В далёкой провинции, за тысячи километров от столичного шума, автомобиль оказался в кольце толпы. Люди, скандируя имя пассажира, прижимались к стёклам, а затем начали раскачивать машину. Женщина, сидевшая внутри, испытала настоящий ужас, опасаясь, что транспорт вот-вот перевернётся. Однако пожилой мужчина с добрым лицом, виновник такого ажиотажа, сохранял абсолютное спокойствие, словно подобное происходило с ним ежедневно. Это был не рок-идол и не политический деятель. В машине находился Владимир Ухин, которого вся огромная страна знала просто как «дядю Володю».
Он озарял экраны улыбкой для тридцати миллионов малышей, укладывая их спать, но его собственная жизнь была далека от безоблачной сказки. В ней нашлось место и предательству коллег, и коварным доносам, и мучительной борьбе с алкоголем, и отцовству, которое пришло тогда, когда другие уже нянчили внуков. Это была судьба человека, чья доброта на экране скрывала глубокие личные драмы.
Эхо прошлого: отцовская тень и собственный путь
Владимир Ухин рос в семье, где царила атмосфера интеллигентности и научных изысканий. Его отец, Иван Иванович, был выдающимся учёным, гордостью Тимирязевской академии. Но в конце тридцатых годов его блестящая карьера оборвалась по классическому советскому сценарию: завистливый коллега, не выдержав чужого успеха, сфабриковал лживый донос. Разбираться в деталях никто не стал — молодого профессора лишили всех званий и отправили в далёкую ссылку в Сибирь.
Именно в Омске появился на свет Владимир, унаследовавший черты обоих родителей. От матери, Александры Васильевны, ему достались пышные волнистые волосы и артистический дар, от отца — пронзительно-голубые глаза. Ирония судьбы заключалась в том, что спустя десятилетия сын повторит трагический путь родителя, став жертвой клеветы завистника, мечтавшего занять его место под солнцем.
До мира телевидения было ещё очень далеко. Ухин долго находился в поиске своего призвания, меняя совершенно разные профессии. Сначала, следуя наставлениям отца, он три года посвятил сельскохозяйственному институту, но быстро осознал, что работа на земле не для него. Позднее он вспоминал:
«В военные годы школьником до изнеможения сажал и копал картошку на бескрайних полях, помогая фронту, и, видимо, тогда навсегда отбил охоту к аграрному труду».
Следующей ступенью стал диплом спортивного психолога — Владимир даже имел разряды по волейболу, лыжам и шахматам. Но и здесь душа не находила покоя. Лишь в двадцать семь лет Ухин решился на кардинальный поворот: он отправился в Москву и поступил в эстрадное училище. Мать, Александра Васильевна, беспокоилась, что фамилия «Ухин» звучит слишком простовато для артиста, и предлагала сыну взять её девичью — Олеандров. Владимир категорически отказался, не желая обидеть отца, чью фамилию носил с гордостью.
Путь к всенародной любви: от диктора до «Володи-сан»
Попасть на телевидение в те годы было невероятно сложно. Отбор был жесточайшим: кандидатов проверяли на здоровье, дикцию, внешность, досконально изучали биографию. Любая оговорка в эфире грозила штрафом, повторная — немедленным увольнением. Ухина приняли, но долго не могли найти ему подходящее применение. Новости он читал с трудом — слишком сильно волновался, находясь в кадре.
Его звёздный час наступил в 1964 году, когда на экраны вышла программа «Спокойной ночи, малыши!». Ухину, с его врождённым обаянием и теплотой, эта роль подошла идеально. Он стал первым ведущим и почти два десятилетия оставался единственным мужчиной в исключительно женском коллективе телепередачи.
Вторая волна невероятной популярности настигла его совершенно неожиданно — в далёкой Японии. В середине семидесятых годов советских дикторов начали отправлять за границу для ведения передач на русском языке. Ухин оказался одним из первых. Японцы были в полном восторге от советского диктора. Он вёл передачу «Говорим по-русски» с куклами Катей и Петей, и этот формат настолько полюбился местной аудитории, что после возвращения Ухина в Москву японские телезрители буквально завалили руководство письмами с настойчивой просьбой вернуть «Володю-сан».
С японским периодом связана история, которая со временем превратилась в анекдот, но самому Ухину стоила немалых нервов. Оказавшись в японском универмаге, он, привыкший к довольно скудному советскому ассортименту, растерялся от невиданного изобилия товаров. Когда к нему подошла продавец, Ухин от неловкости схватил первый попавшийся серый галстук и поспешил к кассе.
На кассе выяснилось нечто шокирующее: невзрачный на первый взгляд аксессуар стоил баснословных денег — он оказался эксклюзивным изделием от Ива Сен-Лорана, выпущенным лимитированной серией. Отказываться было стыдно — советская гордость не позволяла «терять лицо» перед иностранцами. Владимир расплатился, отдав больше половины месячной зарплаты, и затем месяц жил впроголодь. Зато японцы, для которых галстук был важнейшим маркером статуса, решили, что этот русский диктор — невероятно богатый человек.
Цена успеха: зависть, доносы и болезненные слухи
Успех, как это часто бывает, имел и свою обратную сторону. Коллеги, наблюдавшие за частыми японскими командировками Ухина, не могли скрыть своего раздражения. В Гостелерадио посыпались анонимки. «Доброжелатели» писали, что товарища Ухина нельзя выпускать за границу, потому что он якобы запойный алкоголик и позорит страну своим поведением.
Слухи о пристрастии к спиртному преследовали его на протяжении всей жизни. Его первая жена, Нина Зубкова, с которой они познакомились ещё в Омске, делилась с журналистами страшными подробностями: о запоях, избиениях, лечении в клинике, откуда он раз за разом сбегал. Она утверждала, что именно алкоголь стал причиной краха их брака.
Однако вторая супруга диктора, Наталья, рисует совершенно иную картину. По её словам, за тридцать лет совместной жизни она ни разу не видела мужа пьяным, хотя он и мог позволить себе пару-тройку рюмок по праздникам. Она была абсолютно уверена: доносы писали завистники, жаждавшие занять место Ухина в заграничных поездках и насладиться теми привилегиями, которые давала работа за рубежом.
Как бы то ни было, власть отреагировала безжалостно. Разбираться, правдивы ли доносы, никто не стал — Ухина срочно отозвали из Японии в Москву, перестраховавшись по принципу «дыма без огня не бывает». Вместо него в Страну восходящего солнца позже стали отправлять Ангелину Вовк.
Вторая попытка счастья: любовь после сорока
После болезненного развода с первой женой «дядя Вова» более десяти лет оставался холостяком. С Натальей, которая в итоге стала главной женщиной в его жизни, он знакомился дважды, и каждый раз это была новая страница в их истории.
Первая встреча произошла на «Мосфильме», где молодая Наташа работала секретарём. Ухину тогда было чуть за сорок — подтянутый, с густыми волосами и ярко-голубыми глазами, он производил впечатление человека, сошедшего со страниц поэтических произведений. Он зашёл в приёмную, попросил телефон, они пару раз сходили в ресторан, но роман не получил развития. Владимир, вероятно, решил не морочить голову юной девушке и просто исчез.
Вторая встреча случилась спустя десять лет на премьере какого-то фильма. Теперь это были отношения двух взрослых, состоявшихся людей: ему уже было за пятьдесят, ей — тридцать. Уже через месяц Ухин вручил Наталье ключи от своей квартиры, приглашая её в свою жизнь.
Его холостяцкое жилище оказалось настоящим проходным двором. Когда поклонники останавливали его на улице и просили дать автограф, он считал своим долгом пригласить их к себе домой на чай. Телефон в его квартире раскалялся от звонков поклонниц, которые не стеснялись в выражениях. Женщины звонили, оскорбляли Наталью, требовали, чтобы она убралась из его жизни. Однажды Наталья вышла из ванной и застала на кухне невероятную картину: Владимир спокойно пил чай с какой-то девушкой.
«Наташа, знакомься, это Лена. А это Наташа, моя жена»,
— невозмутимо представил их Ухин.
Наталья, вместо того чтобы устроить скандал, села пить с ними чай. Возможно, именно это её спокойствие и покорило Ухина, заставив его окончательно осознать, что он нашёл свою единственную.
Они поженились тихо, отметив свадьбу в квартире с роднёй, самыми близкими друзьями и несколькими салатиками. Свидетелем на этом скромном, но искреннем торжестве был актёр Александр Белявский.
Позднее отцовство: страх и безграничная любовь
Детей у пары не было целых десять лет. Они уже смирились с мыслью, что старость встретят вдвоём, планировали, как будут гулять и читать книги, когда Владимир выйдет на пенсию. Ему было уже за шестьдесят, когда после одного из застолий Наталье стало плохо. Врач огорошил диагнозом: это не отравление, а беременность.
«Поздновато…»
— только и сказал Ухин, узнав невероятную новость.
Рождение сына Ивана полностью перевернуло его сознание. Радость отцовства смешивалась с диким, всепоглощающим страхом: хватит ли сил вырастить? Успеет ли он поставить парня на ноги? Этот страх стал навязчивой идеей. Владимир Иванович полностью отказался от спиртного, решив, что даже несколько рюмок могут сократить его жизнь, а он не имеет права так рисковать, когда на нём лежит такая огромная ответственность. Сына он любил безумно. Когда Ваня, будучи уже подростком, задерживался на улице с друзьями, знаменитый диктор не ложился в постель, а сидел на стульчике в прихожей, карауля дверь, пока сын не вернётся домой.
Закат эпохи: забвение и новые испытания
Покой, о котором так мечтал Ухин, так и не наступил. В начале девяностых годов отдел дикторов был расформирован, и Владимир Иванович оказался не у дел. Телевидение стремительно молодило свои кадры, новые форматы вытесняли «старую гвардию». В 1994 году его попытались вернуть в эфир «Спокойной ночи, малыши!», но через два месяца он ушёл сам — время изменилось, и он чувствовал себя лишним на современном телевидении, не вписываясь в новые реалии.
Чтобы прокормить семью, 65-летний Ухин вынужден был мотаться по гастролям. Судьба занесла его в совершенно неожиданную компанию: он стал ведущим концертов группы «Ласковый май». Продюсер Андрей Разин вспоминал, что «дядя Вова» стал для детдомовцев Шатунова и Серкова кем-то вроде отца, наставлял их, давал мудрые советы, рекомендовал книги, пытаясь привить им вкус к прекрасному.
Это было странное и тяжёлое время. Доверчивый Ухин часто становился жертвой мошенников. Организаторы концертов обманывали его на деньги, знакомые брали в долг крупные суммы и бесследно исчезали. Однажды аферисты уговорили его вложиться в покупку земли в Крыму — в итоге исчезли и деньги, и сами «продавцы». Когда жена ворчала на его простодушие, он лишь разводил руками и виновато говорил:
«Вот такой вот я. Что поделать?»
Здоровье диктора неумолимо сдавало. Инсульт, а затем и серьёзные проблемы с памятью вынудили его окончательно уйти со сцены. В последние годы он с трудом передвигался по квартире, его дни были наполнены болью и забвением. Но даже после смерти телевидение не оставило его в покое. На съёмках программы памяти Ухина вдруг появилась его первая жена и снова начала рассказывать о его пьянстве, вынося на публику старые обиды. Наталью, вдову, это ранило до глубины души. Она не понимала, зачем современному телевидению нужна эта грязь, вместо того чтобы рассказать, как он сутками работал и как его искренне любили дети, для которых он был настоящим другом.
Для неё он так и остался идеальным мужчиной, который ждал сына до полуночи на табуретке в коридоре, покупал дорогущие галстуки, чтобы не потерять лицо перед иностранцами, и приводил домой совершенно незнакомых людей, чтобы выразить благодарность лишь за то, что они его узнали. Это был человек с большим сердцем и непростой судьбой, чья доброта оставила след в миллионах детских сердец.
Его доброта и наивность, ставшая причиной многих бед, была и его главной силой. Он оставил после себя не только образ «дяди Володи», но и память о человеке, который, несмотря на все испытания, сохранил чистоту души и способность любить.
Что вы думаете о судьбе Владимира Ухина — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.