Отрывок из детектива Марго Корнер «Петля судьбы»
Лебедев медленно брёл по родному городу, в котором не был больше трех лет.
- Это ж надо, что эта сволочь сделала с городом! – Зло подумал он о местном мэре. – Разворовали всё так, что даже на центральных улицах темень, будто идёшь не по областному центру, а по глухой деревне. Дороги в рытвинах и колдобинах, лампочек в фонарях нет, а безалаберное строительство, за которое мэр получает с бизнесменов огромные откаты в валюте, испохабило всю историческую часть города. Полковник давно не был сентиментальным юношей, но сейчас ему было до слёз обидно за город, где прошло его счастливое детство и не менее радостная и запоминающаяся юность.
Ресторан при гостинице, в которой он остановился, оказался небольшим и на редкость уютным.
- Завтра вечером приглашу сюда Ляльку, - решил Виктор. – Пока же нужно встретиться с Виктором Михайловичем. Вот молодец, старик! До сих пор на своём посту держится. Хотя, как мне кажется, его отставка - это уже вопрос времени.
- Добрый день, – поприветствовала его миловидная девушка, явно не лишённая интеллекта. - Что бы Вы хотели заказать?
- Я думаю, что у Вас не плохой вкус, и Вы сами выберете, чем меня попотчевать, - ответил москвич, разглядывая официантку.
- То, что есть в меню нашего ресторана, к сожалению, не отвечает моему вкусу. Я люблю морепродукты, а не мясо, - отрезала официантка, видимо, решившая, что клиент сейчас начнёт к ней «клеиться».
- Что из морепродуктов предпочитаете? – Почувствовав неприязнь в голосе официантки, тем не менее, не унимался Виктор.
- Креветки и устрицы, - неприветливо, но, соблюдая определённый такт, ответила собеседница.
- Неплохо, скажу я Вам. Устрицы двух, трёх дневные? – Задал провокационный вопрос Лебедев.
- Живые и сегодняшние, - «отрезала» девушка, добавив при этом. - Трёхдневные – это для негров.
- Вижу, Вы продвинутая девушка и к тому же большой гурман, - не унимался столичный гость, решивший «ради спортивного интереса» разговорить неприступную официантку. - Тогда подскажите, пожалуйста, где их лучше всего поесть свежими?
- Думаю, в Париже.
- Логично, - улыбнулся москвич. - Вы бывали во Франции?
- Неоднократно.
Не смотря на односложные ответы собеседницы, Лебедев всё же сумел отметить, что у девушки начинает пропадать агрессивность, и она отвечает более приветливо.
- Видимо, начинает понимать, что я не хочу от неё ничего недозволенного, - догадался Лебедев. - Судя по всему, ей здесь не сладко приходится. Хозяин ресторана, наверняка, требует от официантов всячески ублажать клиентов, а те в свою очередь этим пользуются. Не удивлюсь, если часть из местных завсегдатаев сначала приглашает её к своему щедрому столу, а затем требует за это платы. И, скорее всего, в виде интимных услуг.
- Ездили по туристической? – Задал Виктор вопрос в надежде продолжить разговор.
- Нет, в командировки. Я бывший банковский работник.
- Интересный жизненный вираж, - удивился москвич.
- Скорее всего не вираж, а турбулентность.
- Всё - таки попал в нужную точку, - похвалил себя Лебедев. - Думаю, сейчас её понесёт.
Полковник не ошибся, и, спустя некоторое время, официантку действительно «понесло».
- Наш управляющий банком оказался редкой сволочью. Все активы перевёл на родственников в оффшор, банк обанкротил и ещё везде прокредитовавшись, кинул полгорода.
- Думаю, после этого он уже не жилец, - подметил Лебедев.
- Сомневаюсь, - возразила девушка. - Эта скользкая гнида везде вывернется.
- Что ж Вы в таком случае в другой банк не ушли?
- Когда приглашали, всё надеялась, что именно здесь смогу сделать карьеру, а когда банк развалился, от наших работников всюду стали шарахаться, как чёрт от ладана. Слухи по городу поползли, будто мы несчастье в бизнес приносим. Дошло до того, что нас даже в паршивые бухгалтеры не стали брать. Вот и работаем посменно официантками. Я – бывший начальник валютного отдела, а сменщица – кредитного.
- А другое занятие, кроме работы официанткой искать не пытались?
- Идти на завод, на грошовую зарплату, которую ещё годами не платят? – Усмехнулась молодая женщина. – Сейчас на предприятиях остались одни только женщины предпенсионного возраста. Про то, как они больше года ни рубля не получают, но ежедневно без опозданий на работу ходят, уже даже анекдот сложили.
- Круто у вас здесь намешано, - по – доброму рассмеялся москвич.
- И так людям не сладко живётся, так ещё новая напасть появилась - сообщила официантка, - дети стали прямо из-под носа пропадать. Стоишь здесь перед клиентом, и только и думаешь: «Где сейчас твой ребёнок? Не случилось ли с ним беды?»
- У Вас есть ребёнок? – Искренне удивился Лебедев.
- Да, восьмилетний сын.
- Вы выглядите не больше, чем на двадцать. Это не комплимент, а чистейшая правда, - быстро пояснил москвич.
- Мне тридцать два, но я знаю, что выгляжу моложе. В своё время, когда были возможности, я не пропустила критического момента и начала вовремя за собой ухаживать. Со временем это вошло в привычку. Так же, как утренняя чистка зубов. Хотя, если честно сказать, даже не знаю, зачем напрягаюсь. С работой ничего не светит, с замужеством тоже.
- Не могу судить о работе, а вот на счёт замужества, уверен, вы сильно ошибаетесь, - возразил Лебедев.
- Не думаю. За кого сейчас замуж – то выходить? Мужики либо спились, либо на игле сидят,
либо в бандиты подались, а за иностранца, как это теперь многие делают, не хочу. С детства была и осталась дурой, влюблённой в «немытую Россию».
Виктор заметил испуг в глазах девушки и осторожно проследил за её взглядом. Грузный мужчина кавказской национальности вошёл в зал, быстро окинул его хозяйским взглядом и тут же скрылся в подсобном помещении.
- Что - то я с Вами излишне разговорилась, - резко изменив тон, сказала официантка. - Что будете заказывать?
- Видимо, он их всех очень жёстко держит, - подумал Виктор.- Это конечно, не плохо. Только тогда, когда не переходит дозволенных рамок.
- Посоветуйте, что у Вас тут самое вкусное.
- Возьмите сборную солянку и блинчики с икрой. Сегодня смена Веры Ивановны, а лучше её никто солянку не готовит. Правда, после пропажи сына она стала рассеянной. То маслин в неё не положит, то посолить забудет.
- Думаете, в городе маньяк объявился? – Поинтересовался мужчина в надежде вновь втянуть девушку в разговор.
- Не похоже. После маньяков хотя бы трупы находят, а у нас пока ни одного не нашли. Некоторые утверждают, что их на органы воруют, но у Веры Ивановны Валерка такой болезненный, худенький и неприметный . Какие уж там органы?. Ой, опять я разболталась, и тему подходящую подобрала. Как раз к столу. - Официантка быстро сделала запись в своём блокнотике и ушла выполнять заказ, а московский гость крепко задумался.
- Правильно она говорит про немытую Россию. Родители спиваются, а дети от родительской пьяной «ласки и воспитания» из дома, куда глаза глядят бегут. В России такой беспризорности даже после войны не было. Однако, судя по всему, у этой Веры Ивановны нормальная семья, где мальчишку очень любят. - Лебедев машинально проследил за вошедшими в зал кавказцами, удалившимися в отдельный кабинет, и продолжил размышления. - В этих пропажах есть действительно нечто странное. Надо будет у Круглова при случае ими поинтересоваться.
- Ну, здравствуй, тёзка. В отпуск к нам или по делам? – Услышал Лебедев в трубке прокуренный голос генерала.
- По делам и хотел бы во второй половине дня засвидетельствовать Вам своё почтение. Коньячок армянский, надеюсь, ещё цел?
- Ух, ты, куда хватил. Думаешь, за те два года, что тебя не было, на него охотников не нашлось?
- Какие два года? Берите больше, Виктор Михайлович, - уточнил Лебедев.
- Тем более, - отозвался генерал.
- Тогда стоит ему достойную замену поискать. Вы как на счёт того, чтобы принять второй ланч в ресторане?
- Вот что значит Москва! – то ли с обидой, то ли с сожалением хмыкнул генерал. - Мы уже напахались и ужина ждём, а они ещё только о втором завтраке речь ведут. Помни, Витя, тому, кто рано встаёт, сам Бог подаёт.
- Я сегодня тоже рано встал, и, надеюсь, часам к семи вечера он и нам подаст. Хороший стол с настоящим армянским коньяком.
- Ладно, уговорил. Как говоришь, ресторан кличут?
- «Вега».
- Уж не тот ли, что на набережной?
- Он самый.
- Молодец тезка ! Хорошее место нашёл. В этой «Веге» одни авторитеты из армянской ОПГ заседают.
- Вот и ладушки. Там, по крайней мере, палёным коньяком не напоят и шашлыком из человечинки не накормят.
- Вот это понятие о родном городе, - немного с обидой ответили на другом конце провода. – Жди. В девятнадцать тридцать буду.
- Рассказывай, зачем к нам высокое московское начальство пожаловало? – Негромко заговорил Круглов, покосившись на шустрого официанта, с готовностью ринувшегося исполнять заказ.
- Ну, положим, не очень высокое….
- Не прибедняйся, Витя. Слышал, скоро солидное повышение получаешь. Рад за тебя. А ещё больше рад, что у нас вновь такие орлы взлетать стали, а не только стервятники – падальщики. Я вот человек не верующий, а за президента нашего каждый день готов свечки ставить.
Москвич взглянул на старого друга отца, но промолчал.
- Разве у нас при Боре - весельчаке что-то для обороноспособности делалось? Атомные боеголовки и те чуть не растащили, да за бутылку западной бормотухи не продали. Всё-таки молодец нынешний. Престиж страны начал подниматься, в армии кое-какие изменения идут, на простых людей хоть чуть – чуть внимание обращать стали. Боюсь только, как бы с годами тоже не испортился.
Генерал мельком взглянул на вошедшего в зал хозяйским шагом посетителя, отчего тот невольно вздрогнул. Но, быстро придя в себя, мужчина -кавказец легонько кивнул Круглову и в сопровождении телохранителя и официанта, с уст которого не сходила подобострастная улыбка, прошествовал в отдельный кабинет.
- Что знакомый авторитет?
- Да, все они тут мои знакомые. Век бы их живыми не видать!
- Может быть, и мы в отдельный кабинет перейдём? – предложил московский гость.
- Это они пусть от меня по кабинетам прячутся, - сказал, как отрубил генерал. - Мне иногда, тёзка, становится до боли обидно за страну. Ну, почему у нас из раза в раз такие руководители? На роду нам, что ли такое написано? На одного нормального вождя пятьдесят уродов рождается. Вот взять маленькую Францию. Их Людовик XIV был жмотом и сморчком, придумавшим для мужиков ношение туфлей на каблуках. Он всю жизнь ненавидел кофе, но пил его на каждом балу. Аж до умопомрачения. Зачем спрашивается, монаршим здоровьем так рисковал?
- А, действительно, зачем?
- О государстве родном заботился. Как бы сейчас сказали, хороший пиар своим продавцам кофе делал. И так почти каждый их король или правитель, а наши? Последний «царь» Борис больше всех расстарался. Так страну «опустил», что нынешний президент, даже если пупок себе порвёт, её из этой трясины не вытянет. Своё сволочное окружение, ставшее пятой колонной, нынешнему в наследство оставил, а те его по рукам –ногам вяжут. Более того, а за поддержку его нормальных решений для себя кусок народного достояния требуют.
- И ведь вынужден отдавать. - согласился москвич. - Потому что своей надёжной команды нет. А та, что от алкаша Бори досталась, хочет, чтобы он при либералах мальчиком на побегушках был и давят по всем направлениям.. У них же и рычаги во власти, и деньги огромные, у народа сворованные.
- А я в него, Витя, верю. Настоящий мужик! – И, как бы оправдываясь за свои пафосные слова, пояснил. - Не потому хвалю, что выходец из нашей системы. Хотя, к слову сказать, в те времена в нашей конторе действительно элита была собрана. Без уродов, конечно, как и везде не обходилось, но их было по пальцам пересчитать, а сейчас что?
Официант подошёл к столу и начал расставлять тарелки с горячим.
- Что ошибки нынешний делает, - продолжил Круглов, когда официант удалился, - так по мне лучше пусть ошибки, которые можно исправить, чем целенаправленное уничтожение страны. Дай ему Бог здоровья, чтобы на всех нас говнюков сил хватило.
- В столице президента не слишком жалуют и уж, тем более, не любят так, как у вас в провинции, - заметил москвич.
- А за что его ваши ворюги любить – то будут? Полстраны при Боре разворовали и на вторую половину наметились, а нынешний им поперёк дороги встал и не даёт. Жалко силёнок у него пока маловато, потому что, как ты правильно сказал, окружение сплошь продажное. Ты посмотри, какие сытые хари в госучреждениях с бюджетной зарплатой сидят. С голоду, родимые видать пухнут. Наш мэр вот две третьих бюджета в оффшор на счета малолетнего сына вывел, а выйдет к старухам, наобещает им с три короба, двух – трёх приобнимет, да по десятке даст. А уж они его за это и благодетелем кличут, и славят на каждом шагу. Дуры старые! Забыли, как при этом же "благодетеле" пенсии раз в полгода получали и кошачьи консервы жрали, чтобы ноги с голоду не протянуть. Не понимают, что он из бюджета деньги , которые им же предназначены были, умыкнул.
Генерал обречённо махнул рукой.
- Но против них не попрёшь. Самый надёжный электорат. Только вот нынешнего президента - бедолагу жалко. Не свернет он один эту коррумпированную махину. Власти бы нам побольше, да законы поконкретнее. Без всяких лазеек для купленных на деньги общаков адвокатов.
- Что-то тебя, Виктор Михайлович, в тридцать седьмой год потянуло. - Улыбнувшись заявил Лебедев. - Теперь не то время. У нас демократия.
- Какая на хрен демократия? У кого деньги, у того и свобода с демократией. Простой мужик рубль украдёт, на пять лет в тюрьму загремит, а криминальный авторитет или депутат сотню миллионов зелёных у народа хапнет, кучи мертвяков за собой оставит и всего - навсего подпиской о не выезде отделается. Миллион тем даст, полтора этим, глядишь, на завтра амнистия, и он опять честный господин, которого и трогать не моги.
Генерал вынул изо рта сигарету и со злом затушил окурок, сильно размяв его о дно пепельницы.
- Что, Витя, старым брюзгой становлюсь? Ты уж прости меня, что на похороны Елизаветы Николаевны не попал. В столице с отчётом прибывал. Екатерина Дмитриевна, конечно, молодец. Сделала всё, чтобы твоя матушка в мир иной спокойно ушла.
- Я Вас, Виктор Михайлович, до конца дней за неё водкой поить обязан. Только благодаря стараниям Кати мать почти три лишних года прожила. А как она с похоронами и продажей квартиры помогла! И говорить не приходится!
- Ты был у неё?
- Нет ещё.
- Сходи к ней обязательно. Она мне все уши прожужжала о том, как Елизавета Николаевна на её бабушку похожа. И твоя матушка тоже в ней души не чаяла. Дочкой её звала, и всё меня спрашивала: «Как это мой Витенька её в институте не разглядел? Вот на каких женщинах жениться надо было». Судя по всему, твою супругу не больно жаловала?
- У них с Наташкой с первого дня отношения не сложились. Мать была мудрая женщина и сразу поняла, что ни только я Наталью не люблю, но и она за меня не по великой любви идёт.
- Ты, Витя, сильный мужик, а что ж так с семьёй-то оплошал?
- По молодости и по дурости всем отомстить хотел, а, вышло, что только себя одного на всю жизнь наказал.
- Ладно, об этом после, - как бы подвёл черту генерал. - Рассказывай, зачем к нам пожаловал?
- Будто сами не знаете?
- Из-за американца убитого что ли?
- Из-за него родимого.
- Что, больно важная птица?
- Ты меня, Виктор Михайлович, на вшивость не проверяй. Мы ещё в прошлый мой приезд с тобой о нём говорили. Колись, старый чекист, чего на него за эти годы нарыл?
- Похвалиться, Витя, особо нечем. Уж больно осторожный был. У нас тут последние года полтора дети пропадают, так вот он справки о них зачем-то наводил. Опять же, выходцы с Кавказа его сильно не любили, а вот за что такая ненависть, я до конца даже сейчас не понимаю. Опять же убили за что, тоже вопрос... Может, статейку какую сенсационную о пересадке органов хотел написать? Тогда и интерес к пропавшим детям, вроде, объясним.
- Всё может быть. - согласился москвич. - Деньги в трансплантологии огромные крутятся. Сейчас это настолько мощный и прибыльный бизнес, что сопоставим разве только с продажей наркотиков.
- Конечно, всё так, тёзка, но, чем больше я об этом деле думаю, тем больше прихожу к выводу, что пересадка органов уж больно избитая тема. Если он именно в этом направлении копал, то до него за такие расследования штуки три немцев и одного француза надо было бы убить. Тоже к нам в город приезжали, наших журналистов подкупали, чтобы те им побольше сенсационного дерьма по этой части нагребли. - Генерал подвинул к себе пепельницу, взял из пачки сигарету и начал медленно разминать её пальцами. - Отрицать, Витя, не стану, наверняка и у нас были подобные случаи. Единичные, конечно. О них одно время во всех местных газетах трубили. Правда, доказательств для уголовного дела тогда так и не насобирали. После того, как все, кому особо хотелось славы, лавры посрывали, успокоились и больше эту тему не поднимали. Сдаётся мне, тёзка, тут что-то другое. Нутром чую, что не цеха разделочные с органами он искал в нашем захолустье, хотя все эти годы интерес к турбазам и заброшенным пионерлагерям у него был огромный.
- Это всё?
- Нет, есть ещё одна странность. Агент, которого я в своё время сумел сохранить, принёс мне интересную информацию. Твой корреспондент последние месяца два – три очень осторожно интересовался у нас в городе толковыми психологами. Особенно теми, кто в последние годы уехал из города на заработки. У нас после перестройки полстраны двинулось в разные концы в поисках работы, а его, заметь, лишь опытные психологи интересовали. Кстати, тебе название фонда «За прогресс и справедливость» ни о чём не говорит?
- Нет. Их сейчас столько развелось, что не сосчитать. Конечно, если надо, я о нём справки наведу. Недавно просматривал списки общественных организаций, так каждая вторая на деньги ЦРУ существует.
- Уж будь другом, наведи. Слышал я, что ЦРУ своих людей в Россию послало, чтобы все концы по гибели Фила Мушевски воедино связать, а это, сам понимаешь, неспроста. Они, конечно, не мы, и своих людей на чужбине на произвол судьбы не больно бросают, но чтобы из-за журналиста, пусть даже и не рядового, всё ЦРУ на ноги поднять, такое на моём веку впервые.
- А я и не знал, что провинция не хуже нашего информирована о том, что в ЦРУ делается, - улыбнулся Лебедев.
- Мы тут в провинции тоже ещё кое - что могём, - с гордой усмешкой сказал Круглов.
- Раз могёте, давайте помогайте столице.
Давай, озадачивай, - отозвался генерал, поудобнее усевшись на мягком стуле.
- Виктор Михайлович, тут случаем жучков не понатыкано? – С некоторой опаской задал вопрос московский гость.
- Не дрейфь, Витя, тут только мои, - с загадочной улыбкой сообщил генерал.
- Ста-а-рый ты чекист! С ОПГ, насколько мне известно, МВД борется.
- А я что? Ничего. Просто коллегам помогаю. Забочусь так сказать, в виде скромной шефской помощи.
- Пронюхают коллеги о твоей заботе и такого рода шефской помощи, тебе, Виктор Михайлович, придётся в отставку подать.
- Да не боюсь я, Витя, место своё потерять. За эти годы всю душу изорвал, глядя на нынешнюю жизнь. Вот уйду в отставку, буду рыбку удить, да мемуары пописывать.
- Зная твой характер, думаю, ты и в отставке не успокоишься. Вот только из действующего офицера в партизаны переметнёшься.
- Прозорливый ты, тёзка, - одобрительно хмыкнул старый вояка. - Смотрю на тебя и удивляюсь. Будто твой отец передо мной сидит. - Глаза генерала потеплели глаза .
- Излагай суть дела дальше, - Круглов попытался вернуть разговор в прежнее русло.
- Президент очень обеспокоен сложившейся в стране обстановкой. Многим становится ясно, что кто-то целенаправленно создаёт все условия для того, чтобы русские исчезли, как биологический вид. Из – за создавшейся экономической обстановки и круто изменившихся нравственных ценностей смертность в стране огромная, а рождаемость почти нулевая. Ни для кого не секрет, что большая часть той молодёжи, которая подрастает, плотно сидит на игле или таблетках, а именно они, будущий так называемый детородный пласт. Сейчас даже для рядового обывателя не является большим секретом тот факт, что многие наши высокопоставленные чиновники сделали свой капитал и продолжают зарабатывать на бизнесе, связанным с распространением наркотиков. Задавить их сразу пока нет возможности. За предыдущие годы всё настолько прогнило и коррумпировалось, что для того, чтобы всё это разгрести лет двадцать понадобится. Но президент рук не опускает, и некоторое время назад отдал секретное поручение, обязавшее нас собирать материалы на чиновников, каким либо образом причастных к этому делу. Материалы надлежит до поры до времени хранить в секретной базе данных, доступ к которой имеет очень ограниченный круг людей. На сегодняшний день уже получены и хранятся в банке данных материалы по всем крупным валютным операциям, произведённым российскими гражданами в западных банках, начиная с 1993 года и по сей день. Живи мы в Китае, где за подобное публично расстреливают, мы давно бы остались без большей части депутатов, сенаторов и государственного аппарата. Знаешь по этому поводу анекдот?
- Это ты мастак их запоминать, а я – рядовой слушатель. Правда, заметь, благодарный, - подчеркнул Виктор Михайлович.
- Так вот. Когда в Думе спикер, желавший утвердить новое постановление, неожиданно сказал: «Поднимите руки!», большая часть депутатов вскинула обе руки вверх и с криками: «Атас! Менты!», попрыгала в окна.
- Смешно и горестно, Витя. Вот и попробуй с ними сохранить страну в безопасности, - с горечью сказал начальник управления.
- Крепись, генерал, - подбодрил его москвич. - Могу тебе определённо сказать, что кое - какие подвижки в лучшую сторону идут.
- Дай бы Бог. Лишь бы Запад и его приспешники не мешали, а то ведь глотки начинают драть на каждом шагу, что в России демократия нарушается. Вяжут нас по рукам и ногам. Американцы вот в Ирак влезли и творят там что хотят, а наши хвалёные правозащитники будто в рот воды набрали. Их демократы тоже притихли и только «одобрям-с».
- Подожди, генерал, американцы там всего без году неделя. Потом правозащитники разойдутся и критиковать начнут.
- Сомневаюсь. Разрабатывали мы тут одного правозащитника. Его ещё тогда, когда мы только в Чечню влезли, через всякие фонды западные спецслужбы с потрохами купили. Да знаешь ты его. Бывший местный, а теперь ваш московский депутат. Его противная физиономия ещё с экранов телевизоров не сходит.
- Понял, о ком говоришь, - подтвердил москвич.
- Уж как красиво обличает! Любо – дорого послушать. А вглубь копнули – чеченская марионетка. Он без их разрешения даже пукнуть не может. Все его поездки на всякие там саммиты по правам человека и всё такое спецслужбы западные, да чеченские боевики, которым он рулады любви поёт, через подставные фонды оплачивают. Не хуже его понимаем, что благодаря нашим верхам наломали мы дров в Чечне, и что критиковать нас за это не перекритиковать, но зачем же собственному народу-то так гадить? Я не против, так сказать, здоровой критики, но ты что-нибудь действительно дельное предложи, а не американские инструкции с экрана холуйским голосом зачитывай.
- Деньги за просто так никто не даёт, их отрабатывать надо. Мы и то не до конца осмыслили, какую угрозу несёт международный терроризм, а о Западе даже говорить нечего. До них ещё плохо доходит, что это они сами собственными руками вскормили монстра, который скоро начнёт пожирать всё живое. И их самих в том числе. Американцы, до которых последнее время стало немного доходить, какого джина они выпустили из бутылки, уже понимают, что одни в этом деле явно не потянут. Вот Запад и начал делать вид, что готов кинуться к нам в объятья, лишь бы мы им информацию сливали, когда их на их же территории «мочить» начнут. По нашим предположениям Фил Мушевски вышел здесь на что-то очень серьёзное и, скорее всего, связанное именно с терроризмом. Причём с террором, который касается как нас, так и американцев. Не зря их спецслужбы так засуетились.
- Это у вас в Москве взрывают, и концы надо искать там.
- Взрывают-то у нас, а у вас запросто может вестись подготовка таких акций.
- Я, Витя, стараюсь понемногу контролировать чеченскую общину, но сам понимаешь, дело это очень трудное. Агента туда внедрить крайне сложно, а уж из них самих кого-то завербовать практически невозможно. У меня за это время всего два агента в их среде появилось, а уж с каким трудом, даже рассказывать не стану.
- Смотрю на тебя, Виктор Михайлович, и удивляюсь. Ты же просто уникум! Получить агента из самих чеченцев, я тебе скажу, это высший пилотаж!
- Смотри не захвали, - генерал довольно улыбнулся. - Это мне Екатерина Дмитриевна подсказала на кровников упор сделать, и кое – чем по своей части помогла. Если бы ни её дар воздействовать на людей, ничего бы у меня не получилось. Гляжу я на кавказцев и удивляюсь. Не управляемый народ, которого ничего кроме кровной мести не останавливает.
- Ой, ли? Наслышан я, Виктор Михайлович, о Вашем «саммите» с чеченцами, - заулыбался тёзка. – А Вы говорите, что неуправляемый.
- Что-то против имеешь? Или я не прав? Ну, встретился я с их руководителями, намекнул, что, если они у нас что-нибудь как Москве взорвут, то всей их диаспоре ничего не останется, как в тот же день бежать отсюда, куда глаза глядят. Для надёжности, конечно, лучше за северный полярный круг. Правда, не больно они испугались, но смекнуть смекнули, что после этого они вряд ли здесь долго проживут. Вот и следят за приезжими соотечественниками, чтобы те чего тут не учудили. У них, Витя, в нашей области мощный бизнес имеется, который на большой крови и бандитских деньгах замешан. Деньги приносит колоссальные, и они его больше жизни боятся потерять. У меня же на них кое – какая убойная информация есть, и они об этом знают. Сдай я её азербайджанцам, которые до сих пор теряются в догадках, кто их самвеловцам три года назад подставил, всех до единого местных чеченцев и их прихлебателей в ту же ночь, как баранов, вырежут. А после этого их бизнесу не только у нас, но и в соседних областях конец. Даже к бабке не ходи.
- Не боишься, что тебя самого вырежут?
- Я, тёзка, своё в Афгане отбоялся. Тогда я молодой и жадный до жизни был, а теперь мне кроме камней в почках, да больного сердца терять нечего. От одной мысли только удовольствие получаю: случись на тот свет доведётся раньше времени отправиться, эх весёлую компанию с собой прихвачу! Всех стравлю, кого только можно, и за всё посчитаюсь.
- Ты, Виктор Михайлович, опасный человек. Не хотел бы такого во врагах иметь.
- А каким по твоему должен быть боевой генерал, которому доверена безопасность страны? Я, тёзка, русский мужик и в душе интернационалист. Я не против, чтобы разные народы рядом жили. Мирно и уважая друг друга. Если же чужой народ приходит в мой дом, начинает устанавливать в нём свои порядки и гадить посреди комнаты, я становлюсь беспощадным. - И как бы в подтверждение своей решительности, резко смахнул со скатерти несуществующие на ней крошки. - Пока я в этом кресле сижу, наших, в отличие от ментов, ещё ни одного бандюки и иже с ними не купили. И информация от нас уходит только та, которой надо уйти. Так что, думаю, воевать пока можно.
- Завидую твоим подчинённым, генерал. Когда знаешь, что тебя не продадут и не подставят, работать намного проще.
- Поэтому и стараюсь. Ты скажи, тёзка, что нам с твоим иностранцем делать?
- Виктор Михайлович, ты материалы дела видел?
- Обижаешь, - чекист расплылся в довольной улыбке.
- Там всё как в действительности описано или по приказу мэра подретушировано?
- Не без этого, конечно. Выборы не за горами, а, кто же захочет на себя такое повесить?
- Не подскажешь, где можно истинные бумаги почитать?
- Как где? У меня.
- Да читал я то, что от вас нам прислали.
- Я, Витя, до сего времени на этом кресле потому и сижу, что начальству не противоречу.
- Ой, ли? Что-то на Вас не похоже.
- Вот ты хоть и высокое начальство, а по нынешней жизни ещё щенок. Местные власти забегают, засуетятся, чтобы задницу свою перед Москвой прикрыть, а я тут как тут. Сделал так, как чиновники просили, и, получается, всех разом удовлетворил. Потом рапортую им помаленьку только то, что они слышать хотят, а сам в это время делаю то, что необходимо делать, чтобы истину открыть. И, заметь, после этого мне уже никто в этом не мешает.
- Что и первичный осмотр места происшествия есть?
- А то, - генерал от гордости расправил плечи. - Твой холёный американец был в таком непотребном виде, что его поначалу за умершего бомжа приняли.
- Как с коллегами из МВД в этом деле разошёлся?
- Есть до сих пор и среди ментов честные мужики. Не все ещё в холуи к бандитам подались. Позвонил мне об этом происшествии давнишний мой дружок - мент, а я уж как полагается подсуетился. Кстати, тебе известно, что твой Мушевски, прежде чем под машину попасть, зачем-то долго скрёб руками землю? Мои ребята из под его ногтей земли чуть ли не на клумбу наковыряли. Ноготки у американца длинные, ухоженные. Как у модной бабы.
- Установили откуда земля?
- Конечно. Из самого отдалённого Красноармейского района, а труп, между прочим, в соседнем районе близ трассы нашли.
- Данные на счёт Красноармейского района точные? Ошибиться не могли?
- В этом случае нет. Такой земли по составу больше нигде в области нет.
- А в соседних областях?
- Ты думаешь, что он больше суток с грязными ногтями ходил?
- И что ему могло в Красноармейском районе понадобиться?
- Самому до коликов в животе интересно. Самый отдалённый от областного центра район. Военных объектов там отродясь не было. С наркотой тоже туго, потому что денег у сельчан совсем нет. Живут только за счёт огородов да выращивания скотины. Туда распространители наркоты и те неохотно едут, потому что местные всё больше по спиртному промышляют.
- Неужели совсем наркоманов нет?
- Где их сейчас нет? Только там как к дури пристрастился, так сразу в город уезжай. В нём и деньгами разжиться легче, и наркотики на каждом шагу.
- Что же тогда могло Фила там так заинтересовать? Может быть пропавшие дети, которых могли использовать на органы?
- То- то и оно, что в этом районе за последние десять лет ни один ребёнок не пропал. Да и деревня хоть и большая, но все на виду. С этими перестройками в стране даже в извечно консервативной деревне отношения между жителями изменились. Зависть человеческая всех поедом ест, вот друг за другом и приглядывают. Вдруг у соседа телок жирнее или курица яйца крупнее несёт? Эх, что говорить?! – Круглов махнул рукой. - Там по нынешним временам самыми богатыми пенсионеры стали, которые последний год пенсии регулярно получают, да ещё работники специнтерната, которых американский фонд подкармливает.
- Может быть, он расследовал какие –то крупные махинации в фонде? Что это за богадельня, которой западники деньги дают? Туда кого – нибудь посмотреть посылали?
- Зачем кого - нибудь? Я сам там бывал. Зрелище, скажу тебе, не из приятных. Дети там психически ненормальные. Видно, что одеты нарядно, кормёжка хорошая, но само зрелище, конечно, впечатляет. Палаты, как тюремные камеры. Все с электронными замками, видеокамеры по новой моде стоят. Переговорил с главврачом, медперсоналом. Главврач там чеченец. Сразу после начала первой чеченской из Грозного к нам бежал.
- Ну и как он Вам?
- Отзывы о нём в селе самые положительные. Персонал, для которого он многое делает, не нахвалится им, даже легенды о нём слагает.
- Даже так? Интересно.
- Было это года четыре назад. Я тогда ещё депутатом не был, поэтому, за что информацию купил, за то и продаю. Рассказывают, выбивал он как-то в Думе деньги для своего интерната. Наши депутаты, естественно, давай роптать, что денег в бюджете на эти цели нет, то да сё…. Ну, короче, отказали. Так он им такое выдал, что те тут же единогласно проголосовали за выделение специнтернату необходимых средств и строительных материалов.
- Интересно, чем он их так пронять смог?
- По нашим временам поведение главврача какого-то специнтерната из тьмутаракани, да ещё имеющего чеченскую национальность, кажется, по меньшей мере, странным. Так открыто вступить в конфликт с местной властью, от которой ты напрямую зависишь…, - генерал на минуту задумался. - Чтобы так поступить, с какой стороны ни посмотри, в столице мощного покровителя надо иметь. Или не иметь мозгов вовсе. Этот дураком явно не выглядит, а, смотри ж, никого не побоялся и нашёлся, что слугам народа сказать.
- Я, - говорит, - работаю с вашими русским детьми и вижу, что живут они хуже скотины. Накормить нечем, крыша течёт, одежда вся ношенная – переношенная, персонала нет, так бедные дети чуть в дерьме не тонут. У нас на Кавказе вместо думцев старейшины, и, если бы они увидели, что так живут чеченские дети, а они ничего не предпринимают, старики в эту же минуту с позором сложили бы с себя полномочия и кинжалы себе в грудь воткнули. Какая Вы власть! Если бы вы действительно были настоящей властью, то те деньги, что вы на своих шлюх тратите и пропиваете на тусовках, больным детям отдали бы.
- Круто он их! – удивился москвич.
- Говорят, уходя, так дверью хлопнул, что в Думе портрет президента упал, - сообщил с улыбкой Круглов. - А у наших слуг народа это самая плохая примета.
- Неужели?
- Точно, - подтвердил Виктор Михайлович. - К отставке.
- Не знал… И что, сразу кинулись действовать, чтобы примета не сбылась?
- А ты как думал? В этот же день своим новым постановлением весь бизнес области данью обложили. Якобы добровольное спонсирование.
- Чего – чего, а это они умеют. - Виктор внимательно взглянул в глаза генерала и спросил.
- Ты, Виктор Михайлович, что-то мне не договариваешь. Или я не прав?
- Прав, тёзка, но опасаюсь, как бы человека зря не оболгать. - Генерал на минуту задумался. - Видишь ли, Витя, я после Афгана врага нутром чую. Всё в этой богадельне хорошо. Даже смертность ниже среднестатистической, а вот что-то там не так. Прошлый раз я в качестве интересующегося депутата там был. Прессу с собой подвязал, телевидение, чтобы не нужных подозрений не возникло. Они потом статьи хвалебные во всех газетах написали, и большой репортаж в новостях дали. Больше соваться мне туда не с руки, чтобы не спугнуть раньше времени. Пока ищу, кого в деревню внедрить можно.
- Могу чем – нибудь помочь?
- Денег бы мне на непредвиденные оперативные нужды. Есть тут толковый мужичок, у которого кто-то из родни в этой богадельне служит. Он уже и согласие дал в родное село вернуться и нам помогать, но денег на дом не хватает. Удивительно, но недвижимость и в захолустье до астрономических сумм поднялась.
- Думаю, это мы решим. Только вот в толк не возьму, чем может быть интересен этот интернат? Не оружие же они там складируют? Причём тогда пропажа детей?
- Пропажа детей, может быть и не причём, но вот тот факт, что к главврачу всё прибывают и прибывают родственники из Чечни, меня лично настораживает.
- Это как раз понять можно, - возразил Лебедев. - От войны и разрухи бегут туда, где спокойнее и сытнее.
- Есть сведения, что главврач целенаправленно выживает из интерната местных и заменяет их чеченцами. На сегодняшний день около семидесяти процентов персонала - сплошь его близкая и дальняя родня.
- Это тоже легко объяснимо. Рабочие места для родни нужны, вот и старается.
- Я, признаться, за выходцами с Кавказа никогда не замечал подобного рвения с убогими работать. Они лучше пойдут на рынок какой-нибудь тухлой рыбой торговать, чем горшки из - под больных детей таскать станут. Не кажется тебе, тёзка, что всё это делается с одной единственной целью, чтобы информация из богадельни наружу не выплеснулась?
- Надо бы туда какую – нибудь неожиданную проверку заслать. Например, по финансовой части.
- Во - первых, полной неожиданности не получится. Сдаётся мне, что у них во властных структурах и у нас, и у вас в столице мощные подвязки имеются, а, во-вторых, от департамента здравоохранения там проверку уже делали. Где-то с полгода назад.
- И что?
- Всё в ажуре оказалось. И скончавшиеся дети умерли от естественных причин, и органы у трупов все в наличии, и, что самое главное, с детьми там с виду хорошо обращаются. Деревенские даже злятся, что в местной школе для нормальных детей учителей не хватает, и обеды из-за безденежья отменили, а там и кормёжка отменная, и педагогов всегда комплект.
- Время сейчас такое, что на одном энтузиазме не проживёшь. Учителя тоже места ищут, где зарплату хотя бы регулярно платят, а там, судя по всему, и льготы, и надбавки. Фонд, по слухам, неплохие деньги подкидывает. Странно только, почему он на убогих, а не на здоровых детей внимание обратил.
- Страна, Витя, сильна своим генофондом. Крепкие тела и умные, с правильной направленностью головы, – самый мощный двигатель прогресса любого государства, а кому из иностранцев сильная Россия нужна? Дети – это будущее любой страны. Вот вражья сила и подрывает её изнутри. С одной стороны, умственно отсталых спонсируют, а, с другой, наводнили страну «культурой», как сейчас модно говорить «сносящей башню». Распространением сомнительных ценностей очень умело наносят удар в самое больное место – умы подрастающего поколения.
- Судя по твоим измышлением, будущее у нас у всех одно - жить среди идиотов и отъявленных отморозков.
- Ну, ты, краски-то не сгущай! – недовольно отозвался старый чекист. - Шансы пока есть, правда, если западникам последних нормальных детей не сдадим. Это, Витя, тонкая политика! Да, что это я тебе всё объясняю? Ты не хуже меня об этом знаешь.
- Может быть, мы зря в случае с этим фондом краски сгущаем? На Западе тоже порядочные и сердобольные люди есть.
- Не отрицаю. Вот только нутром я чую, что в специнтернате не всё ладно. Не зря, видимо, твой Мушевский договаривался с нашим журналистом об интервью на кабельном телевидении, которое собирался сразу после посещения этой богадельни дать.
- Откуда стало известно об интервью?
- Журналист один сразу после его гибели сообщил мне по телефону, что Фил пообещал ему за пять дней подготовить весь материал и выступить с сенсационным сообщением. Американец упомянул при этом, что хочет сначала у нас выступить, а потом только в своей газете статью опубликовать.
- Торопился, выходит?
- Похоже, что да. В тот же день, как из Польши вернулся, не откладывая, сразу никому не говоря, в нашу глухомань помчался.
- Мне бы с Вашим телевизионщиком встретиться. Организуешь?
- Поздно, Витя. Током его убило в студии.
- Убило или убили?
- Если убили, то очень профессионально. Подкопаться не к чему. У них и раньше в студии аппаратура барахлила. Обслуживающий персонал Скамницкого об этом ни раз предупреждал, но гонка за эфиром не позволяла надолго прекратить работу, и ремонт всё время откладывали.
- У меня что-то из головы пропавшие дети не идут.
- Думаю, пока с этим МВД должно разбираться. Нам сейчас нужно выяснить, кто твоему корреспонденту помог с праотцами встретиться, а у нас пока не одной существенной зацепки. Не знаем даже, как он на шоссе, где его машина сбила, оказался. Дорога безлюдная, и свидетелей найти не удалось. Как, к слову сказать, и его личную машину тоже. Не мог же он в такую глушь автостопом уехать?
- Неужели вообще ничего интересного нет?
- То, что сбили, когда он на обочине голосовал, и то, что машина не остановилась, ещё протащив его метров сто, тебе, думаю, не интересно. Так же, как и то, что сбил его скорее всего небольшой джип серебристого цвета.
- Почему же? Джип в глуши – это уже интересно. Автосервисы через агентуру проверяли?
- Витя, кто же во времена дикого капитализма своего клиента сдаст? Тот за срочный ремонт наверняка очень хорошие деньги отстегнул. Я тебе другую информацию для размышления подкину.
Москвич с интересом взглянул на генерала.
- Мой дружок мент, наковырявший мне из - под ногтей убиенного землицы, через день позвонил мне и сообщил, что дело Мушевски по приказу начальства отдали очень толковому следователю Огневу.
- Суета, - говорит, - по этому делу в управлении страшная. Из Москвы раз пять звонили. Срочно требуют результатов.
- Ничего удивительного. В конце концов, не каждый день на их территории и при странных обстоятельствах под колёсами машин известные западные корреспонденты гибнут.
- Всё это, конечно, так. Только старший следователь Огнев, посетивший утром морг, ещё часа два матерился, увидев труп американца, отмытый до стерильности. И что самое примечательное?
- Под ногтями совсем не было грязи, - догадался Лебедев.
- То - то и оно. Не знаю, чем уж они его так скребли, что почти весь грунт вместе с тканью удалён был. Допрошенный санитар, впрочем, и не отрицал, что ему впервые в жизни пришлось распаривать и отмывать покойника. До стерильности.
- Кто отдал распоряжение труп отмыть, выяснили?
- Сразу же. Дежуривший ночью и принимавший труп фельдшер расстарался.
- Удалось выяснить по чьему приказу?
- Божится, что по собственному. Милиционеры, которые ночью привезли труп, посоветовали:
- Ты тут его приведи в порядок. Судя по найденным документам, он - корреспондент крупной американской газеты. Завтра набегутся телевизионщики, опять на нас клепать начнут. Недавно только орали по всем каналам, что у ментов нет сочувствия ни к живым, ни к мёртвым.
- Что, действительно, орали?
- С месяц назад один из журналистов сделал серьёзную передачу о ДТП. Показал жуткие кадры, как у нас погибшие в авариях, дожидаясь труповозки, по полдня на самом солнцепёке на асфальте валяются. В общем, правду показал. Не секрет, что у нас часто изуродованный труп и прикрыть-то бывает нечем.
- Мимо, - говорит, - машины с детьми и экзальтированными женщинами проезжают, которые на всё это смотрят.
- Думаете простая случайность?
- Возможно. Он ему не только грязь из - под ногтей с кожей выгреб, всего стиральным порошком намыл и даже волосы феном уложил.
- Откуда такое рвение за нищенскую зарплату?
- Не иначе, как фельдшер стакан чистого спирта пообещал, да грешки прикрывать.
- Справки о санитаре навели?
- Навели, - как-то неприятно ответил генерал. - Некрофилом оказался, поэтому и службу такую выбрал.
- Разве за это теперь не привлекают?
- Ну, соблюдут законность, посадят его, а работать, кто будет? Условия труда скотские, зарплата только чтобы с голода ноги не протянуть. Кто туда нормальный работать пойдёт? Вот только такие и идут. Когда труп какой - нибудь симпатичной дамочки более недели в морге лежит, а у него в ночные смены, знаешь какая работоспособность просыпается?
- Не понял, - удивился Лебедев.
- Окоченевший труп, тёзка, некрофилов не возбуждает, а вот когда он с недельку полежит и мягким станет…
- Давай, Виктор Михайлович, тему сменим, иначе меня сейчас вырвет. Не к столу будь сказано. - Москвич нервно кашлянул, достал носовой платок и вытер им выступившие над верхней губой капельки пота. - Не удивляюсь, почему менты такие беспредельщики. Покопайся в этом дерьме лет пять, сам таким станешь.
- Это в тебе, Витя, ведомственная неприязнь говорит. Среди ментов нормальных мужиков не мало, только живётся им ещё хреновее, чем нам с тобой. Их не осуждать, а понимать надо. Кстати, ваши ЦРУшники, которые под видом корреспондентов сюда явились, тоже материал вовсю собирают. В том числе и в морге. Мы за ними немного приглядываем. Интересные контакты отслеживаем, направления поисков изучаем. Кстати, один из них сразу же, как только в наш город приехал, на встречу с Екатериной Дмитриевной очень решительно набивался. Видимо, про интерес твоего американца к психологам тоже был информирован.
- Интересное кино получается, - удивился Лебедев. – Так они с ней встречались?
- Пока не знаю, но в тот день, когда он аудиенции у неё просил, она его красиво так отшила. Это было накануне поминок твоей мамы. Сорок дней ей было.
- Я, конечно, конченый подлец. Не смог приехать на поминки и взвалил всё на Катю. Одними деньгами отделался. Наташка тоже «вескую» причину нашла... Разводиться мне, батя, пора. Живём как кошка с собакой. Сын, и тот мне говорит: «Я с такой стервой, как наша мать, дня бы прожить не смог. Ты, отец, - гигант, если все её закидоны вытерпеть можешь».
Генерал взглянул на москвича с сожалением, а тот не обратив на это внимания, продолжил:
- На тусовки нужные с Наташкой ходим. Благополучную семью изображаем, а придём домой, каждый в свою комнату, и по неделе не разговариваем.
- Смотрю, не любишь ты её.
- И не скрываю. Представь себе, она всегда знала, что я никогда её не любил.
- Женщине, Витя, всегда тяжело такое осознавать. Она существо более чувствительное и ранимое.
- Это Наташка-то? Ей и раньше только моя внешность нужна была, да престиж, что муж в КГБ служит. Сейчас тоже за моё положение и деньги держится. Знаешь, как она злилась, что мать зажилась и её квартиру в центре города нельзя продать?
- Даже до этого у вас дошло? – старый друг отца удручённо помахал головой. - Сочувствую. Что намерен предпринять?
- Разводиться буду.
- В нашей системе такие поступки не очень приветствуется, а тебе скоро генерала получать.
- Сейчас не социалистические времена и в столице на это давно закрывают глаза. Большая часть высшего руководства, уже не стесняясь, стала старых жён – соратниц на молодых и длинноногих менять. Видно, не у меня одного после перестройки «бес в ребро». Я, батя, в прошлый приезд сюда свою первую и, похоже, единственную любовь встретил, которую в своё время по глупости потерял. Она разведена и живёт одна. И чувства у нас обоих не только не остыли, но ещё более яркими стали. Если я и теперь не решусь связать с ней остаток дней, гореть мне в огне адовом.
- Ты уже был у неё?
- Нет ещё. Я только утром прилетел. Решил сначала делами заняться, а уж потом личные проблемы решать.
- Смотри, Витя, не опоздай. Видел я твою Ольгу. Красавица. Такую, даже у такого орла как ты, из - под носа увести могут.
- Ах ты, чертяка, старый чекист! Представляю, какое у тебя пухлое досье на меня, - по-доброму смеясь, сказал московский гость.
- А ты как думал? Не без этого, - так же весело ответил Круглов. – Рад буду, если последний рапорт в нём будет о твоей счастливой женитьбе.
Детектив Марго Корнер «Петля судьбы» ( опубликован целиком на нашем канале в разделе "старые статьи)
***** ссылка на автора обязательна