Я всегда относился к людям, которые спокойно смотрят на возраст. Не из бравады — из опыта. За плечами была долгая работа, насыщенная жизнь, привычка держать ум в тонусе. Даже после выхода на пенсию я много читаю, езжу по стране, бываю за границей, веду несколько блогов. Мне казалось, что когнитивные нарушения — это где-то рядом с очень глубокой старостью, но точно не про меня и не про моих знакомых.
Мой товарищ, Илья, немногим старше меня, ему чуть за 60, часто бывает в моем доме и я вижу, как меняется его жизнь. Я начал замечать, что он стал сдавать. По-началу ничего не говорил, потом все-таки выдал. Вот его история.
Мелочи, которые он списал на возраст
Первые сдвиги были почти незаметными. Илья не забывал имена близких, не путал даты рождения, не терялся в собственной квартире. Всё выглядело «в пределах нормы».
Проблемы начались с кратковременной памяти. Он стал чаще ловить себя на ощущении, что слово «крутится на языке», но не приходит. Номер телефона — только что услышанный — уже через минуту приходилось переспрашивать. Илья заходил в комнату и не мог вспомнить зачем. Ключи оказывались в самых странных местах. Тогда это казалось досадным, но бытовым неудобством.
Илья убедил себя, что так живут все мужчины его возраста. Завёл блокноты, напоминания в телефоне, стал всё записывать. Казалось, вопрос закрыт.
Параллельно начала меняться речь. Илья всё чаще заменял точные слова общими: «эта штука», «ну, ты понял». Разговоры стали рваться паузами. Иногда он ловил на себе удивлённые взгляды - повторял один и тот же вопрос, не замечая этого. Но и здесь находилось оправдание: устал, не выспался, перегрузил голову.
Когда стало сложно думать наперёд
Самым тревожным, хотя тогда Илья этого не осознавал, стало снижение способности планировать. Раньше легко держал в голове несколько задач, мог быстро перестроиться, если что-то шло не по плану. Теперь любая нестандартная ситуация выбивала из колеи.
Оплата счетов, организация поездки, заполнение документов — всё это стало вызывать внутреннее сопротивление и раздражение. Илья путался, нервничал, откладывал. Объяснял себе это «усталостью от суеты» и тем, что технологии стали слишком сложными. На самом деле страдали так называемые исполнительные функции мозга — именно они одними из первых дают сбой при деменции.
Сигналы, которые уже нельзя было игнорировать
Потом появились эпизоды, от которых стало по-настоящему не по себе. Однажды он вышел в привычный магазин и понял, что не понимает, где находится. Район был знакомым, но словно чужим. Пришлось спрашивать дорогу. В другой раз с трудом вспомнил, какой сегодня день недели.
Менялся и характер. Илья стал резким, легко вспыхивал, мог нагрубить. То, что раньше радовало, перестало интересовать. Иногда накатывала тревога без причины, иногда — пустота. Тогда он думал, что это «возрастное», что так выглядят внутренние перестройки поздних лет.
Самым унизительным моментом стало осознание, что не может выполнить элементарную последовательность действий. Простая готовка вдруг превратилась в задачу с неизвестным алгоритмом. Илья скрывал это, стыдился, находил отговорки. Но мозг уже подавал сигналы бедствия.
Диагноз, который многое расставил по местам
Решающим стал визит близкого человека, который посмотрел на ег жизнь со стороны. Именно он настоял на обследовании. Невролог, тесты, томография — и диагноз ранней стадии деменции прозвучал без лишних слов.
Это было страшно. Но одновременно — освобождающе. Он перестал гадать, что происходит. Появился план действий: медикаментозная поддержка, когнитивная реабилитация, изменение образа жизни. Болезнь нельзя отменить, но её можно замедлить. И это принципиальная разница.
Я рассказываю эту историю не из желания напугать. Скорее — из желания предупредить. Если бы Илья прислушался к себе раньше, путь был бы проще. Деменция боится внимания. И именно внимание к себе, к своим ощущениям, к первым странностям — то, что действительно может изменить будущее.
Болезнь вряд ли удастся вылечить, но замедлить вполне реально. Время для жизни еще есть. Например, В феврале 2023 года семья Брюса Уиллиса объявила, что у актёра диагностирована лобно-височная деменция в возрасте 67 лет и он продолжает жить. Не игнорируйте тихие сигналы. Иногда они говорят громче любых диагнозов.