Всеволод Эмильевич Мейерхольд — имя, без которого трудно представить историю театра XX века. Его называют режиссёром-революционером, создателем «театра условности» и педагогом, который учил актёра мыслить телом. Но за громким послужным списком стоит биография, где многое решалось не плавно, а резкими поворотами — как в спектакле, построенном на монтажных склейках.
Он родился 28 января (9 февраля по новому стилю) 1874 года в Пензе и при рождении носил имя Карл Казимир Теодор Майергольд. Семья была немецкой, лютеранской, многодетной: он стал восьмым ребёнком. Отец, Эмиль Фёдорович, занимался винодельческим делом и, по воспоминаниям, строго контролировал жизнь детей — даже их расходы. Зато мать, Альвина Даниловна, была человеком другого склада: она устраивала музыкальные вечера, собирала местную интеллигенцию и прививала детям вкус к искусству. В этом, по сути, и была первая «школа театра» будущего реформатора — не учебник, а атмосфера дома, где сцена могла возникнуть прямо в гостиной.
В гимназии Карл не блистал: его трижды оставляли на второй год. Курс 2-й Пензенской мужской гимназии он завершил поздно — в 1895 году. Ирония в том, что в этом же учебном заведении позже учился Иван Мозжухин, будущая звезда немого кино.
Здание гимназии сохранилось до наших дней и считается памятником федерального значения — любопытная деталь для тех, кто любит видеть историю «на месте».
Сразу после гимназии Мейерхольд отправился в Москву и поступил на юридический факультет Московского университета. Но законоведение оказалось лишь остановкой: театр тянул сильнее. В 21 год он совершил поступок, который символически разрывал с прежним кругом: принял православие и сменил имя на Всеволода — в честь любимого писателя Всеволода Гаршина. Это было не просто новое имя в паспорте, а культурный выбор: желание стать «своим» в русской традиции не по происхождению, а по внутреннему решению.
В 1896 году Мейерхольд перешёл на 2-й курс Театрально-музыкального училища Московского филармонического общества — в класс Владимира Немировича-Данченко. Это уже был прямой вход в будущую театральную элиту страны. В 1898 году он окончил училище и вместе с другими выпускниками вступил в труппу создаваемого Художественно-общедоступного театра (будущего МХТ). В спектакле «Царь Фёдор Иоаннович», которым театр открылся 14 (26) октября 1898 года, Мейерхольд играл Василия Шуйского.
На сцене МХТ он работал как актёр и успел сыграть заметные роли: Треплева в «Чайке», Тузенбаха в «Трёх сёстрах» (став первым исполнителем этой роли на русской сцене), принца Арагонского в «Венецианском купце», Иоанна Грозного в «Смерти Иоанна Грозного», Иоганнеса в «Одиноких». Казалось бы, карьера складывается в самом «правильном» месте. Однако уже в 1902 году Мейерхольд покинул Художественный театр и ушёл в самостоятельную режиссуру.
Первый большой самостоятельный период связан с Херсоном. Вместе с Александром Кошеверовым он возглавил труппу; со второго сезона, после ухода партнёра, она получила название «Новая драма» (Товарищество новой драмы). С 1902 по 1905 годы было поставлено около 200 спектаклей — цифра, которая показывает, каким темпом он жил и работал.
В 1905 году Константин Станиславский пригласил Мейерхольда подготовить спектакли для Театра-студии на Поварской. Задум был амбициозным, но союз оказался коротким: Станиславский и Мейерхольд слишком по-разному понимали задачи студии. Постановки, подготовленные Мейерхольдом, Станиславский не счёл возможным показывать публике, и студия вскоре закрылась. Позднее Станиславский сформулировал претензию предельно жёстко: режиссёр, по его мнению, «закрывал собой артистов», превращая их в материал для красивых мизансцен, а при нехватке техники у актёров замысел становился теорией.
После этого Мейерхольд снова вернулся «вне столицы», но уже в 1906 году его позвала в Петербург Вера Комиссаржевская. Он стал главным режиссёром её Драматического театра и за один сезон поставил 13 спектаклей — от «Гедды Габлер» и «Сестры Беатрисы» до «Жизни человека». В 1907 году он поставил блоковский «Балаганчик», и именно с этого момента всё громче звучит то, что позже назовут «театром условности»: не копирование жизни, а демонстрация театра как особого мира со своими законами.
Дальше — Александринский театр, одна из самых статусных площадок имперской России. Здесь Мейерхольд поставил целую галерею работ: от «У царских врат» Гамсуна и «Дон Жуана» Мольера до «Грозы» Островского и «Маскарада» Лермонтова (1917). Он работал и в музыкальном театре: в 1911 году в Мариинке поставил «Орфея и Эвридику» Глюка (с художником Александром Головиным и балетмейстером Михаилом Фокиным).
Октябрь 1917 года Мейерхольд принял безоговорочно. Вместе с Блоком, Маяковским, Ивневым и художником Натаном Альтманом он пришёл в Смольный заявить о готовности сотрудничать с новой властью. В 1918 году он вступил в РКП(б) и поставил «Мистерию-буфф» Маяковского. Его путь в гражданскую войну был опасным: Крым, Кавказ, смена властей, аресты белой контрразведкой. Затем — работа в Наркомпросе: с сентября 1920 по февраль 1921 года он заведовал Театральным отделом.
В 1920-х Мейерхольд формулирует и продвигает свою программу «Театральный Октябрь», а вместе с ней укрепляется то, что станет его главным педагогическим наследием — биомеханика. Её преподавали уже в 1918 году как теорию движений, а в 1921 году этот термин закрепился в его практике сценического движения. В 1920 году в Москве был создан театр, который станет его символом — будущий ГосТиМ (с разными названиями в первые годы), а в 1926 году он получил статус государственного. Параллельно Мейерхольд руководил Театром Революции.
Он ездил за границу: в 1930 году театр успешно гастролировал, но сам Мейерхольд, по воспоминаниям Михаила Чехова, возвращался в СССР сознательно, «из честности», даже понимая возможный трагический конец. В 1934 году Сталин посмотрел спектакль «Дама с камелиями» и остался недоволен. Началась кампания критики с обвинениями в эстетстве; известен эпизод с письмом Зинаиды Райх Сталину. 8 января 1938 года театр Мейерхольда был закрыт.
Станиславский в мае 1938 года предложил ему работу в своём оперном театре. После смерти Станиславского Мейерхольд стал главным режиссёром и продолжал работу (в том числе над «Риголетто»). Последней его режиссёрской задачей стал план выступления студентов института имени Лесгафта на параде физкультурников в Ленинграде. Последний публичный триумф — овации на Всесоюзной режиссёрской конференции и речь, ставшая финальным выступлением.
20 июня 1939 года Мейерхольда арестовали в Ленинграде. В Москве обыскали квартиру, а его жена Зинаида Райх протестовала против методов сотрудников НКВД — это зафиксировано документально. 15 июля 1939 года Райх была убита. После пыток Мейерхольд подписал «нужные» показания, но затем писал Молотову письмо-исповедь, где отрицал шпионаж и подробно описывал избиения. 1 февраля 1940 года Военная коллегия Верховного суда приговорила его к расстрелу, 2 февраля приговор был исполнен в Москве.
Реабилитация пришла позже: в середине 1950-х его имя официально очистили, но точные сведения о гибели и месте захоронения семья получила лишь спустя десятилетия.
Внучка Мария Валентей установила памятник на могиле Райх на Ваганьковском кладбище, а в конце 1980-х узнала, что прах Мейерхольда находится в общей могиле на территории Донского монастыря.
Парадокс этой биографии в том, что Мейерхольд оказался одновременно человеком власти и жертвой её механизма; человеком дисциплины и символом художественной свободы. А его театр, построенный на условности, ритме и биомеханике, продолжает жить в современной режиссуре как система координат: даже те, кто спорит с Мейерхольдом, спорят уже внутри пространства, которое он расширил.
Читайте также статьи:
От спортивной гимнастики к балетной славе. История успеха Анжелины Воронцовой
На сцене и в жизни: путь Алексея Шейнина. Как живет актер?
Георгий Данелия: человек, который снимал грустные комедии и жил, как в кино