Когда-то по интернету ходило одно стихотворение, про то как мужчина внезапно вспомнил свою давнюю любовь, но было уже слишком поздно. А я хочу рассказать свою версию событий.
Двадцать восемь лет. Более четверти века. Позади уже осталась серебряная свадьба.
Все восхищались этой крепкой семьёй. Жена – хранительница уюта, всегда ухоженная, приветливая. Муж – каменная стена, опора и защита.
Но у этого примерного семьянина была своя тайна, которую он хранил уже много лет. И никто больше про неё не знал.
Это воскресное утро было таким же как и в любое другое воскресенье. Муж ел яичницу и пил кофе, жена готовила щи на обед. Отвлекшись на что-то, она не заметила как бульон вскипел и часть его выбежала из кастрюли. Выругавшись, женщина переставила кастрюлю на другую конфорку и стала вытирать плиту, сердито ворча.
Досадливо поморщившись от привычной картины, муж посмотрел в окно и задумался.
И тут он вспомнил о своей тайне.
Это было много лет назад. Она жила на соседней улице.
Когда она согласилась пойти на свидание, ему, двадцатилетнему студенту, казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет от радости. Он даже подумал: «Женюсь на ней… когда-нибудь.»
И вот, после кино и прогулки по городу, они пришли к ней домой. За окном рос огромный дуб. Чарующий лунный свет, проникая сквозь листву, создавал на стене причудливые тени.
Она стояла у окна, укрытая лишь кружевами теней. Длинные каштановые волосы каскадом струились по плечам, спускаясь на грудь. Её тёмные как ночь глаза смотрели прямо на него, проникая прямо в душу. От этого зрелища у него перехватило дыхание. Он хотел её. До исступления, до слёз, до боли.
Он помнил все. Манящие изгибы линий её тела, мягкость её губ. Смешной завиток волос над ухом, трепетавший, когда он шептал ей на ушко: «Люблю тебя. Роди мне дочь.»
Она что-то отвечала ему, жарко, сбивчиво, невпопад. Их тела сливались в древнем как сама Земля танце. Мир за пределами комнаты, казалось, перестал существовать…
А наутро он вспомнил, что сегодня с практики приезжает его невеста. Хотя можно ли теперь считать её невестой? Простит ли она? Или может быть остаться с этой прекрасной феей, чьи речи вчера опьяняли его как вино? Хотя… Если она так легко согласилась провести ночь с ним, то так же легко согласится и с другим. А невеста его была девушкой строгих моральных принципов и только несколько раз позволила себя поцеловать. Да и в принципе ей можно ничего не рассказывать, тогда и прощения просить не придётся. Тем более, что подготовка к свадьбе почти завершилась и все уже оплачено.
Было невыносимо видеть боль в глазах той, что подарила ему такую сказочную ночь. Она просила его не уходить, но он сказал, что этот вечер и ночь были ошибкой и лучше им расстаться пока всё не зашло слишком далеко.
Через пару месяцев была свадьба. Когда колонна машин, украшенных лентами и куклами на капотах, проезжала мимо огромного дуба, росшего возле дома, жениху показалось, что из окна дома на него смотрит та девушка. Он моргнул, и видение исчезло.
Муж смотрел как его супруга моет посуду и отметил про себя, что годы её не пощадили. Фигура стала грузной и бесформенной. Лицо покрыли морщины, уголки губ обвисли. Через краску на волосах проглядывала седина, что совершенно ей не шло. Взгляд женщины был потухшим и усталым.
Да и их брак все эти годы был… Фальшивым? Пустым? Несерьёзным? Пожалуй, что так.
Погруженный в свои мысли, он сидел на стуле, закрыв лицо рукой. Потом вскочил, схватил пальто, поспешно оделся и выскочил из квартиры. Жена только успела крикнуть: «Хотя бы шапку возьми!»
«Давно надо было это сделать, - думал он. – Двадцать восемь лет прожить в такой тоске, столько времени коту под хвост!»
Затем его мысли переключились на ту, к которой он шёл. Интересно, что она сейчас делает? Он представлял, как она сидит в кресле, укутавшись в шаль, пьёт чай и печально глядит в окно. А может быть вяжет тёплый свитер. Или плетет кружево. Обязательно нужно поговорить. Ему необходимо очень много сказать. Но прежде всего попросить прощения.
На улице стояла холодная промозглая осень. Мужчина сразу же пожалел, что забыл надеть тёплые носки, потому что ноги моментально начали мёрзнуть.Пряди волос, зачесанные сбоку на лысину,тоже не могли сохранить тепло. Чтобы согреться, пришлось ускорить шаг и почти перейти на бег, а его тело с внушительных размеров животом и больными коленями не было приспособлено к интенсивным нагрузкам.
Найти нужный дом оказалось нетрудно. Дуб был на своём месте и даже немного подрос. Как давно он здесь не был! Хотя никуда не переезжал, жил там же, на соседней улице. Чувство вины не позволяло сюда приходить.
Он забежал по лестнице на нужный этаж. Остановился, переводя дыхание и пытаясь справиться с предательской слабостью в ногах и дрожью в руках. Нажал на кнопку звонка.
Когда дверь открылась, он остолбенел. Перед ним стояла та же самая юная девушка. Стройная фигурка, каштановые волосы с завитком над ухом. В больших глазах застыл вопрос.
- Вы кого-то ищете? – спросила девушка. Даже голос был таким же, как тогда.
- Вы Аня? – спросил он.
- Нет. Я Вера, её дочь.
Неужели?.. А что если это ЕГО дочь? У них с женой были сыновья, но девочку родить так и не получилось. А он так хотел дочку!
- А где Аня? – голос не слушался. В горле пересохло.
- Мамы сейчас нет, - ответила Вера. – А вы кто?
Сердце ушло куда-то вниз. Голова закружилась. Он опоздал! Двадцать восемь лет он не решался прийти на соседнюю улицу. А сейчас всё. Аня умерла, Ани больше нет!
- Я шёл к ней двадцать восемь лет, - с горечью произнёс он.
- Видимо, через Северный Полюс, - холодно сказал голос за его спиной.
Он ошеломленно обернулся. За ним стояла статная моложавая женщина. Каштановые волосы с седыми прядями были уложены в красивую причёску. Лицо хоть и было тронуто временем, но её красота ничуть не померкла. Она была одета в простое, но элегантное чёрное пальто, а на шее был повязан шарф, оттеняющий цвет её тёмных глаз. Рядом с ней был крупный высокий мужчина с чёрными волосами и пышными усами, в чёрных джинсах и кожаной куртке.
- Аня? – он ничего не мог понять. – Но она мне сказала, что ты… что тебя нет… - он показывал в сторону Веры пальцем и только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
- Я сказала, что мамы сейчас нет, - ответила девушка. – А вы уже её похоронили. Разве так можно? – она укоризненно покачала головой.
- Аня, я… - он растерялся. – Я хотел тебе сказать… В общем, прости меня пожалуйста! И ты, Вера, тоже.
- А мне вас за что прощать? – удивилась девушка.
- Ну как же? Я подлец, бросил свою дочь… Ни разу не поинтересовался как ты там… Ты только скажи, если тебе что-то будет нужно, я все для тебя сделаю, клянусь! Только прости меня, умоляю!
- Мам, пап, я чего-то не знаю? – Спросила девушка у Ани и её мужа.
- Уважаемый, а кто вам сказал, что Вера ваша дочь? – усач наконец оправился от шока.
Он ещё раз внимательно посмотрел на Веру. Черты лица, голос, фигура – все было от матери. Но цвет глаз был не темно-карий, как у Ани и не ореховый, как у него. Глаза девушки были светло-голубые, а на левом глазу половинка радужки была серо-зелёная. Точно так же как и у усатого брюнета. Даже без анализа ДНК все было очевидно.
- Я встретила Олега через три месяца после твоей свадьбы, - сказала Аня. – через год мы поженились. А ещё через три родилась Вера. Так что она при всем желании не может быть твоей дочерью.
- Быстро же ты меня забыла, - угрюмо насупился он.
- А ты думал, она тебя всю жизнь у окна караулить должна? – спросил брюнет. – ты кем себя возомнил? Одиссеем, которого Пенелопа двадцать лет ждала? Так он хотя бы домой все это время стремился попасть, а ты на соседнюю улицу за тридцать лет струсил зайти.
- Олег никогда не давал повода в себе сомневаться, - продолжила женщина. – И он бы никогда не позволил себе так позорно слиться, как ты. – А теперь уходи. Ты здесь никому не нужен.
Он сгорбился, развернулся и поплелся прочь. Семья Ани зашла в квартиру и дверь за ними захлопнулась.
В самом мрачном настроении, он вернулся домой.
- Ну и где тебя носило? – спросила жена, перекинув кухонное полотенце через плечо и уперев руки в бока.
- Неважно, - раздражённо ответил он.
- Иди обедать, - устало сказала супруга, махнув на него рукой, и ушла в комнату.
Он налил в тарелку суп, отрезал кусок хлеба и принялся за еду.
Все снова было как всегда. Только в этот раз щи у жены получились ужасно кислыми.