.
Мы рассмеялись. Но в каждой шутке, как известно, есть доля правды.