Они устроены по-разному — тем интереснее посмотреть, с какими градостроительными вызовами они сталкиваются, и сравнить.
Начнём с Тюмени. Лет 25 назад Широтная была объездной дорогой. Сегодня это одна из самых нагруженных и динамичных городских артерий. Этот сдвиг хорошо показывает, как Тюмень росла за счёт вовлечения сельхозземель.
Тобольск — другая история. Площадь города — около 230 км², почти 40% — это городские леса, что задает жёсткое ограничение для развития. Если добирались в Тобольск с ж.-д. вокзала, представляете масштаб.
В итоге Тобольск зажат между Иртышом и лесами. Река — историческая ось города и одновременно физический барьер. Леса — природный капитал, который нельзя просто так взять и «освоить», в том числе из-за «ЗапСибНефтехима». Город не может расти экстенсивно — только переосмыслять уже занятое пространство или искать сценарии уплотнения. А земельные ресурсы для строительства уже исчерпаны.
Интересно, что ещё 10–15 лет назад градостроительная логика была иной. Многие микрорайоны, построенные в 2009–2015 (например, девятый, десятый, пятнадцатый), появились на месте вырубленных лесов, которые тогда не имели охранного статуса. Сегодня подобное решение вызвало бы жёсткую общественную реакцию.
❤️ Сегодня мы всё чаще говорим о лесах как о стратегическом ресурсе, которого Тюмени, например, остро не хватает.
Если возвращаться к Тюмени, градостроительные вызовы задают еще две преграды — естественная и искусственная, Тура и железная дорога, которые идут практически параллельно и «зажимают» центр. Сложности мобильности, проблемы пробок и маятниковой миграции связаны в том числе с ними. Потому что в городе не может быть бесконечное количество мостов.
В сухом остатке мы имеем две модели роста. Город как бесконечно расширяющаяся система и город как ограниченное пространство, требующее тонкой настройки. Тюмень и Тобольск по-своему «уперлись» в свои границы.