Переход в новую школу и особенно в физико-математический класс оказался для сына серьёзным испытанием. Почти сразу стало ясно, что привычная роль отличника здесь не работает. Требования были иными — более строгими, более системными, ориентированными не на результат, а на процесс мышления.
Ребёнок, который много лет подряд уверенно держался на одних пятёрках, неожиданно оказался в позиции троечника. Не растерянного и не пассивного, но вынужденного заново осваивать правила, по которым здесь принято учиться. Изменились критерии оценивания, внимание к деталям, требования к оформлению и аргументации решений. Ошибки перестали быть чем-то, что можно быстро сгладить или исправить поверхностно. Кроме того, психологический аспект - учителя не стремились сглаживать углы.
Для меня, как для матери, этот период был непростым. Возникало естественное желание упростить ситуацию, снизить нагрузку, вернуть привычное ощущение стабильности. Но именно в этой школе никто не спешил спасать и сглаживать. У меня было постоянное фоновое чувство вины, он замыкался и вообще ничего о школе не рассказывал.
- Я все время вспоминаю это время, не уверена, что нужно было так делать, но мне казалось я его «спасаю», вытаскиваю из его привычного «болотца», делаю то, на что сама в своей жизни не могла решиться (естественно, психологам тут было, где развернуться).
Постепенно произошло то, чего я не ожидала. Сын начал интересоваться. Не сразу, не резко, без всплесков энтузиазма. Скорее медленно и основательно. Он стал возвращаться к задачам, искать решения, задавать вопросы, спорить, размышлять. Его внимание сместилось с оценки на саму суть предмета. Математика, физика, информатика начали складываться в целостную картину, в пространство, где ему было интересно. Преподаватели, несмотря на отсутствие лояльности, умели интересно рассказывать и объяснять.
Страх — быть не лучшим, не соответствовать ожиданиям, не справиться — постепенно утратил свою доминирующую роль. На его место пришёл интерес. Тот самый интерес, который не требует постоянного подкрепления извне и не зависит от чужих оценок. Так, постепенно тройки превратились в четверки, а потом стало все больше пятерок. Появился азарт доказать, что «я смогу», хотя требований учиться на отлично мы ему никогда не предъявляли.
В середине десятого класса, на фоне пандемии и общей неопределённости, учитывая, что все находились постоянно дома, разговор о будущем возник почти естественно. Без давления и ультиматумов. И тогда сын сказал, что мечтает учиться в США. Это прозвучало как гром среди ясного неба. У меня был шок, ноя не подала виду. Я же сама пыталась добиться от него какого-то сформировавшегося намерения о будущем. И вот…. «получай фашист гранату».
Я, конечно, сомневалась в успешности этой затеи, но решила сразу не обрубать на корню эту мечту. В моём представлении такие решения требуют долгой подготовки и чёткой стратегии с ранних лет. Но именно в этот момент я впервые по-настоящему доверилась его внутреннему выбору. Мы начали разбираться в возможностях без иллюзий, понимая, что гарантий нет.
Пандемия неожиданно открыла для нас окно возможностей: международные экзамены разрешили сдавать онлайн. Лето оказалось напряжённым — подготовка к TOEFL, затем к SAT, написание эссе, сбор рекомендаций. Это был серьёзный труд, требующий дисциплины и самостоятельности. Я всё чаще ловила себя на мысли, что он уже движется по этому пути самостоятельно.
К середине 11-го класса были сданы все экзамены и отправлены документы в 4 университета. В феврале пришли офферы. От всех четырех, два из них – со стипендией. Это казалось абсолютно невероятным. Дальше оставалась задача – хороша сдать ЕГЭ. В нашей школе была очень сильная подготовка, все ребята прекрасно сдали ЕГЭ. Если бы сын не поступил тогда в США, он спокойно бы поступил по этим баллам в хорошие университеты в Москве.
Несмотря на все сложности с успеваемостью, сын окончил школу с золотой медалью. Он выкарабкался и справился с новыми условиями. И я думаю, его решение поступать в США, тоже было отчасти продиктовано той сложной ситуацией, которую он преодолел в школе, адреналином, который вырабатывается у нас на стресс. Когда ты побеждает страх, преодолеваешь препятствия, приходит вкус победы. Я думаю, этот перелом произошел именно тогда, в школе, в тот момент, когда ребёнок позволил себе идти через сложность, не избегая её и не упрощая путь.
- Я вспомнила мою бабушку: у нее было 3 класса образования в школе, а ее трое детей все были отличниками и окончили университеты. И это во многом была ее заслуга. Когда дети учились в начальной школе, она проверяла у каждого уроки. Она не могла оценить качество и правильность домашнего задания, но требовала дисциплины и аккуратности. У них были идеальные тетради и калиграфический почерк. А когда ее спросили: «Ну а как в старших классах ты проверяла домашнее задание, если ты сама этими знаниями не владела?», она сказала: «Главное, приучить ребенка хорошо учиться, а дальше он уже и сам по-другому не сможет». Я это часто вспоминаю. Это не знания, это житейская мудрость, которую я через свой опыт пронесла и тоже передам следующим поколениям.
Сегодня, оглядываясь назад, я всё яснее понимаю, что образование — это не только про знания и результаты. Это про среду без ярлыков и стереотипов и про взрослых, которые не подменяют развитие комфортом, а еще про выбор, который надо оставить ребенку. Просто важно почувствовать момент, когда он готов и уверен в своем выборе. И тогда просто довериться и отпустить.
Интерес действительно способен побеждать страх. Не мгновенно, а постепенно, шаг за шагом. И именно в этом процессе начинает складываться уникальный путь, который не повторяет чужие сценарии и оставляет тебя честным с собой, своим внутренним миром, не предающим себя и свои интересы.