В тот вечер дождь превратил город в сказочный мир, где каждая капля была живой и назойливой. Серебряные иглы, миллиарды крошечных стрел, яростно барабанили по стеклам её нового окна. Екатерина прижималась лбом к прохладному стеклу, наблюдая за тем, как огни ночного города плывут в мокрых разводах. Они напоминали акварельный рисунок, по которому кто-то небрежно провел мокрой кистью, испортив его. Её отражение в темном стекле было одновременно знакомым и чужим: высокая, почти хрупкая фигура, затянутая в тонкий мягкий кашемировый свитер, длинные, идеально выпрямленные волосы цвета спелой пшеницы, спадающие на плечи. Два алых пятна на бледном лице - губы, подчёркнутые любимой помадой «Dragon», единственным ярким акцентом в этом вечернем образе.
Переезд в новую квартиру на Переправской улице, в старинном, но капитально отремонтированном доме, должен был стать началом новой, собранной жизни. Но пока что это начало пахло свежей краской, ощущением одиночества и тревогой, которая, казалось, пряталась за каждым углом.
Тревога, смутная и необъяснимая, впервые зашевелилась в её груди несколько часов назад. А теперь она стала осязаемой, плотной и тяжелой, как свинцовый груз. Екатерина вздохнула, взяла с кухонного стола пустой стакан и направилась в небольшой тупичок-коридорчик между лифтом и лестничной клеткой, чтобы выбросить картонную упаковку от пиццы. Дверь в коридор скрипнула, словно жалуясь на старость, и холодный воздух пахнул сыростью и ароматом старого камня. Екатерина потянула тяжелую чугунную дверцу мусоропровода, и шум падающего пакета отозвался в бетонной шахте долгим, затихающим гулом.
Именно тогда она услышала шаги. Медленные, тяжёлые, явно мужские. Они доносились не сверху и не снизу, а из-за глухой стены, где, согласно плану БТИ, должен был находиться простенок и соседняя квартира 47. Шаги прекратились так же внезапно, как и начались, оставив после себя гулкую, давящую тишину, словно в доме поселилось что-то зловещее. Екатерина замерла, стиснув холодную ручку дверцы мусоропровода. Её сердце колотилось, как пойманная птица, а в голове пульсировала одна мысль: квартира 47 пустует. Риэлтор специально подчёркивал это как преимущество - тишина и покой, ведь соседей нет. Она сама видела запечатанную дверь с пыльными наличниками, словно время остановилось в этой пустой комнате.
Дрожащими пальцами Екатерина открыла телефон и нашла в списке контактов групповой чат «Спасательный круг». Её двое самых старых друзей - Виктор и Софья - всегда были готовы прийти на помощь. Она отправила голосовое сообщение, стараясь говорить как можно спокойнее: «Ребят, тут какой-то бред. В пустой квартире рядом кто-то ходит. Я слышала».
Через минуту телефон зазвонил. Это был Виктор. Его баритон, обычно немного усталый, теперь звучал взволнованно:
- Кать, привет. Шумишь? Может, от соседей сверху?
- Нет, Витя. Именно из квартиры 47. Той, что пустая. Шаги и какой-то скрежет. Прямо из стены.
- Странно. Ты уверена? - на заднем плане послышался голос Софьи: «Дай мне трубку!». Через секунду её звонкий, чистый тембр заполнил динамик:
- Катюш, слушай. Ты одна? Дверь закрыта?
- Конечно, одна. И закрыта на все замки. Мне… страшно, - призналась Екатерина, и это слово, вырванное из её уст, словно ослабило её напряжение.
- Страшно, но интересно? - уловила Софья, знавшая подругу с университетских времён.
- Да чёрт возьми… да, интересно, - Екатерина невольно улыбнулась, чувствуя, как страх уступает место азарту. - Что это может быть? Я не верю в призраков.
- А я верю в криво составленные планы БТИ и в соседей-алкашей, которые могли туда забраться через чердак, - сухо ответил Виктор, снова взяв трубку. - Сиди там, не выходи. Мы через двадцать минут будем.
- Витя, не надо. Уже поздно, - попыталась возразить Екатерина, но в её голосе слышалась явная надежда.
- Молчи. Завари чай покрепче. Соня уже натягивает ботинки.
Линия отключилась. Екатерина посмотрела в тёмное окно, где её отражение казалось бледным и нереальным. Страх отступил, уступив место азарту и предвкушению, которое щекотало нервы. Она медленно подошла к своей косметичке, достала золотистый тюбик с алой помадой и, глядя себе в глаза, провела ровный, уверенный мазок по губам. Этот цвет придал её лицу выражение собранности и решимости. Теперь она была готова. Готова вместе с друзьями разгадать эту странную и тревожную загадку, притаившуюся за стеной её нового, такого желанного, но теперь уже неспокойного дома.
***
Не прошло и двадцати минут с того момента, как Екатерина, стоя у окна и глядя на мрачный ноябрьский вечер, услышала три четких, уверенных удара в дверь. Это была визитная карточка Виктора - именно так он всегда стучал, когда приходил. Она вздохнула с облегчением: его визит был как луч света в темноте. Екатерина быстро отперла замки, и дверь со скрипом открылась.
На пороге стояли два человека, которых она сразу же узнала. Виктор - высокий, крепко сложенный мужчина с короткой темной щетиной и усталым, но проницательным взглядом из-под очков в тонкой металлической оправе. Его темно-синяя парка, насквозь промокшая от дождя, была небрежно накинута на плечи, с нее стекали капли, как слезы. Рядом с ним, словно яркая тропическая птица в сером ноябрьском пейзаже, стояла Софья. Невысокая, с короткими медно-рыжими волосами, которые казались живыми - они были уложены в хаотично-идеальную волну, как будто сама природа пыталась создать из них шедевр. На ней было длинное пальто цвета старого золота, которое переливалось в свете тусклой лампочки, и огромная сумка через плечо, из которой торчал массивный предмет, напоминающий то ли фонарь, то ли какой-то тяжелый инструмент.
- Ну, показывай эту пещеру с привидениями, - без предисловий произнес Виктор, снимая мокрую обувь и переступая порог. Его взгляд скользнул по Екатерине, задержался на ее алых губах, и в его глазах мелькнуло одобрение. - Ты в порядке? - добавил он, уже более мягко.
- Катюша, ты в порядке? - тут же подхватила Софья, обнимая подругу. Ее запах был сложным: дождь, дорогие духи с ноткой пачули и что-то неуловимое, что можно было назвать бесстрашием. Она отстранилась, чтобы оценить обстановку, и тут же заметила что-то необычное. - Ой, какая у тебя стена красивая! - воскликнула она, указывая на свежие обои. - Давно таких не видела.
Екатерина повела их в маленькую прихожую, откуда был выход в тот самый злополучный коридорчик с мусоропроводом. Она указала на стену, которая отделяла ее квартиру от загадочной квартиры №47.
- Звуки шли именно отсюда, - сказала она, понизив голос. - Прямо из этой стены. Сначала шаги, потом скрежет, металлический.
Виктор подошел к стене и положил на нее ладонь. Затем он постучал костяшками пальцев, словно проверяя, не пусто ли за ней.
- Капитальная, - произнес он, нахмурившись. - Кирпич, похоже. Звук не должен так просто проходить. Ты точно не с лестницы его слышала?
- Витя, я отличаю направление звука, - Екатерина раздраженно вздохнула, но в ее голосе не было злости. - Шаги были за стеной. И скрежет. Металлический. Будто кто-то… кто-то там был.
- Может, это просто система отопления? Трубы старые, воют, скрипят, - Виктор попытался найти рациональное объяснение. - Или вентиляция. В таких домах порой ходы дикие, как лабиринт.
Софья присела на корточки и приложила ухо к плинтусу. Ее лицо было сосредоточенным, но в глазах горел азарт.
- Трубы обычно воют и булькают, - сказала она после нескольких секунд. - А тут были шаги, говоришь? Человеческие? Тяжелые. Мужские.
- Да, - подтвердила Екатерина. - Потом остановились. Будто кто-то прислушался ко мне.
- Жуть, - прошептала Софья, но в ее голосе не было страха. - Может, там бомжи? Или живет кто? Риэлтор мог соврать, что квартира пуста.
- Самый логичный вариант, - согласился Виктор, отходя от стены. - Но чтобы попасть туда, нужно вскрыть дверь. Или… есть другие ходы. Чердак, подвал. Катя, у тебя есть план дома?
Екатерина быстро начала листать папку с документами, которые ей выдали в агентстве недвижимости. Софья достала из своей сумки мощный фонарик, который выглядел так, будто мог осветить весь дом.
- Давайте просто проверим, - предложила она, вставая. - Выйдем на лестницу, осмотрим дверь в сорок седьмую. Если она запечатана - одно. Если нет - другое.
- Отличная идея, - саркастически заметил Виктор, но все же последовал за Софьей. - Выйти ночью к возможному логову бомжей. А если они там есть и не в настроении?
- Поэтому мы идем вместе! Втроем! - парировала Софья, открывая входную дверь. - Ты же не оставишь двух прекрасных дам одних? Или у тебя в парке спрятан арбалет? Я вот мультитул взяла, - она похлопала по карману, и из него раздался металлический лязг.
- Боже, Соня, ты не в поход едешь, - усмехнулся Виктор, но все же последовал за ней. Екатерина, чувствуя себя немного неловко, пошла между ними.
Лестничная клетка была погружена в гнетущую тишину. Дежурная лампочка, висящая на потолке, слабо освещала пространство, отбрасывая длинные тени. Стены были покрыты пылью, а из окон доносился шум дождя. Они подошли к двери квартиры №47. Она выглядела заброшенной: краска на филенках облупилась, глазок был залеплен грязью, а у самого косяка висела толстая, запыленная паутина.
Виктор осторожно потрогал ручку. Она не поддавалась. Он надавил на полотно плечом, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр.
- Заперто, - констатировал он, скрестив руки на груди. - И давно не открывалось. Значит, не отсюда.
В этот момент, словно насмехаясь над его выводами, из-за двери раздался звук. Не скрежет, а четкий, ясный стук. Один удар. Второй. Третий. Он был ритмичным, методичным, как будто кто-то упорно стучал костяшками пальцев по деревянной поверхности с внутренней стороны.
Все трое застыли на месте, словно пораженные громом. Екатерина схватила Виктора за рукав, ее пальцы впились в ткань, как когти. Софья, не теряя ни секунды, зажгла фонарь и направила его луч на дверь, словно пытаясь прожечь ее насквозь.
- Слышали? - выдохнула Екатерина, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость.
- Естественно, - процедил Виктор сквозь сжатые зубы. Его рациональная картина мира, выстроенная с такой тщательностью, дала трещину. Он чувствовал, как уверенность покидает его, уступая место панике.
- Привидение! - прошептала Софья, ее глаза блестели от нездорового восторга. - Это оно, я уверена!
- Не говори глупостей, - резко оборвал ее Виктор, его голос прозвучал грубо и холодно. - Это не привидение. Привидения не стучат. Это кто-то живой. И он там есть.
- Но как? - Софья не унималась, ее голос дрожал от напряжения. - Дверь заперта, паутина на месте! Может, там действительно... что-то другое?
- Есть второй выход из квартиры, - спокойно предположила Екатерина, стараясь говорить уверенно, несмотря на страх, который сковывал ее. - Или... или это не та дверь. Может, нумерация сбита? Или за этой дверью не квартира, а какое-то техническое помещение, которое соединяется с моей стеной?
- Техническое помещение, где кто-то ходит и стучит по ночам? - Виктор поднял бровь, его взгляд был полон сарказма. - Еще страшнее. Ладно, стоим тут как идиоты. Надо звонить в полицию.
- И что мы им скажем? «Нам послышались странные звуки в соседней квартире»? Они приедут через три часа, если повезет, - возразила Софья, ее голос звучал устало, но в нем слышалась решимость. - Давайте сначала разберемся сами. Вернемся к тебе, Катя, выпьем чаю. Может, это просто трубы? А стук - это мы сами себя напугали?
- Трубы не стучат ритмичными тройными ударами, Соня, - Виктор вздохнул, его голос звучал устало, но он старался сохранять спокойствие. - Ладно, пойдем. Но завтра с утра идем в управление, требуем план этажа и вскрываем эту квартиру с представителями.
Они вернулись в квартиру, где свет и уют казались зыбкими и ненадежными. Спор продолжился за кухонным столом, где Екатерина разливала по кружкам крепкий черный чай.
- Я настаиваю на версии с бродягой, который нашел лаз, - сказал Виктор, сжимая свою кружку в больших руках. - Завтра с утра идем в УК, требуем план этажа и вскрываем квартиру.
- А если это не бродяга? - Софья крутила ложку в пальцах, ее глаза горели от возбуждения. - Если это что-то... из прошлого дома? Может, тут было самоубийство? Или убийство? И дух...
- Прекрати, Соня, - Виктор оборвал ее жестким тоном. - Это помогает? Кате от твоих духов легче? Мы имеем дело с реальной угрозой, и нам нужно сосредоточиться на фактах. Факт первый: звуки есть. Факт второй: дверь заперта. Значит, ищем обходной путь.
- А факт третий, - тихо, но уверенно добавила Екатерина, - этот кто-то... или что-то... слышал нас. И ответило стуком. Оно прислушалось, а потом ответило.
На кухне воцарилось молчание, нарушаемое лишь мерным звуком дождя за окном. Капли стучали по подоконнику, создавая тревожную, почти мистическую мелодию. Страх все еще висел в воздухе, но его постепенно вытесняло другое чувство - азарт разгадки. Это чувство сплачивало их троих, делая их союз еще крепче. У каждого была своя версия, свой подход, но цель у них была одна: понять, что скрывается за старой кирпичной стеной в новом доме Екатерины.
***
Спор за чаем ни к чему не привёл, но разрядил напряжение. Адреналин постепенно утихал, сменяясь сосредоточенной усталостью. В этот момент, когда даже дождь за окном затих до размеренного шепота, в тишине раздался новый звук. Не стук и не скрежет, а приглушённая, мелодичная нота, словно из старинного патефона.
- Это что, скрипка? - прошептала Софья, ошеломлённо распахнув глаза.
Виктор, не теряя времени, уже встал и приложил ухо к стене в гостиной, откуда доносился звук. Его лицо стало серьёзным, а в голосе появилась непривычная неуверенность.
- Похоже на виолончель. Один смычок, одна струна, - сказал он, но его голос дрогнул. Логика отказывалась понимать происходящее.
Екатерина подошла к нему, её сердце билось быстрее. Звук был одновременно прекрасен и пугающим. Одинокая, чистая нота, словно плывущая из заброшенной квартиры за кирпичной стеной.
- Это… не бомж, - тихо произнесла она, стараясь не показывать страха. - Бомжи не играют на виолончелях.
- Привидение-виртуоз, - с лёгкой иронией, но без прежнего азарта сказала Софья. Музыка делала происходящее одновременно более поэтичным и пугающим.
- Всё, - решительно сказал Виктор, отстраняясь от стены. - Ждать до утра бессмысленно. Если там кто-то есть и он в сознании, он должен отозваться. И мы должны понять, как он там оказался. Идём.
На этот раз план Виктора был прост и дерзок. Они вышли на лестничную клетку, и он громко постучал в дверь квартиры №47.
- Эй! Там кто-нибудь есть? - его голос, грубоватый и прямой, гулко разнёсся по подъезду.
Музыка за стеной прекратилась на полутакте. В доме воцарилась мёртвая тишина, тяжелее любого шума. Казалось, даже воздух стал гуще.
- Мы знаем, что вы там, - спокойно, но твёрдо сказала Екатерина, удивившись твёрдости собственного голоса. - Мы не из управляющей компании и не полиция. Мы… соседи. Просто хотим понять, что происходит. Вы в беде?
Молчание. Затем - едва слышный шорох у самой двери. И голос - тихий, старческий, словно простуженный:
- Уйдите.
Софья ахнула и схватилась за руку Екатерины. Виктор нахмурился, его лицо стало ещё более серьёзным.
- Почему мы должны уйти? Вы кто? Как вы там оказались? Дверь запечатана.
- Я… всегда здесь, - раздался голос за дверью. Он был полон такой безысходной тоски и грусти, что у Екатерины сжалось сердце. - Оставьте меня. Я никому не мешаю. Просто… иногда слушаю старые пластинки и играю. Когда очень одиноко.
В тишине квартиры что-то тихо щелкнуло, и звук виолончели снова наполнил подъезд. Это была та же нота, но она звучала иначе, словно кто-то пытался продолжить мелодию, но не мог. Нота оборвалась, оставив в воздухе эхо, похожее на выдох.
Виктор почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он посмотрел на Софью, затем на Екатерину, и в их глазах он увидел отражение своих мыслей. История начала складываться в его голове с математической, но причудливой точностью.
- Вы владелец этой квартиры? Она не пустует? Вы там живете? - Виктор задал вопрос, но в его голосе не было уверенности.
Долгая пауза растянулась, как резиновая лента. Наконец, из-за двери раздался хриплый, надломленный голос:
- Живу. Очень давно. Не выхожу. Никто не должен знать.
- Но как? - вырвалось у Софьи. Ее голос дрожал от волнения. - Еду? Воду? Как вы обходитесь без людей?
- Есть… другие ходы, - голос за дверью прозвучал тихо, почти шепотом. - Из подвала. Старый… угольный лаз. Он ведет в кладовку. Дверь в нее заделана, но изнутри я могу выйти.
Виктор нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Картина, которая складывалась в его голове, была полна жутковатых деталей. Отшельник. Добровольный узник в центре города, словно призрак, запертый в клетке из кирпичей и бетона.
- Послушайте, - Виктор попытался говорить спокойно, но в его словах сквозила тревога. - Вам нужна помощь? Медицинская? Социальная?
- Нет! - голос за дверью сорвался на визгливый, испуганный шепот. - Никакой помощи! Никаких людей! Они все врут! Уходите! Иначе… иначе я не стану играть. Совсем. И вам будет только хуже от тишины.
Угроза прозвучала по-детски беспомощно и оттого особенно пронзительно. Екатерина обменялась взглядами с друзьями, чувствуя, как внутри нее что-то сжимается. Азарт расследования уступил место щемящей жалости и растерянности.
- Ладно, - мягко сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Мы уходим. Но… если вам что-то понадобится. Если станет совсем невмоготу… моя фамилия Волкова, квартира сорок восемь. Можете… постучать. Как сегодня.
Из-за двери не последовало ответа. Лишь тихий, удаляющийся шорох шагов, словно кто-то быстро отпрянул от двери.
Они вернулись в квартиру Екатерины, и несколько минут сидели молча, пытаясь осмыслить услышанное. В воздухе витало напряжение, как запах сырости после дождя.
- Добровольный затворник, - наконец произнес Виктор, нарушая тишину. Его голос звучал ровно, но в нем слышалась легкая дрожь. - Редкий, но не уникальный случай. Агрофобия, социопатия в крайней форме… Он, видимо, много лет так существует. Риэлтор мог искренне не знать.
- Это так грустно, - тихо сказала Софья, и ее глаза наполнились слезами. - Он играл от одиночества. А мы вломились туда со своими криками и фонарями.
- Мы не могли знать, - Екатерина пожала плечами, но внутри нее все еще бушевал вихрь эмоций. Страх ушел, но остался странный осадок. - Что теперь делать? Звонить в соцслужбы? Они его вытащат, а для него это может быть концом.
- Не нам решать, - Виктор вздохнул, глядя в окно. - Но и жить рядом с такой… аномалией тоже не вариант. Особенно тебе, Кать. Нужно все обдумать. Осторожно. Возможно, через того же риэлтора выйти на контакт с теми, кто ему помогает.
Они проговорили до рассвета, строили и отвергали планы, словно карточный домик. Когда за окном посветлело, а дождь окончательно прекратился, Виктор и Софья, измученные, но спокойные, покинули квартиру Екатерины.
Она осталась одна. Подошла к окну, за которым город просыпался. Серое, влажное утро, но уже не враждебное. Тайна была раскрыта, страх рассеян, но в тишине утра она ловила себя на мысли, что прислушивается. Не к шагам или стуку, а к тишине за стеной. К тишине, в которой жила чья-то одинокая, напуганная жизнь, нашедшая приют в музыке.
Она вздохнула, подошла к зеркалу в прихожей. За ночь алая помада стерлась, оставив бледные следы на губах. Она достала тюбик, но не стала красить губы. Вместо этого налила в чашку кофе и села на диван, глядя на стену. За стеной был не призрак и не монстр, а просто очень одинокий человек.
Разобраться с помощью друзей удалось. Страшно было, интересно тоже. Но главное чувство, оставшееся после этой странной ночи, было другим. Тяжелая, взрослая ответственность за чужую тайну, которую теперь несли они втроем. И тихая, щемящая благодарность за то, что в ее жизни были Виктор и Софья.
Она достала телефон и написала в общий чат: «Спасибо, что приехали. Без вас я бы сошла с ума. Давайте держать это между нами. Пока».
Через минуту пришел ответ от Виктора: «Договорились. Спи, Кать». И от Софьи: «Обнимаю. Он будет играть еще. И нам будет не так одиноко».
Екатерина выключила телефон, прислушалась. Из-за стены доносилась тишина. Теперь это была не пугающая тишина, а просто тишина. Общая для них всех. И в ней не было прежнего отчаяния, а только странное, хрупкое перемирие между двумя одинокими мирами, разделенными лишь толщиной старого кирпича.
Рассказы