Борис Кауфман появился на свет в 1903 году в Белостоке, который в то время был частью Российской Империи. С детства он и его братья были очень близки со своей тетей Марией, сестрой их матери. Она подарила брату Бориса Михаилу его первый фотоаппарат. Старшие братья увлеклись съемкой, а вот Бориса камера тогда не слишком занимала.
С началом Первой мировой войны вся семья уехала из России, но братья Михаил и Давид, взявший себе псевдоним Дзига Вертов, после революции вернулись в Москву. А Борис остался с родителями в Белостоке, который теперь уже стал частью Польши.
Чтобы не участвовать в войне с Советской Россией, юноша уехал во Францию. Там он поступил в Сорбонну учиться на инженера, но этому помешали письма братьев. В 20-е годы все трое постоянно переписывались друг с другом.
Дзига писал Борису, учил его снимать и, в конце концов, увлек младшего брата процессом съемки. Борис не учился в киношколе или университете, он перенимал знания и опыт у своих братьев. Его школой были их фильмы, которые они делали в Москве. Так, старшие заразили младшего страстью к кинематографу, и вскоре Борис перешел от теории к практике.
В конце 20-х годов, Борис Кауфман снимает свои первые фильмы. Во Франции тех лет активно развивался авангард, экспериментальное кинотечение, представители которого находились в поиске оригинальных выразительных средств. Кауфман познакомился с режиссерами-авангардистами и выступил оператором нескольких короткометражных фильмов.
Картину «Центральные залы», вдохновленную романом Эмиля Золя «Чрево Парижа», он снял как режиссер и оператор на самую компактную для того времени камеру «Kinamo». Ее Борису подарил брат Давид (Дзига Вертов).
В визуальном стиле «Центральных залов» четко прослеживается влияние старшего брата, есть немало интересных находок. Но в то время во Франции таких фильмов снималось немало, далеко не все из их авторов вошли в историю.
Поворотным моментом для него стала встреча с молодым Жаном Виго – одним из главных режиссеров французского кино за всю историю. Худощавый, болезненный Виго словно чувствовал, что жить ему отмерено недолго. Он снимал всего пять лет и сделал за это время четыре фильма, среди которых только один полнометражный. И при этом навсегда изменил кинематограф. Оператором всех его картин был Борис Кауфман.
Виго, имевший репутацию сторонника коммунизма, был увлечен советским кинематографом, и творчество Вертова было ему знакомо и близко. Кауфман читал своим французским коллегам, в том числе и Виго, манифест старших братьев, где они призывают отречься от старого кинематографа, романтической отравы немецких драм. Также Борис показал французскому режиссеру фильм «Шагай, Совет!». Может, именно это и повлияло на решение Виго тесно сотрудничать с Борисом.
Так родился документальный фильм «По поводу Ниццы», показывающий рутину скучающих буржуа на курорте. Режиссер хотел снимать в казино, но это было запрещено. Поэтому вместе с Кауфманом они сосредоточились на поиске ярких образов и монтаже.
Чтобы покрыть расходы на вышедший через три года фильм «Ноль за поведение», Кауфману и Виго пришлось продать камеру. Их последнюю совместную работу – картину «Аталанта», Борис снимал на киноаппарат, присланный ему Вертовым из России. Жан Виго был к этому моменту серьезно болен туберкулезом. И в возрасте 29 лет он умер. А заканчивать съемки пришлось Борису.
Их совместные работы спустя 30 лет оказали большое влияние на зарождение французской «новой волны». Через много лет Кауфман напишет:
«Жан Виго вошел в мою жизнь осенним днем 1929 года и с тех пор духовно меня больше не покидал»
Борис продолжал работать во Франции. Снимал с такими режиссерами, как Кристиан Жак, Абель Ганс и Дмитрий Кирсанов, тоже выходец из России. Но XX век был беспощаден. Снова в жизнь Кауфмана вмешалась война, теперь уже Вторая мировая. Его призвали в армию, но Франция быстро потерпела поражение.
Через Португалию Кауфман с семьей выехал в Америку, оттуда в Канаду. В Торонто он стал преподавателем в киношколе, успел поработать в канадской государственной службе кинематографии. Туда его нанял Джон Грирсон, один из величайших кинодокументалистов в истории.
В 1942 Кауфман вновь едет в Штаты. Времена были нелегкие. Семье катастрофически не хватало денег и жизнь пришлось выстраивать заново. Сын оператора вспоминал:
«Жизнь в Америке стоила очень дорого. У нас ничего не было, мы все оставили в Европе. Нужно было бороться за выживание, и отец очень много работал. Ему мало платили, и нам было очень трудно. Между фильмами он был утомленным и печальным. И мать старалась всячески поддерживать его»
Борис брался за любую работу, чтобы прокормить семью. Больше десяти лет он снимал документальные и научно-популярные фильмы, не имевшие особой известности.
50-е годы в США были ознаменованы периодом резкого обострения антикоммунистических настроений. Процесс преследования людей, которые с симпатией, по мнению властей, относились к коммунистическому строю, получил название «охота на ведьм». Тенденция, конечно, затронула и Голливуд. Из-за этого многие крупные кинематографисты, в том числе и Чарли Чаплин, покинули Штаты и уехали в Европу. Но были и те, кто поддерживал режим.
Например, режиссер Элиа Казан добровольно дал показания комиссии, тем самым разрушив карьеры нескольких своих коллег. Тем парадоксальнее, что для работы над фильмом «В порту», с Марлоном Брандо в главной роли, он выбрал оператором Бориса Кауфмана. Борису пришлось скрыть, что его братья живут и работают в России.
Также он был обязан написать заявление, что у него нет знакомых, разделяющих коммунистические убеждения. Эта вынужденная мера оказалась оправданной. «В порту» стал одним из величайших американских фильмов во многом именно благодаря операторской работе Кауфмана.
Во время съемок, Борис Кауфман столкнулся со многими трудностями. Снимать приходилось в погодных условиях, которые совершенно не совпадали с прописанными в сценарии.
Здесь он проявил все свое мастерство работы со светом. Благодаря грамотному использованию техники, в том числе увлажнителя воздуха, полночь в кадре превращалась в туманное рассветное утро. Фильм получил 8 «Оскаров». Так, для Кауфмана открылись двери в большое кино.
«Борис Кауфман был превосходным оператором, постановщиком, наверное, лучшим из всех, кого я видел», – так отзывался о нем Элиа Казан. Тем не менее после третьей совместной работы их пути разошлись. Перфекционизм Кауфмана замедлял работу. Но к тому времени, талант оператора был замечен и другими режиссерами.
Он снял картину Сидни Люмета «12 разгневанных мужчин» – неоспоримый шедевр кинематографа. Напряженная судебная драма прекрасно выдержана композиционно: камера Бориса Кауфмана дополняет сюжет как филигранно выстроенными общими планами, так и выразительными крупными. Благодаря этому фильм получается захватывающим и напряженным, несмотря на то, что действие разворачивается в одном замкнутом помещении.
Неудивительно, что Люмет после этого еще не раз приглашал его работать в своих фильмах. На счету кинематографистов семь совместных картин. Сидни Люмет так вспоминал Кауфмана:
«Очень застенчивый, скромный, сдержанный, но за всем этим была огромная теплота. Актеры его обожали. Они чувствовали, что он их хорошо понимает»
Карьера Бориса Кауфмана была на несколько десятков лет дольше, чем у его братьев, несмотря на то, что ему пришлось, по сути, начинать ее дважды – сначала во Франции, а после и в Америке. Талант Кауфмана повлиял на развитие кинематографа на двух разных континентах, при этом он никогда не изменял себе.
Он снимал в своем стиле. Сделав себе имя в Штатах, он при этом остался по другую сторону мира Голливуда и крупных студий. С распространением цвета он почти перестал снимать, потому что считался мастером черно-белого кино. Его фильмы были настолько выразительными и выдающимися, что стали центральными произведениями французского авангарда и американской классики.
Борис Кауфман умер в 1980 году. Со своим братом Дзигой Вертовым он последний раз виделся в Париже в 31-м. Они оказались разделены границей и океаном, но каждый из них стал важной, неотъемлемой частью эпохи. И без них кинематограф был бы совсем другим.