Казахстан снова предлагает себя в качестве переговорной площадки. За красивыми словами о мире скрывается холодный расчет: Токаев пытается укрепить позиции страны, лавируя между молотом санкций и наковальней географии.
Дипломатический маневр
“Мы готовы предоставить нейтральную территорию”, — заявил на днях Касым-Жомарт Токаев. Слова президента прозвучали не в вакууме. За неделю до этого глава казахского МИДа Мурат Нуртлеу висел на телефоне с коллегами из Москвы и Киева. Официальная версия — обсуждали гуманитарку. Но в дипломатических кулуарах шепчутся: зондировали почву именно под переговоры.
Астана уже пыталась зайти на это поле. Помните март 2022-го? Тогда казахи намекали, что готовы принять делегации, но инициативу мягко “завернули”, предпочтя Стамбул. Сейчас ситуация иная, и Токаев решил: пора напомнить о себе.
Почему именно сейчас? Момент выбран идеально. Старые форматы буксуют, усталость от конфликта на Западе растет, а конкуренты-миротворцы вроде Эрдогана слишком увлеклись собственными проблемами.
Шпагат Токаева
Позиция Казахстана — это эталонный дипломатический шпагат. С одной стороны — членство в ОДКБ и рекордный товарооборот с Россией. В 2024 году наторговали на 28 миллиардов долларов. Логистика, транзит, общий рынок — связи крепчайшие.
С другой стороны — демонстративная отстраненность. Астана принципиально не признает новые российские регионы, а в ООН казахские дипломаты при голосованиях по антироссийским резолюциям тактично “воздерживаются”. Более того, Токаев регулярно подчеркивает приверженность территориальной целостности Украины. Делает он это аккуратно, без резких выпадов в сторону Кремля, но сигнал считывается четко.
Эта двойственность раздражает многих, но именно ее Токаев продает как свое главное преимущество. “Мы говорим со всеми”, — таков посыл. Хотя по факту это попытка усидеть на двух разъезжающихся стульях.
Цена вопроса
Не стоит искать тут чистый альтруизм. Интерес Астаны вполне прагматичен, если не сказать циничен.
Во-первых, имидж. У Казахстана есть успешный кейс — “астанинский процесс” по Сирии, запущенный в 2017-м. Токаев хочет закрепить за страной статус “азиатской Швейцарии”. Это конвертируется в политический вес.
Во-вторых, деньги. И это, пожалуй, главное. Пока соседи воюют, Казахстан богатеет. Западные бренды, ушедшие из РФ, переезжают в Астану и Алматы. Прямые иностранные инвестиции подскочили на 34 процента, достигнув 24 миллиардов долларов. Роль миротворца — отличная страховка от вторичных санкций. Запад вряд ли будет жестко давить на страну, которая пытается остановить войну.
Характерный штрих: одновременно с мирными инициативами Токаев подписывает указ об усилении контроля за экспортом товаров двойного назначения. Формально — соблюдение международных норм. Реально — реверанс в сторону Вашингтона и Брюсселя: “Смотрите, мы не помогаем русским обходить запреты”.
Очередь из желающих
Насколько реалистичны амбиции Астаны? Эксперты настроены скептически. Как верно подметил политолог Дмитрий Тренин, предоставить зал с кондиционером и водой — дело нехитрое. Проблема в том, что ни Москва, ни Киев к реальным компромиссам не готовы.
Да и к самой Астане есть вопросы по части доверия. Для Украины Казахстан все еще слишком тесно связан с Россией экономически. Для Кремля Токаев — слишком уж “многовекторный” партнер, заигрывающий с Западом.
К тому же, на рынке посреднических услуг тесно. Тут вам и Турция, и Китай, и Ватикан, и ОАЭ, и даже африканские лидеры. Каждый хочет урвать свой кусок славы. Чтобы выиграть в этой гонке, нужно предложить что-то уникальное, а не просто стол для переговоров.
Игра в долгую
Впрочем, в Астане иллюзий не питают. Казахской дипломатии важен сам процесс, а не мгновенный результат. В ближайшие недели они планируют “окучивать” все ключевые столицы — от Пекина до Вашингтона.
Токаев делает ставку на будущее. Даже если переговоры не состоятся, сама готовность их организовать работает на репутацию “ответственного игрока”. Это позволяет выторговывать преференции и у Запада, и у Востока. Вопрос лишь в том, как долго получится балансировать. Рано или поздно геополитический шпагат может стать слишком болезненным, и придется выбирать сторону по-настоящему. А пока — шоу продолжается.