Придя уставшей с работы, Катя накинула свой халат и направилась в ванную, и тут в кармане обнаружила 'сюрприз' от которого чуть дар речи не потеряла, у мужа забегали глаза… Это был алый, словно закат над бушующим морем, кружевной бра, источавший аромат чужого, запретного сада.
Кровь молотом ударила в виски. Мир, до того уютный и знакомый, в одно мгновение рассыпался на осколки, словно старое зеркало от брошенного камня. В голове билась лишь одна фраза: "Что это? Чья это вещь?". Она выскочила из ванной, словно ошпаренная кипятком, и, не в силах сдержать бурю эмоций, швырнула "вещественное доказательство" измены прямо в лицо мужу.
"Объясни!" – выдохнула она, словно смертельно раненый зверь, собрав последние силы для предсмертного рыка. Взгляд ее, обычно ласковый и мягкий, сейчас был острым, как лезвие бритвы, готовый разорвать в клочья любую ложь.
Муж, будто пойманный с поличным вор, судорожно заметался глазами по комнате. На его лице проступили пятна, словно карту мира на старом пергаменте. Он что-то невнятно бормотал, пытался оправдаться, заплетался в словах, как муха в паутине. Каждое его слово, вместо того, чтобы успокоить, лишь подливало масла в огонь, превращая и без того пылающее пламя ревности в всепоглощающий пожар. "Милая, это не то, что ты думаешь…" – пролепетал он, но Катя уже ничего не слышала.
В этот момент она чувствовала себя так, словно ее предали все на свете, бросили в ледяную пустыню, где нет ни тепла, ни надежды. Внутри нее оборвалась незримая нить, связывающая два сердца в одно целое. И в этой тишине рухнувших надежд отчетливо прозвучал лишь один вопрос: "Неужели любовь – это всего лишь иллюзия, мираж, который исчезает при первом дуновении ветра?"
"Не то, что я думаю?" – передразнила Катя, скрестив руки на груди. "А что я должна думать, по-твоему? Что это бра – привет из параллельной вселенной? Или, может, фея крестная обронила, пока ты спал?" В голосе клокотала смесь ярости и истерического смеха. Казалось, сейчас она либо расплачется, либо начнет швырять в мужа все, что попадется под руку.
Муж, словно загнанный в угол щенок, вдруг выпрямился и выдал версию, достойную пера мастера комедии абсурда: "Это… это я для тебя купил! Сюрприз!" Катя едва не подавилась воздухом. "Для меня?! Серьезно? А ты уверен, что у тебя с глазами все в порядке? Или, может, ты перепутал меня с балериной Большого театра?" Она окинула себя критическим взглядом. "Хотя… может, в темноте и сойдет".
Наблюдая за его жалкими попытками выкрутиться, Катя почувствовала странное опустошение. Вся эта сцена, разыгранная по всем законам жанра "мыльная опера", вдруг показалась ей до смешного нелепой. "Знаешь что," – устало произнесла она, – "Хватит. Просто скажи правду. Иначе можешь собирать свои вещи и любоваться закатом над бушующим морем уже где-нибудь в другом месте." Она отвернулась, чувствуя, как внутри понемногу угасает ярость, уступая место ледяному безразличию. И ей было страшно, ведь безразличие часто хуже любой бури.
Мужчина застыл, словно муха в янтаре, пойманная в ловушку собственной лжи. Он метался взглядом по комнате, ища спасительную соломинку в этом море обличающей тишины. "Кать… ну, понимаешь… это… коллега… у нее день рождения… а я…" Слова застревали в горле, словно колючки, раня и без того истерзанную душу. Он понимал, что каждое слово, сорвавшееся с его губ, лишь сильнее затягивает петлю.
"День рождения? Коллега?" – в голосе Кати звенел хрустальный холод. "Ты серьезно? Ты хочешь сказать, что собирался преподнести это… эмм… 'произведение искусства' своей коллеге в качестве подарка?" Она покачала головой, словно стараясь стряхнуть наваждение. "Знаешь, дорогой, ты переплюнул все мои самые смелые фантазии. Ты гений абсурда!"
Тишина сгустилась, словно дым перед взрывом. "Уходи," – прошептала Катя, не поворачиваясь. "Уходи, пока я не вышвырнула это кружевное недоразумение вместе с тобой в окно. Уходи, пока между нами еще есть хоть что-то, кроме пепла."
Дверь тихо скрипнула, за ней погас свет. Катя осталась одна в полумраке комнаты, в которой еще витал призрак нелепой сцены. Ярость ушла, оставив после себя лишь выжженную землю. Безразличие, холодное и всепоглощающее, окутывало ее душу, словно погребальный саван. И в этой ледяной пустыне она отчетливо понимала: жизнь, как старый граммофон, заела на одной и той же пластинке предательства.
В пустоте комнаты тикали часы, отсчитывая не секунды, а, казалось, осколки разбитых надежд. Катя подошла к окну, в котором отражался ее собственный, потухший взгляд. "Граммофон предательства? Серьезно? Я же не мелодраматическая героиня!" – пронеслось в голове, и на губах появилась кривая усмешка. Нет, она не позволит себе погрязнуть в жалости. Жизнь – это не заезженная пластинка, а скорее… диджейский пульт с бесконечным количеством треков!
Внезапно в голове Кати вспыхнул озорной огонек. А что если… использовать это "кружевное недоразумение" во благо? Например, устроить тематическую вечеринку "Goodbye, Love!" с абсурдными конкурсами и главным призом – тем самым шедевром авангарда. Или продать его на аукционе, а вырученные деньги пожертвовать в фонд помощи жертвам… неудачных подарков! Вариантов – море!
Решение пришло мгновенно. Катя достала телефон и набрала номер своей лучшей подруги. "Привет, дорогуша! У меня тут такое произошло… В общем, готовься к самой безумной ночи в своей жизни! На повестке дня – перевоспитание предателей и превращение лимона в лимонад!"
И пока за окном занимался рассвет, в душе Кати рождалась новая мелодия. Мелодия свободы, иронии и невероятной жажды жизни. Граммофон замолк. Диджей берет пульт в свои руки!