Трагическое лето
На календаре - среда, 1 августа 2018 года.
В садовом товариществе «Борок» Кстовского района, что в тридцати километрах от Нижнего Новгорода, бесконечный от изматывающей жары день уступал место душному вечеру.
13-летняя Маша Ложкарева скучала. Дачный сезон для подростка — это всегда испытание из-за отсутствия интернета и привычного круга любимых друзей. Девочка вышла на крыльцо, где отец занимался хозяйственными делами.
— Пап, я покатаюсь? Недолго.
Владимир Ложкарев поднял голову. Дочь смотрела на него с надеждой. Рядом, прислоненный к стене, стоял его велосипед — красный, складной, марки «Стелс» или «Форвард», как позже напишут в сотнях ориентировок. Он был великоват для нее, но своего у Маши здесь, на даче, не было.
— Только недалеко, Маша. И телефон возьми, — ответил отец, вытирая руки ветошью. — Чтобы к ужину вернулась!
— Конечно! — радостно воскликнула девочка, легко сбегая по ступенькам крыльца.
Скрипнула калитка. Шины прошуршали по гравию. На часах было 19:00. Владимир проводил дочь взглядом. На ней была надета белая футболочка с рисунком и голубые джинсовые шорты. На носу — очки в розовой оправе, без которых Маша плохо видела.
Он и представить себе не мог, что видит своего ребенка в последний раз.
Маша, где ты?
Стрелки часов перебрались через отметку сначала в 20:00, затем в 21:00.
Ужин остывал. Владимир набрал номер дочери. Длинные гудки сменились механическим голосом оператора: «Абонент недоступен». Отец подумал, что у Маши разрядился аккумулятор. Но когда на улице сгустились сумерки, его сердце переполнилось тревогой- липкой, противной, густой.
Родители начали прочесывать поселок самостоятельно. Они расспрашивали соседей, осматривали пустующие участки. Но никто не видел девочку на красном велосипеде.
СНТ «Борок» — место не глухое, но вечерами здесь становится безлюдно. Дороги, ведущие в соседние деревни Горный Борок и Голошубиха, практически всегда были пустынны.
В 22:00 Владимир позвонил в полицию и сообщил дрожащим от страха голосом:
— Пропала дочь. Тринадцать лет. Уехала на велосипеде и не вернулась. Её телефон выключен.
Дежурный принял вызов. Механизм государственной машины, обычно труднозапускаемый, в данном случае завелся мгновенно.
Геометрия поиска
Уже на следующее утро Кстовский район превратился в штаб масштабной поисковой операции. К поискам подключились волонтеры отряда «ЛизаАлерт», ПСО «Волонтер», местные жители, сотрудники МЧС и Росгвардии.
Координатор поисков развернул карту на капоте внедорожника. Вокруг него собралась группа добровольцев в оранжевых жилетах.
— Работаем квадратами, — его голос звучал сухо, по-деловому. — Лес густой, много заброшенных строений. Внимание уделяем обочинам, оврагам и колодцам. Ищем красный велосипед, очки, телефон. Любой предмет одежды.
— А водоемы? — спросил один из добровольцев, поправляя рюкзак.
— Водолазы уже работают. Эхолоты подключили. Проверяем все пруды и пожарные резервуары в радиусе десяти километров!
Задание было принято. Тысячи людей прочесывали местность. Они шли цепью, пробиваясь сквозь кустарники. В небо поднимались квадрокоптеры, фиксируя каждый метр земли. Ориентировки с фотографией улыбающейся девочки в очках появились на каждом столбе, в каждом магазине области, разлетелись по социальным сетям.
«Помогите найти человека!» — этот призыв звучал повсюду.
Лес молчал. Он был глух к трагедиям человека. Не было найдено ни единой зацепки, ни одного следа: ни велосипеда, ни очков, ни телефона. Не могла же Маша раствориться в воздухе вместе с двухколесной машиной? Не могла. Но…растворилась…
Обычно при несчастных случаях — ДТП или падении — остаются следы: тормозной путь, осколки пластика, сам велосипед. Здесь же — абсолютная, стерильная чистота.
Следователи Следственного комитета возбудили уголовное дело по статье 105 УК РФ «Убийство». Это стандартная процедура при пропаже ребенка, позволяющая расширить полномочия сыщиков.
Но надежда найти Машу живой оставалась.
Подозреваемый?
Пока волонтеры прочесывали леса, оперативники уголовного розыска работали с «человеческим фактором». Они проверяли всех владельцев оружия, всех проезжавших в тот вечер водителей, и, конечно, ранее судимых граждан, проживающих в окрестностях.
Внимание сыщиков привлек житель соседней деревни — 44-летний Дмитрий Синицын. Ранее он был судим за насилие, в том числе над несовершеннолетними. Синицын освободился из колонии условно-досрочно всего за полтора месяца до исчезновения Маши — в июне 2018 года.
Оперативники установили за ним наблюдение. Синицын вел себя подозрительно, нервничал. Но прямых улик против него не было. Никто не видел, как он разговаривал с девочкой или увозил её на машине.
— Дмитрий, где вы были вечером первого августа? — следователь задавал ему этот вопрос десятки раз.
Синицын, сутулый мужчина с тяжелым взглядом, отвечал односложно:
— Дома был. Хозяйством занимался. Никакой девочки не видел.
Однако биллинг телефонов говорил об обратном. Данные сотовых вышек показали, что в момент исчезновения Маши телефон Синицына и телефон девочки находились в одном секторе, в непосредственной близости друг от друга. Более того, его передвижения в тот вечер были хаотичными и странными для человека, который «занимается хозяйством».
Арест и молчание
18 июля 2019 года, спустя почти год после исчезновения, Дмитрия Синицына задержали. Следствие собрало достаточную базу косвенных улик, чтобы предъявить ему обвинение.
— Расскажите, где тело. Облегчите себе участь. Родителям нужно знать, что случилось с их дочерью! - говорил ему следователь.
На какой-то момент показалось, что Синицын сломался. В материалах дела проскальзывала информация, что на первых этапах он начал давать признательные показания, но затем резко отказался от них, заявив о давлении со стороны следствия. Он замкнулся, выбрав тактику полного отрицания.
Реконструкция событий
По версии следствия, события развивались стремительно и жестоко. Синицын увидел одиноко едущую девочку на пустынной дороге. Инстинкт хищника, подогретый недавним освобождением и чувством безнаказанности, сработал мгновенно. Он напал на Машу, затащил ее в безлюдное место. Велосипед и личные вещи он надежно спрятал или уничтожил — именно поэтому поисковики ничего не нашли. Понимая, что девочка запомнит его и заявит в полицию, он задушил ее.
Тело Синицын скрыл с особой тщательностью. Местные леса, изобилующие оврагами и заболоченными участками, надежно хранят тайны. Даже тысячи волонтеров не смогли найти то место.
Судебная битва
Процесс над Дмитрием Синицыным начался в 2020 году. Дело было сложным: трупа нет, прямых свидетелей убийства нет, орудия преступления нет. Все обвинение строилось на совокупности косвенных улик.
Защита настаивала на невиновности Синицына.
— Нет тела — нет дела, — читалось между строк в выступлениях адвокатов. — Наш подзащитный просто оказался не в то время не в том месте. Биллинг — это не доказательство убийства.
Однако прокуратура представила суду присяжных жесткую логическую цепь: психолого-психиатрические экспертизы, анализ поведения подсудимого, совпадение геолокаций и его криминальное прошлое, которое как две капли воды походило на обстоятельства исчезновения Маши.
В ходе расследования всплывали разные детали. СМИ писали о найденных предметах, якобы принадлежавших Синицыну, со следами ДНК Маши, но в итоговом обвинении упор был сделан именно на убийство с целью сокрытия другого преступления.
Присяжные заседатели, обычные люди, вырванные из своей жизни, должны были решить судьбу человека и ответить на главный вопрос: виновен ли он? Они единогласно вынесли вердикт: виновен. Снисхождения не заслуживает.
Приговор без точки
20 апреля 2021 года судья зачитал приговор:
— Признать Синицына Дмитрия Владимировича виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктами «в», «к» части 2 статьи 105 УК РФ (убийство малолетнего).
В зале суда повисла тяжелая тишина. Журналисты с камерами ловили каждое движение подсудимого. Синицын слушал приговор равнодушно, отвернувшись от камер.
— Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 19 лет с отбыванием первых 9 лет в тюрьме, а оставшейся части — в исправительной колонии строгого режима. Также назначить ограничение свободы сроком на 1 год 6 месяцев после освобождения.
Девятнадцать лет. Для 47-летнего (на момент приговора) мужчины это фактически пожизненный срок, учитывая условия строгого режима. Но для родителей Маши этот приговор не принес облегчения.
Справедливость закона свершилась, но человеческая справедливость требовала иного. Главный вопрос остался без ответа: где Маша?
Эпилог
После суда Владимир Ложкарев и мама Маши остались наедине со своей бедой. Поиски, хоть и свернули активную фазу, фактически не прекращались. Волонтеры время от времени проверяли новые локации, когда появлялась хоть какая-то информация.
История Маши Ложкаревой стала одной из самых громких и трагичных в современной истории Нижегородской области. В дачных поселках стали чаще устанавливать камеры, родители перестали отпускать детей кататься в одиночку по пустынным дорогам.
Красный велосипед так и не нашли. Он, как и его маленькая хозяйка, исчез. Дмитрий Синицын отправился в тюрьму, унеся тайну Маши Ложкаревой с собой. Возможно, однажды он заговорит, надеясь на смягчение условий содержания, но пока преступник хранит ледяное молчание.
Родители Маши продолжают ждать. Не чуда, но хотя бы возможности попрощаться с дочерью. Ведь пока человек не найден, для близких он не умер, а просто вышел из дома по делам, а, значит, когда-то обязательно вернется….