На днях, пересматривая документалку «Victoria’s Secret: Ангелы и демоны», я снова наткнулась на кадры с Джеффри Эпштейном. На его светские фото: безупречный костюм, непринуждённая улыбка, поза человека, которому принадлежит мир. Фотографии, на которых он предстает в образе светского персонажа с безупречными манерами, контрастируют с информацией о выдвинутых против него обвинениях. Этот контраст побуждает к размышлению: почему созданный имидж «успешного финансиста» долгое время оставался на переднем плане, и что это говорит о механизмах формирования репутации в современном обществе? Попытка понять происхождение и цель этого отполированного образа — ключ к анализу более широкого социального феномена.
Я решила разобраться, как и зачем создавался этот тщательный образ «успешного финансиста», и что он говорит не только об одном человеке, но и об обществе, которое так легко покупается на упаковку.
Простая арифметика образа — как собирался пазл под названием «миллиардер»
Чтобы понять механизм, представьте, что вы хотите выглядеть на миллион. Вы берёте дорогой, но не кричащий костюм (например, от итальянской «Бриони», которую любил Эпштейн), добавляете аксессуары с историей (часы Patek Philippe), окружаете себя атрибутами успеха (частный самолёт, особняк на Манхэттене) и налаживаете связи с действительно влиятельными людьми. По отдельности — просто предметы роскоши. Собранные вместе по определённым правилам — они становятся униформой, сигналом для мира: «Я свой в кругу сильных мира сего».
Именно этот пазл Эпштейн складывал годами. Костюм-«невидимка», не привлекающий излишнего внимания, но сшитый безупречно. Частный самолёт, который когда-то принадлежал компании The Limited его главного покровителя Лесли Векснера. Даже его знаменитый особняк в Нью-Йорке — один из крупнейших частных домов в городе — был первоначально куплен и обставлен Векснером, а позже перешёл к Эпштейну. Каждый элемент работал на одну цель: создать легитимность. Вам не кажется, что в нашей жизни мы тоже часто «считываем» статус и надёжность человека по подобным, на первый взгляд, незначительным деталям его образа?
Системное искажение — когда фасад становится оружием
Но здесь кроется ключевое искажение. Обычно дорогой костюм — это результат успеха. У Эпштейна же он и подобные ему атрибуты стали инструментом для его достижения, а точнее — для маскировки. За фасадом респектабельного финансиста скрывалась пустота. Бывшие деловые партнёры и журналисты отмечали, что за его якобы гениальными финансовыми схемами не было видно реального содержания. Один из бывших управляющих финансами Векснера, Гарольд Левин, после первой же встречи сказал боссу: «Держись от него подальше».
Однако этот образ был смертельно эффективен по другой причине. Он служил пропуском в закрытые системы власти и денег. Притворяясь скаутом Victoria’s Secret, Эпштейн получал доступ к молодым моделям. А его образ «советника» и, по некоторым свидетельствам, почти «приёмного сына» для миллиардера Лесли Векснера давал ему невероятные полномочия: право подписывать документы вместо Векснера, управлять его благотворительными фондами и даже, как утверждается, беспрепятственно получать огромные суммы денег. Система, построенная на внешних атрибутах статуса, приняла своего. Как вы считаете, такая история говорит больше о гениальности одного афериста или о глубокой уязвимости системы, где «стиль» и связи часто ценятся выше реальных дел и морали?
Как читать образы и отделять человека от маски
Итак, мы постоянно видим успешные, отполированные образы — в бизнесе, политике, индустрии моды и красоты. Как не попасть в ловушку красивой обёртки?
Спросите: «Что стоит за предметом роскоши — история или долги?» Особняк Эпштейна был не результатом его бизнес-гения, а подарком от покровителя. Всегда стоит задаваться вопросом об источнике благосостояния. Когда бренд или личность делают роскошь главной своей визитной карточкой, это повод для здорового скепсиса.
Разделяйте «доступ к кругу» и «уважение внутри круга». Эпштейн был мастером создания иллюзии близости к сильным мира сего. Но, как показывают расследования, многие в элитных кругах относились к нему с недоумением и не понимали источника его влияния. Настоящее уважение зарабатывается годами реальных достижений, а не попаданиями в светскую хронику.
Ищите несоответствия между образом и действиями. Самый яркий сигнал — когда безупречный публичный образ резко контрастирует с поведением в «теневых» зонах. Для Эпштейна такой зоной было полное отсутствие прозрачности в его настоящем «бизнесе» и источнике доходов, что годами вызывало вопросы у журналистов.
Эта история — не про моду. Она про то, как стиль и имидж могут быть сознательно превращены в архитектуру безнаказанности. Дорогой костюм здесь — не выражение эстетики, а тактический камуфляж, часть спектакля, рассчитанного на наше доверие к внешним символам успеха. Согласны ли вы, что наша культура, одержимая визуальным потреблением и «упаковкой», становится особенно уязвима для таких манипуляций? Вспомните, часто ли вы или ваши знакомые делали вывод о человеке или бренде, основываясь в первую очередь на внешнем лоске?
Возвращаясь к тому самому комментарию про «стильного негодяя», главный вопрос, который у меня теперь возникает: а можем ли мы — и должны ли — вообще отделять преступление от стиля его совершения? Если вы работаете в сфере моды, пиара или брендинга — как эта история влияет на ваше восприятие силы имиджа? А если вы просто наблюдатель, считаете ли вы, что, восхищаясь эстетикой таких фигур, мы невольно участвуем в обелении их?
Друзья, я совсем забыла рассказать, что веду канал о красоте в телеграме, где делюсь лайфхаками, вдохновением и полезными советами, которые делают жизнь проще и интереснее. Подписывайтесь, чтобы не пропустить ничего важного!
В конечном счёте, разбор этого «стиля» — не упражнение в цинизме. Это прививка. Прививка от слепого доверия к глянцу, напоминание о том, что самая дорогая упаковка может скрывать самый страшный товар. И что настоящая роскошь — не в умении носить костюм от Brioni, а в наличии характера, который не нужно прятать ни под какой, даже самый идеальный, покрой.