В один из погожих выходных дней 1934 года в ленинградском парке появилась необычная девочка. Её короткое платье, сандалии на босу ногу и задорные косички привлекали внимание. Она подошла к группе мальчишек, увлечённо игравших в лапту. Один из них, не отрываясь от бутерброда, небрежно бросил ей биту: «Поиграй за меня, пока я ем». Новенькая неуклюже взмахнула ею, промахнувшись раз, затем другой. Недолго думая, пацаны набросились на неё, повалили на землю и начали тузить.
От серьёзной расправы её спасла парковая садовница, разогнавшая хулиганов. Женщина вытерла перепачканное лицо пострадавшей и, дав ей мягкий толчок для ускорения, велела не реветь и бежать домой к маме. Но «девочка» не проронила ни слезинки. Она отряхнулась и направилась к телеграфу. Оттуда в киностудию ушло лаконичное сообщение:
«Я согласна играть в вашем фильме. Срочно высылайте сценарий. Янина».
Этой «школьницей» оказалась 25-летняя Янина Жеймо, дома у которой уже подрастала собственная четырёхлетняя дочь. Этот эксперимент она устроила намеренно, чтобы убедиться: поверят ли ей настоящие дети, если она возьмётся изображать их ровесницу? Они поверили — и даже приняли за свою, одарив тумаками.
Цирковая колыбель и роковой ксилофон
Янина выросла на глазах у публики, ведь её корни уходили глубоко в цирковое искусство. Её дед, Вацлав Жеймо, сын врачей, однажды сбежал из дома, примкнув к бродячему цирку, где освоил мастерство канатоходца и клоуна. Эту страсть к кочевой жизни и арене он передал своим потомкам. Уже в 1912 году на афишах провинциальных городов вместо «5-Жеймо-5» появилось «6-Жеймо-6», когда к труппе присоединилась трёхлетняя Янина, виртуозно игравшая на барабане.
Детство будущей звезды прошло в фургонах, сотрясавшихся на дорогах Урала и Сибири. Однажды, во время переправы через замёрзшую реку, лёд не выдержал, и весь реквизит вместе с раскрашенным вагончиком ушёл под воду. Семья чудом избежала гибели.
В цирке не существовало скидок на возраст. Янина освоила гимнастику, верховую езду и стала музыкальным эксцентриком. Именно музыкальные номера сыграли роковую роль в формировании её физического облика. В семейном шоу использовался тяжёлый ксилофон. После безвременной кончины отца, когда Янине исполнилось всего 14 лет, именно ей пришлось таскать этот инструмент.
Девушка приноровилась носить его на голове. Постоянная нагрузка на неокрепший позвоночник привела к тому, что её рост остановился на отметке 148 сантиметров. Хрупкая фигурка, которую режиссёры будут эксплуатировать десятилетиями, стала печальным результатом тяжёлого детского труда.
Отец Янины ушёл из жизни нелепо. Пытаясь избежать призыва в армию, он, по совету приятеля, буквально привил себе туберкулёз, надеясь на отсрочку от службы из-за лёгкой формы болезни. Однако недуг вышел из-под контроля, и он очень быстро «сгорел».
Оставшись без главы семьи и привычного уклада, Жеймо с матерью и сёстрами осели в Петрограде. Цирковые номера без отца и деда рассыпались, и Янина, обожавшая фильмы с Мэри Пикфорд, решила штурмовать кино.
Первые шаги в кинематографе
Поступать в мастерскую ФЭКС (Фабрика эксцентрического актёра) Янину привёл на своих плечах знакомый клоун-великан, с которым она готовила цирковой номер. Он усадил её на плечи, потому что его походка была широкой, а миниатюрная девушка никак не могла его догнать и каждую минуту просила дать передышку. На экзамене Григорий Козинцев попросил её выполнить гимнастический трюк на кольцах. Янина была настолько мала, что не дотягивалась до колец, и режиссёру пришлось самому подсаживать её, придерживая за талию.
Её приняли. Но первый же опыт в кино едва не заставил её навсегда оставить профессию. В фильме «Мишки против Юденича» наставник Григорий Козинцев дал ей роль мальчика. Увидев себя на экране во время просмотра первых отснятых сцен — в лохмотьях, грязную, с ног до головы в сене, — Янина испытала физическую боль, словно ей удаляли зуб без наркоза.
Она ехала домой в трамвае и рыдала так горько, что кондуктор поинтересовался, не умер ли у неё кто-то. Янина кивнула и сквозь слёзы выкрикнула: «Я!». В тот момент она действительно хоронила себя как актрису. Но Козинцев всё же уговорил её вернуться на съёмочную площадку.
К 25 годам Янина Жеймо стала настоящей звездой. После фильма «Подруги» к ней приклеилось прозвище «Пуговица». Письма на «Ленфильм» так и приходили: «Пуговице». Поклонники не давали ей прохода, а дети-беспризорники приезжали даже из Сибири, требуя, чтобы она устроила их в кино, уверенные, что «своя» поможет.
Любовь, война и горькое предательство
Личная жизнь артистки в этот период бурлила не меньше, чем карьера. Первый брак с актёром Андреем Костричкиным, от которого Янина родила дочь, распался из-за пристрастия супруга к картам. Муж был крайне азартным игроком, пропадал в компаниях, да к тому же завидовал растущей популярности жены.
Однако вскоре, на съёмках фильма «Моя Родина», Янина встретила человека, которого считала главной любовью своей жизни — режиссёра Иосифа Хейфица. Интеллигентный, красивый, он представлялся ей настоящим принцем. Они поженились, и вскоре у них родился сын Юлий. Это было время абсолютного счастья: они объединили две квартиры в одну огромную, обставили её мебелью из карельской берёзы, принимали гостей.
Казалось, что эта идиллия будет длиться вечно. Но летом 1941 года, когда Янина с детьми отдыхала на даче в Лисьем Носу, калитку распахнул запыхавшийся сосед и прокричал: «Почему вы не пакуете вещи?! Разве вы не видите самолёты?!».
Война безжалостно расколола семью. Хейфиц застрял на съёмках в Ташкенте, детей успели отправить в эвакуацию в Алма-Ату, а Янина осталась в Ленинграде. Она не могла бросить больную сестру и считала бегство «нетоварщеским» поступком.
В блокадном городе миниатюрная «Пуговица» превратилась в настоящего бойца. Днём она снималась в агитационных роликах, а по ночам дежурила на крышах, туша зажигательные бомбы. Её экипировка — ватник, огромные сапоги, каска, винтовка — делала её похожей на солдата Швейка. Однажды в темноте часовой принял её за мальчишку и пинком сбросил в траншею, опасаясь, что этот «маленький смельчак» получит осколочное ранение.
Пайка в 125 граммов хлеба не хватало. Янина, как и все ленинградцы, превратилась в живой скелет. Но даже в этом аду случались удивительные моменты. Директор кинотеатра однажды вручил ей подарок за бесплатное выступление. Дома, развернув бумагу, Янина, её сестра и друзья увидели настоящий торт. Они бросились кипятить воду для «чая» (просто кипятка с травами и листьями деревьев), но в этот момент взрывной волной выбило стёкла, и торт оказался усыпан осколками. Выбрасывать его не стали — ели, осторожно убирая стекло.
В конце 1941 года руководство студии буквально вынудило Янину эвакуироваться. С собой у неё был мешок с вещами мужа — она везла Хейфицу шубу и тёплые ботинки, совершенно забыв о себе. У самолёта возникла заминка: вес багажа был ограничен, а шуба оказалась слишком тяжёлой. Янина находчиво предложила лётчикам взвесить её вместе с мешком и сравнить с весом крупного пассажира с маленьким чемоданом. Лётчики посмеялись и в итоге впустили её.
Добираться до семьи пришлось не только самолётом, но и поездами. Путь, из-за вражеских ударов, должен был занять несколько месяцев. И тут произошла трагедия. Эшелон, на котором Янина должна была ехать, разбомбили под Тихвином. Пошёл слух, что Жеймо погибла.
Эта весть достигла Ташкента, где находился Иосиф Хейфиц. Он погоревал… и вскоре нашёл утешение в объятиях другой женщины. Когда спустя два месяца «воскресшая» Янина добралась до Алма-Аты к детям, её встретила страшная правда.
Дочь вспоминала момент встречи: к дому подъехал автобус, из него вышла мама — невероятно худая, в юбке в красный горох. Девочка бросилась к ней с криком:
«Я знала, что ты жива!».
Хейфиц примчался из Ташкента с повинной. Но Янина, которая везла через всю страну его тёплые, тяжёлые вещи и выжила в блокаде мыслью о встрече с ним, простить предательства не смогла. Она вычеркнула своего «принца» из жизни мгновенно и навсегда.
«Волшебное лекарство» и роль всей жизни
Разрыв подкосил Янину сильнее, чем бомбёжки. Началась тяжелейшая депрессия. Она сидела в комнате, глядя в одну точку, и обдумывала возможность добровольно уйти из жизни.
Спасение пришло неожиданно. Молодой врач дал ей «уникальную инновационную микстуру», которую велел пить строго по часам. Спустя месяц, когда Янина снова начала улыбаться и искренне радоваться жизни, она пришла благодарить доктора и спросила:
«А из чего вы это волшебное лекарство делаете?».
Тот отвёл её в каморку и показал на водопроводный кран:
«Вот ваше лекарство».
Это была простая вода, эффект плацебо.
Выбраться из душевной ямы помог ещё и давний друг, польский режиссёр Леон Жанно. Он был рядом в самые чёрные дни, и в благодарность за преданность Янина вышла за него замуж.
После войны страна лежала в руинах, и людям как воздух была нужна сказка. Сценарист Евгений Шварц написал «Золушку» специально под Жеймо.
Ситуация была парадоксальной: 37-летней женщине, матери двоих детей, пережившей блокаду и предательство, предстояло играть 16-летнюю девочку. Художественный совет сомневался. Пробовали молоденькую балерину, но Шварц и режиссёры настояли на Янине.
Снимали в тяжелейших условиях. Павильоны «Ленфильма» не отапливались. Актёры, изображавшие гостей на балу, кутались в платки и валенки, сбрасывая их только по команде «Мотор!». Роскошные платья шили из занавесок, а хрустальные туфельки были созданы специально под крошечную ножку Жеймо — 31-го размера.
Фильм вышел в 1947 году и имел оглушительный успех. Янина сыграла так, что никто не заметил ни возраста, ни усталости в её глазах. Она порхала в кадре, излучая свет. Зрителям Янина очень понравилась, но вот Сталин недолюбливал актрису. Ему нравились статные, высокие дивы вроде Любови Орловой, а глядя на маленькую Жеймо, он недоумевал:
«Разве могут быть такие актрисы?».
Имя Янины регулярно вычёркивали из наградных списков.
Закат звезды и возвращение домой
В тот период в жизни «принцессы» тоже было мало сказочного. В послевоенной Москве семья звезды ютилась в переделанном гараже во дворе. Условий никаких, сплошная бедность. Янина, которую знала вся страна, стеснялась звать друзей в это жилище.
Со временем они перебрались к друзьям — знаменитому актёру Эрасту Гарину и его жене Хеси. Быт там был своеобразным: Гарин в жизни был совершенно беспомощен и мог умереть от голода перед полным холодильником, если жена не подаст еду.
К концу пятидесятых годов ролей стало катастрофически мало. Играть вечных девочек в 50 лет становилось нелепо. Сама Жеймо грустно шутила об этом:
«Сзади — пионерка, спереди — пенсионерка».
Когда её мужу Леону Жанно разрешили вернуться в Польшу, Янина приняла трудное решение уехать с ним. Это был отъезд навсегда. В Варшаве она так и не стала своей. Языка не знала, учила его по разговорам с домработницей, приехавшей из глухой деревни, из-за чего первое время изъяснялась просторечными деревенскими оборотами вроде «Чаво?» и «Кудыть?», смеша мужа и гостей.
Она отчаянно тосковала по Ленинграду, по друзьям, по сыну и дочери, которые остались в СССР. Советский паспорт она так и не меняла на польский до конца своих дней. В Польше её толком не знали как актрису, местные зрители не узнавали в пожилой элегантной пани ту самую Золушку.
Янины Жеймо не стало в 1987 году, из-за случившегося второго инфаркта. Согласно её последней воле, гроб перевезли в Москву. Она хотела лежать в родной земле.
На Востряковском кладбище на её могиле всегда лежат свежие цветы. Люди, проходящие мимо, часто останавливаются, удивлённо шепчут: «Это же та самая Золушка» — и кладут букеты. Для них она так и осталась девочкой, которой удалось влезть в хрустальную туфельку, хотя в реальности эти туфельки ей всегда немного жали.
Что вы думаете о судьбе Янины Жеймо — справедливо ли сложилась её жизнь? Поделитесь мнением в комментариях. Благодарим за внимание, ваши лайки и подписки!