В парижских салонах рубежа XIX–XX веков, где господствовали чёрно-белые офорты и литографии, один художник научился заставлять металл петь цветом. Эммануэль Робб (16 декабря 1872, Париж — 5 июля 1936, Париж), работавший под именем Мануэль Робб, стал подлинным алхимиком гравюры — мастером, который превратил акватинту из вспомогательной техники в самостоятельный язык поэзии света и тона.
От лицея к медали: путь в искусстве
Рождённый в 19-м округе Парижа вскоре после франко-прусской войны, Робб прошёл классический путь французского художника: лицей Кондорсе, затем престижный лицей Людовика Великого, Академия Жюлиана и, наконец, Парижская школа изящных искусств. Здесь под руководством Эжена Делатра он постигал тонкости офорта и акватинты — техники, которая впоследствии стала его визитной карточкой. Уже в 1895 году его плакат для парафиновой лампы L'Éclatante попал в легендарный альбом Les Maîtres de l'Affiche, курируемый Жюлем Шереwww.artsy.net, а в 1900 году на Всемирной выставке в Париже Робб получил бронзовую медаль за офорт «Лето» — признание его новаторского подхода к цветной гравюре.
Акватинта и а-ля-пупе: техника, ставшая поэзией
Что делало гравюры Робба уникальными? Две техники, которые он довёл до совершенства.
Робб использовал её для передачи атмосферы: дымки парижских кафе, тумана бретонского побережья, мягкого света, окутывающего фигуру женщины у зеркала. Акватинта — метод травления, позволяющий работать не линией, а пятном. В отличие от офорта или резцовой гравюры, где изображение строится штрихами, акватинта создаёт плавные тональные переходы, напоминающие акварельную заливку.
Этот трудоёмкий процесс требовал ювелирной точности: художник буквально «раскрашивал» медную пластину кисточками и тампонами, чтобы при печати получить многоцветный оттиск. Робб стал одним из немногих мастеров, кто овладел этой техникой настолько, что его гравюры поражали глубиной цвета и воздушностью световых эффектов. А-ля-пупе (à la poupée — «кукольным способом») — ручное нанесение нескольких цветов чернил на одну печатную пластину перед каждым оттиском.
Мир Belle Époque в цветных оттисках
Творчество Робба — это хроника эпохи. Его гравюры запечатлели парижанок в интимных моментах: женщина, курящая сигарету в баре (ок. 1899), дамы в саду Тюильри, мидинетки (парижские модницы) на улицах столицы. Он изображал женщин не как идеализированные аллегории, а как живых существ — «смелых, но проницательных» (по выражению современников), погружённых в повседневность своей эпохи.
Эти работы отличались особой лиричностью — мастер умел передать не только форму, но и настроение места через игру света и тени.Одновременно Робб был страстным путешественником. Бретань стала его второй родиной: гавани, рыбацкие лодки, каменные дома на побережье неоднократно становились объектами его акватинт.
От фехтования до неба: человек за гравюрой
Этот опыт отразился в его творчестве: сохранились редкие гравюры с изображением французских и немецких самолётов — свидетельства того, как искусство переживало исторические потрясения.Робб был фигурой многогранной. Капитан команды по фехтованию Школы изящных искусств на межпрофессиональном чемпионате Парижа (1912), он в годы Первой мировой войны служил пилотом военно-воздушных сил и был награждён Военным крестом за храбрость.
Наследие мастера
За свою карьеру Робб создал более 200 акватинт, а также работы в технике резцовой гравюры, масляные картины, акварели и пастели. Его гравюры издавались ведущими парижскими галереями — Эдмоном Саго, Жоржем Пети и Пьерфором, а публикации в журналах L'Estampe Moderne, Cocorico и Le Frou-frou сделали его имя узнаваемым в художественных кругах Европы.
Сегодня Мануэль Робб признан одним из величайших гравёров в истории цветной акватинты. Его работы хранятся в собраниях музеев по всему миру и регулярно появляются на аукционах, где ценятся за ту самую «магию света» — способность превращать металлическую пластину в окно в ушедшую эпоху, где цвет растворяется в воздухе, а мгновение становится вечностью.
Все публикации канала увидят только подписчики.