Три комнаты в центре города — это не просто квартира. Это лакмусовая бумажка для душ, магнит для надежд и иногда — якорь, который тянет на дно.
Анна знала это лучше всех. Она выросла в этой «трёшке» с высокими потолками, а теперь стояла на кухне в съёмной «двушке» на окраине и смотрела, как её муж Лёша мастерски орудует штопором.
— Ну что, тебе «шоколадно»? — спросил он, подливая ей вина. Улыбка его была спокойной и абсолютно искренней.
Она фыркнула. «В шоколаде». Так говорила их мама, описывая её нынешнюю жизнь. Мол, своя семья, любимый муж, никаких склок. А брат… брат Костя жил теперь в их родной квартире. С Викой.
Вика приехала из деревни, где, как она сама любила рассказывать, «печку топили, а туалет на улице».
Знакомство с Костей, стремительный роман, и вот уже через два месяца она, сияя, объявила: «Мы ждём малыша!». Родители Анны и Кости, люди старой закалки, ахнули: «Надо помогать! Квартира-то у нас большая! Места много!»
— Переезжайте к нам, — сказала мама. — Места всем хватит.
Хватило ненадолго. Вика, милая и мягкая сначала, после переезда расцвела как полевой чертополох — цепкий и повсюду прорастающий.
Однажды вечером Анна услышала их разговор на кухне.
— Костенька, я так волнуюсь о малыше, — голос Вики был сладким, как сироп. — Шум, суета… Аня же допоздна работает, потом в душ идёт, везде свет включает. Мне потом не уснуть. Да и тебе на работу рано утром…
— Думаешь, Ане надо поискать другое жильё? — неуверенно спросил брат.
— Ну что ты! — фальшиво ужаснулась Вика. — Просто… для гармонии. Чтобы всем было хорошо. Она взрослая, самостоятельная. А мы вот, молодыми родителями скоро станем, нам поддержка нужна. А потом и ребёнку нужна будет своя комната...
Анна, не выдержав постоянных придирок и наставлений, как ей нужно себя вести в своей квартире, не стала огорчать родителей (они тоже заботились о будущем внуке заранее), съехала. «Временно».
Потом родители, которым (исключительно по мнению невестки ) «на свежем воздухе же лучше в вашем возрасте», перебрались на дачу. Квартира осталась за «молодой семьей».
Лёша, тогда ещё просто парень Анны, лишь пожал плечами: «Снимем свой угол, ничего страшного! Начинать с чистого листа — честнее».
И вот они сидели за столом в чистом, пусть и не своём, листе. Анна вздохнула.
— Представляешь, сегодня звонила маме. Так Вика намекнула, что хорошо бы сделать перепланировку — библиотека занимает много места. Да и вообще, по её мнению, ей не место в квартире, где будет скоро маленький ребёнок .
Лёша поставил бокал.
— А Костя что?
— Костя мычит. Говорит: «Вик, ну как же…». А она ему: «Дорогой, я только о семье думаю. О нашем гнёздышке».
— Гнёздышко, выстроенное на чужих душах, — заметил Лёша. — Жалко библиотеку.
В дверь позвонили. На пороге, запыхавшийся, стоял Костя. За ним, как тень, — Вика.
— Ань, привет, Лёш… Можно нам на минуточку? — Костя выглядел потерянным.
Уселись за стол. Вика сразу окинула взглядом кухню, оценивая метраж. Косте Лёша налил вина, тот выпил залпом.
— У нас проблема, — выдавил он. — С родителями. Они хотят вернуться с дачи. Осень, холода.
Анна почувствовала, как у неё сжимается желудок.
— И что? Это из квартира! В трёшке места хватит всем, вам тоже , кстати,— сказала она, глядя прямо на Вику.
Та опустила глаза, изображая саму невинность.
— Аня, ты не понимаешь… Ребёнок, режим. Старикам тяжело с малышом под одной крышей будет. Шум, беспорядок… Им же покой нужен.
— То есть? Да и вообще какие они ещё старики? Им ещё даже семидесяти нет!— голос Анны стал ледяным.
— Мы думали… — вмешался Костя, глядя в стол. — Может, мама с папой пока, временно, к тебе? У вас же тут две комнаты. А мы им поможем материально, конечно.
В кухне повисла тишина. Лёша медленно вытер руки полотенцем.
— Подожди, — тихо сказал он. — Вы хотите, чтобы старики, которые всю жизнь прожили в своей квартире, ютились у дочери на съёмной, потому что их законному сыну и его жене в их же квартире… они мешают?
— Не мешают! — вспыхнула Вика. — Мы же только о их же комфорте думаем! О бабушке и дедушке! Им же с малышом будет тяжело!
— Им тяжело будет от осознания, что их выселили из собственного дома, — парировал Лёша.
Его спокойствие было страшнее любой ярости. — Сначала Анну, теперь — их. Интересный план по освоению жилплощади. Поэтапный.
Костя покраснел до корней волос.
— Лёша, это не так! Мы не выселяем!
— А как? — спросила Анна. Ей было уже не больно, только горько. — Кость, ты помнишь моего бывшего, Сашку? Тот тоже рыдал, когда я с ним рассталась. Потом мама сказала, что он всем жаловался: «Такую квартиру упустил!». Я думала, он меня любил. А он трёшку любил. Ты вроде тогда возмущался . А теперь что? Тоже похож?
Вика вскочила.
— Какое ты имеешь право?! Мы семья! У нас ребёнок! Нам нужно пространство!
— Пространство вы заняли чужое, — сказал Лёша, не повышая голоса. — И, кажется, забыли, кому-то сказать «спасибо». И за квартиру, и за то, что вас вообще впустили в эту семью.
Совесть — она, знаешь, как та печка в твоей деревне. Её надо топить, холить, чтобы не остыла. А то в доме холодно станет, как бы ни была велика жилплощадь.
Костя поднял на сестру глаза, в них мелькали нотки сомнения и стыда.
— Ань…
— Уходи, Костя, — тихо сказала она. — И решай. Кто тебе дороже: родители, сестра и собственная совесть или удобно устроенная жизнь эгоиста.
Дверь закрылась. Анна выдохнула. Лёша обнял её за плечи.
— Ничего, — прошептал он. — У нас есть своя крепость. И она не из бетона. Она из того, что нельзя отнять, купить или выжить.
А в той самой трёшке под часами, где когда-то смеялись двое детей — брат и сестра, — теперь шла своя тихая война.
И самую большую цену в ней, как понял Костя, глядя в обиженное лицо жены, платит не тот, кто живёт на съёмной, а тот, кто позволил поселить себе в душу чужую и холодную расчётливость.
Перед глазами родителей , когда они всё же вернулись в город, предстала новая обстановка в их собственной квартире: любимые вещи переместились на балкон, библиотека значительно уплотнилась. И взгляд невестки из -под бровей, сам за себя говорящий:«вам тут не место!»
Вика, ссылаясь на недомогание, закрылась у себя в комнате и не хотела никого видеть.
Спектакль завершился, зрители перестали заглядывать ей в рот, все поняли её сущность.
Отвоевать квартиру не получилось. Что же ещё остаётся делать? Либо согласиться проживать здесь с родителями и уважать их, либо искать другое жильё ?
Пока родители в ожидании внука стараются не напрягать обстановку. Но, а после его рождения, от Вики можно ожидать чего угодно: ведь ребёнок будет прописан в этой квартире.
И тогда она ещё покажет всем «где раки зимуют».
У самой за душой «ни кола, ни двора», но она сумела подмять под себя мямлю-Костю, который не понятно за какие такие заслуги так влюбился в эту профурсетку. И она теперь рулит им, а за одно и его родными.
Хватит ли у его родителей сил и терпения поставить эту выскочку на место? Ведь они уже однажды пошли у неё на поводу: выселили дочь и сами отправились на дачу.
Мораль истории проста: дом строят люди, а не стены. И в погоне за чужими квадратными метрами можно легко утратить единственное, что по-настоящему дорого — уважение, любовь и чистую совесть. Ибо там, где нет совести, даже самая просторная квартира становится тесной клеткой.
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и любимы! ❤️❤️❤️