Я сначала не поняла, что это он.
Просто мужчина в сером пальто. Высокий. Уверенный.
Я прошла мимо.
И только потом — будто кто-то толкнул в спину — обернулась.
Дима.
Я остановилась так резко, что женщина позади меня едва не врезалась в тележку.
А рядом с ним шла она.
Светлая куртка. Аккуратная причёска. Каблуки, по которым сразу видно — не ради красоты, а потому что удобно.
Он что-то сказал.
Она наклонилась ближе.
Он рассмеялся.
Не громко.
По-настоящему.
У меня внутри что-то неприятно сжалось.
«Он так давно не смеялся»
Смеялся ли он так со мной в последние месяцы?
Я поймала себя на том, что перебираю в голове:
как он уходил по утрам,
как отвечал коротко,
как перестал спрашивать, как прошёл день.
А я — как раздражалась.
Как смотрела в телефон.
Как отвечала через паузу.
Я пошла за ними
Глупо.
Знаю.
Но ноги сами понесли.
Они шли не быстро.
Он нёс пакет.
Она держала его под руку.
Спокойно.
Без показухи.
От этого было хуже.
Если бы они шли, прижавшись, мне было бы проще.
Можно было бы злиться.
А тут — будничная близость.
Та, которая появляется не в первый месяц.
В кафе
Они сели у окна.
Я встала у витрины с пирожными.
Сделала вид, что выбираю.
Сердце билось в горле.
Он заказал вино.
Не глядя в меню.
Она кивнула.
Как будто заранее знала.
Я вспомнила, как он со мной всегда спрашивал:
— Белое или красное?
И внутри что-то перекосилось.
Разговор
Я не собиралась подслушивать.
Честно.
Но кафе было маленькое.
— Ты тогда всё правильно сделал, — сказала она.
Я напряглась.
— Думаешь?
— Да. Ты долго терпел.
Он помолчал.
И это молчание показалось мне громче слов.
— А она? — спросила женщина.
— Что — она?
— Ты иногда думаешь о ней?
Он выдохнул.
— Иногда. Но возвращаться? Нет.
У меня пересохло во рту.
Не потому что больно.
Потому что слишком спокойно он это сказал.
В голове стало тесно
Я всегда рассказывала:
— Он не выдержал.
— Ему стало скучно.
— Захотел другую жизнь.
Это звучало аккуратно.
Как будто никто особо не виноват.
Но в голове вдруг полезли сцены, которые я обычно пролистывала.
Как я переписывалась в раздевалке спортзала.
Как выключала звук, когда он входил в комнату.
Как говорила:
— Это просто коллега.
И почти верила.
Андрей
Тренер.
Писал: «Ты где пропала?»
Я отвечала.
Ничего такого.
Кроме того, что прятала телефон.
Кроме того, что улыбалась, читая сообщения.
Кроме того, что раздражалась, когда Дима спрашивал:
— Ты с ним часто общаешься?
— Ты накручиваешь.
Я это произнесла с таким видом, будто он меня оскорбил.
Счёт
Когда принесли счёт, она потянулась за картой.
Он накрыл её пальцы.
Что-то сказал.
Тихо.
Она убрала руку.
И мне стало почему-то холодно.
От этого жеста.
Не щедрого.
А привычного.
Я могла уйти
Сто раз могла.
Но осталась.
Как будто должна была досмотреть до конца.
Она пошла в сторону туалета.
Он остался сидеть.
Смотрел в окно.
С тем же лицом, с которым раньше стоял у балкона вечером.
И вдруг я вспомнила.
Ту ночь.
Когда он спросил:
— Ты мне изменяешь?
Я даже рассмеялась.
— Ты с ума сошёл?
А он просто кивнул.
И больше не спрашивал.
Финал
Они вышли вместе.
Он накинул ей шарф.
Она позволила.
Как делают те, кому не нужно доказывать.
Я стояла среди витрин и чувствовала, как внутри поднимается странная смесь.
Не ревность.
Не злость.
Скорее неприятное узнавание.
Возможно, он ушёл не потому, что разлюбил.
А потому что устал сомневаться.
И выбрал того, с кем не приходится задавать вопросы.
Я не знаю, счастливы ли они.
И не знаю, была бы я счастливее, если бы в тот год вела себя иначе.
Но впервые за всё время после развода мне стало неуютно в собственной версии этой истории.