Часть 2.
Говорят, что в пятьдесят лет у женщины обязательно должно быть хобби. Кто-то выращивает орхидеи, кто-то ударяется в скандинавскую ходьбу, а я решила коллекционировать котиков, которые выглядят так, будто их забыли дорисовать или, наоборот, прислали из другой галактики в качестве наказания.
Мое утро,как всегда, начинается не с кофе, а с того, что на грудь приземляется Людвиг. Людвиг или просто Люсик — канадский сфинкс благородного серого цвета, тактильно напоминающий очень дорогой, но слегка заношенный замшевый кошелек. Он смотрит на меня взглядом пенсионера, которому не додали льгот, и требует завтрака.
Следом подтягивается Олаф. Для своих Лёлик.Это сфинкс-эльф, окраса «биколор»: розовый в серые пятна. Если честно, Олаф похож на сардельку, которую уронили в пыль под диван. Его загнутые уши придают ему вид вечно удивленного гремлина.
Третьей из засады выходит Таисия Мелания. Дома Тося.Она двэльф, темно-серо-синего цвета, окрас всегда выглядит по разному, зависит от освещения,на коротких лапках. Таисия — это низкая посадка, суровый нрав и кожа, напоминающая гидрокостюм.
И, наконец, вишенка на этом торте без крема — Фелиция. Единственная «нормальная» кошка, пушистая и ослепительно белая. На фоне остальных она выглядит как королева, случайно попавшая на нудистский пляж.
Раз в неделю у нас наступает день, который я называю Сонгкран(традиционный водный фестиваль).Это банный день.
Мытье сфинксов — это искусство. Если вы думаете, что мыть их — это просто, попробуйте помыть скользкий, извивающийся кусок сырого теста. Людвиг в воде принимает вид мученика, распятого на кафеле. Олаф орет так, будто его не моют гипоаллергенным шампунем, а приносят в жертву ацтекским богам.
Таисия, мыть ее — все равно что оттирать мокрую, ворчливую картофелину с ушами, похожими на курагу. Из-за своих крошечных лапок она не может эффективно сбежать из ванны, поэтому прибегает к психологической войне. Она стоит там, вибрируя от безмолвной ярости, и выглядит как миниатюрная горгулья, осуждающая весь мой род, пока я пытаюсь промыть ее крошечные подмышки.
Я тру их губкой, тщательно вычищая каждую складку, иначе мои «дизайнерские» коты начинают пахнуть ферментированным грибным супом.
Когда дело доходит до Фелиции, ситуация меняется. Если сфинксы просто скользкие, то Фелиция превращается в мокрую бензопилу.
После ее купания я выгляжу так, будто проиграла схватку с колючей проволокой, но зато она снова становится пушистым облаком, а не засаленным валенком.
Затем наступает чистка ушей. У сфинксов в ушах скапливается нечто, по консистенции напоминающее нефть или очень плохой шоколадный мусс. Я вооружаюсь ватными палочками,дисками и лосьоном. Людвиг терпит с достоинством британского лорда. Таисияпытается втянуть голову в плечи (которых у нее почти нет из-за коротких лап), превращаясь в маленькую черепашку. Олаф просто делает вид, что он в обмороке.
Но самый эпичный момент — это стрижка когтей. Это мероприятие требует стратегического планирования и, желательно, кольчуги.
Процесс выглядит так:
1. Запеленать Олафа в полотенце, превратив его в шаурму.
2. Найти среди складок ткани и воплей лапу.
3. Услышать заветный «щелк».
4. Повторить двадцать раз (с учетом всех пальцев).
Людвиг при виде когтерезки внезапно вспоминает, что он — потомок великих охотников, и пытается мимикрировать под цвет ковра. Таисияпросто кусается, но из-за отсутствия шерсти ее легко фиксировать — она не проскальзывает сквозь пальцы, если вовремя схватить за «шкирку». Фелиция же в это время сидит на шкафу и смотрит на нас свысока, понимая, что ее очередь будет последней и самой кровавой.
К вечеру, когда все уши сияют чистотой, когти подстрижены, а кожаные( и не очень) бока благоухают, я сажусь в кресло. И тут же на меня запрыгивает Людвиг, на колени пристраивается Олаф, в ноги ложится Таисия, а на спинку кресла укладывается Фелиция.
Я сижу, покрытая котами разных текстур и калибров, и думаю: «Тебе пятьдесят. У тебя четыре кота, три из которых выглядят как персонажи из фильма ужасов(по мнению соседей), и ты только что потратила два часа на мытье их задниц».
И знаете что? Я абсолютно счастлива. В конце концов, не у каждого дома есть собственная коллекция котиков.
