Меня постоянно спрашивают в комментариях и так, как живут пенсионеры в Англии и Европе. Если сравнивать в наших больших городах и в Европе, то мало чем. В принципе суть жизни тех, кому за 50+ почти одинакова. Но все же попробую сравнить.
Представьте себе планету «Пенсия». На её западном континенте, который мы условно назовём «Европа», живут существа под названием «сильвер-сёрферы». Они легко узнаваемы: спортивная обувь цвета, которого нет в природе, рюкзак с бутылкой воды и путеводителем по камбоджийским храмам, взгляд, полный планов на ближайшие 10 лет. Их главный девиз: «Пенсия — это когда наконец-то можно жить!». Их день расписан: утренняя йога, кофе с круассаном, испанский для начинающих, послеобеденный велотур по окрестностям, а вечером — вино и дискуссия о современном искусстве с соседями. Их главный страх — не успеть посмотреть всё, что отмечено в путеводителе Lonely Planet. Их сад — это аккуратный газон и пара декоративных кустов, которые не требуют ухода, потому что в четверг у них рейс на Тенерифе.
А теперь перенесёмся на восточный континент — «Россия». Тут обитают «пенсионеры-титаны». Их униформа: практичная куртка «аля-фазенда», штаны, которым все нипочем, и головной убор, спасающий и от солнца, и от дождя, и от лишних взглядов. Их главный девиз: «Пенсия — это когда наконец-то можно всё успеть!». Их день — это квест на выживание и подвиг. Утро начинается не с кофе, а с изучения ассортимента и цен в трёх ближайших магазинах. Затем стратегическая сессия у подъезда: обсудить тарифы ЖКХ, цены на гречку и гениальность действий верховного командования. Дальше — битва за урожай на даче, которая является одновременно и крепостью, и источником гордости, и полигоном для испытания новых сортов огурцов. Их сад — это стратегический запас продовольствия на случай апокалипсиса. Их главный страх — что соседка тётя Люся первой соберёт все грибы в ближайшем лесу.
Финансы. Европейский пенсионер, получая свою условную 1000 евро, думает: «На какие экскурсии хватит?». Российский пенсионер, получая свои условные 20 тысяч рублей, решает сложную математическую задачу: «Лекарства, коммуналка, корм коту… А на что бы себе что-то вкусненькое купить? А, точно — на даче же клубника поспела!».
Транспорт. Пенсионер в Европе бороздит океаны на круизном лайнере или наворачивает километры на своём маленьком, но экономичном хетчбэке. Пенсионер в России осваивает искусство партизанской войны в общественном транспорте в часы пик, сражаясь за место у окна с сумкой-тележкой, набитой дачным урожаем. Его главный транспорт — эта самая сумка-тележка и электричка, следующая до «фазенды».
Отношение к возрасту. Европеец в 70 говорит: «Я чувствую себя на 50!» и записывается на курсы серфинга. Русский в 70 говорит: «Да я ещё огурец!» — и отправляется красить забор на даче, демонстрируя чудеса выносливости, которые повергли бы в шок любого фитнес-тренера из «европейского континента».
Ирония судьбы заключается в том, что и те, и другие искренне считают, что живут правильно. Европеец, потягивая сангрию на пляже в Коста-дель-Соль, с жалостью думает о «бедных русских стариках, копающихся в земле». А русский пенсионер, закусывая только что сорванным огурцом с собственной грядки, с недоумением смотрит телерепортаж про «стариков, которые в свои годы по дискотекам тусуются». «Бездельники! — хмыкает он. — Вот бы их на картошку!».
В итоге, разница — в самой философии отставной жизни. Одни воспринимают пенсию как награду и финальный, самый долгожданный уровень в игре под названием «жизнь», где можно потратить все накопленные бонусы. Другие — как новый сложный режим выживания, где нужно проявить всю свою изобретательность, стойкость и чувство юмора, чтобы остаться на плаву. И те, и другие по-своему герои. Просто у одних героизм измеряется в паспортных штампах, а у других — в литрах солёных огурцов и тоннах выкопанной картошки.
Так что, как говорится, что русскому пенсионеру здорово (собственный солёный груздь), то европейскому — странно. И наоборот. Но и те, и другие заслужили свой отдых. Каким бы он ни был.