После того как я вернулся в техникум, прошло всего пару недель — но навязчивое желание отыграться на игровых автоматах не только не угасло, но, напротив, разгоралось с новой силой. Я постоянно думал о том, где раздобыть деньги: дома всё ценное надёжно спрятали, доступ к любым средствам был для меня закрыт.
В это время в техникуме постепенно распространялись мобильные телефоны — признак достатка и статуса. Однажды я обратил внимание, что одна из одногруппниц обзавелась дорогим аппаратом. Наблюдая за ней, я заметил закономерность: на переменах, выходя из аудитории, она оставляла телефон в сумке прямо в кабинете. Идея возникла мгновенно — оставалось лишь выждать подходящий момент.
И такой момент представился. В один из обеденных перерывов все студенты вышли из кабинета, и я решился на поступок. Тихо подойдя к сумке, я достал телефон, сразу отключил его, покинул здание техникума и направился в безлюдное место. У меня было около 40 минут — этого хватило, чтобы надёжно спрятать добычу. Вернувшись в техникум с небольшим опозданием, я застал одногруппницу в панике: она уже искала пропажу.
Моя репутация игрока была общеизвестна, поэтому подозрения пали на меня в первую очередь. Я упорно всё отрицал. Спустя примерно 20 минут вызвали милицию. Начался опрос «по горячим следам»: сотрудники настойчиво пытались вывести меня на чистую воду, но я продолжал настаивать на своей невиновности.
В итоге было принято решение доставить всех парней из группы в отдел и вызвать родителей. Когда мои родители прибыли, начался допрос. Дойдя до меня, "опера" дали понять: остальные одногруппники прямо указали на меня как на главного подозреваемого. Несмотря на это, я не сдавался и продолжал отрицать причастность. Мне предложили написать явку с повинной, но я отказался.
Примерно через час нас отпустили, и я вместе с родителями отправился домой. Подозреваю, что они и сами догадывались о моей вине, но вслух этого не произносили.
На следующий день я не пошёл на занятия — вместо этого отправился за спрятанным телефоном. Отнёс его в ломбард, где получил 6 000 рублей. С этими деньгами я тут же направился к игровым автоматам. Итог был предсказуем: всё проиграно до копейки.
В техникум я вернулся лишь через две недели. Атмосфера изменилась: все явно понимали, кто стоял за кражей, но открыто об этом не говорили. Общение со мной свелось к минимуму.
Ситуация продолжала ухудшаться: я не смог сдать сессию и был оставлен на второй год. В следующем учебном году продержался всего два месяца — после чего меня отчислили.
Я устроился на работу, но привычка сливать заработанное в игровые автоматы осталась. Трудился до 18 лет, а затем принял важное решение: пойти в армию, надеясь, что служба поможет побороть пагубную зависимость.
Летом 2007 года меня посадили в эшелон и отправили служить на Дальний Восток.
Продолжение следует…