У военной контрразведки - свои «скелеты в шкафу»
Статья «Наша служба не публична...», ранее опубликованная мною в Дзене, посвященная наглухо закрытой теме будней военной контрразведки, вызвала определенный общественный, и не только, резонанс. Один из вопросов, по которому у меня возник спор с ветеранами военной контрразведки, состоял в том, надо ли публичить конкретные факты предательства? Не подрывают ли они авторитет службы? Соглашусь с тем, что работа оперативников КГБ СССР - ФСБ России сродни скальпелю хирурга. Принцип - «не навреди!» - тут главный. Делиться с противником лишней информацией действительно не стоит.
Тем не менее, по моему глубокому убеждению, факты предательства нужно не секретить, как часто бывало в советские времена, а тщательно анализировать, разбирать в деталях, дозированно обсуждать, в том числе, в воинских коллективах. Цель тут очевидна: профилактика, предупреждение тяжких воинских преступлений, среди которых предательство – самое страшное и отвратительное!
Предательство – это осознанное нарушение данной клятвы, один из самых тяжких грехов во всех мировых Религиях.
Тезис: если в воинской части случился «прокол» - виновата контрразведка, ошибочен! Доля ответственности за содеянное преступление должна лежать, в том числе, на тех, кто служил рядом с потенциальным предателем, «чаёвничал» с ним, закрывал глаза на явно враждебные высказывания, действия, поступки. Подобный подход, на мой взгляд, особенно важен сейчас, в период Специальной военной операции, когда, с одной стороны, вражеские спецслужбы действуют крайне жёстко, креативно, добиваясь цели любыми, в том числе, подлыми, кровавыми способами. С другой, чего уж греха таить, среди наших сограждан тоже попадаются отщепенцы или просто молодые недоумки, готовые за «тридцать сребреников» продать врагу хоть военные секреты, хоть мать родную!
К сожалению, при всём уродстве этого явления, проистекающего от жадности, глупости, моральной ущербности и нечистоплотности, оно было, есть и наверняка будет. А значит, нужны решительные контрмеры. И не только оперативного характера, ведь враг для всех нас один!
Помочь разоблачить и обезвредить предателя – долг каждого порядочного гражданина в воюющей стране.
Что до конкретных «проколов», к сожалению, имевших место в работе военной контрразведки, тут хочу сослаться на пример из разряда крайне редких, но типичных по содержанию и последствиям. Им со мною в свое время поделился ветеран Пограничных войск КГБ СССР, участник событий на острове Даманский Александр Дмитриевич Константинов. Будучи опытным офицером, а в мою бытность начальником политотдела Голицынского пограничного училища, он не просто рассказал об одном из случаев предательства, но помог понять причины и мотивы поступков человека, решившегося на предательство ради места «у сытого западного корыта».
Итак, 1953 год. Южная граница. Тахта-Базарский, самый южный в Советском Союзе, пограничный отряд.
Обескровленная за период Великой Отечественной войны граница, тогда остро нуждалась в офицерских кадрах – для пограничных застав, комендатур, управленческих звеньев отрядов и округов. После обязательных спецпроверок и дополнительного обучения, в дружную пограничную семью вливались сотни бывших фронтовиков, офицеров-армейцев и СМЕРШа с опытом борьбы с бандеровским подпольем, вражеской агентурой, диверсантами и нацистскими приспешниками. Одним из них и стал Григорий Степанович Бурлуцкий.
Подполковник, участник борьбы с «лесными братьями» в советских Прибалтийских республиках, имеющий боевые награды, член КПСС с положительными характеристиками. Уверенно продвигаясь по карьерной лестнице, своей показной активностью он снискал авторитет крепко стоящего на ногах, перспективного офицера. Не случайно, уже вскоре после перевода на южную границу, Бурлуцкий был назначен на ответственную должность коменданта Кушкинской погранкомендатуры.
Как выяснилось позднее, в отделе военной контрразведки, к нему лично никаких серьезных претензий не было. Возможно, именно поэтому случившееся ЧП буквально потрясло всех.
Будучи профессионалом, имея доступ к совсекретной информации, Г.С. Бурлуцкий действовал предусмотрительно, расчетливо, взвешивая каждый свой шаг. Перед побегом за кордон, он собрал максимум доступной ему секретной информации, сведений составляющих военную тайну. Конечная цель - предстать перед новыми хозяевами «особо ценным кадром», гонорар за услуги которого наверняка будет максимально высоким.
День и час, как и способ побега, он также продумал до мелочей. Выждав момент, когда практически все офицеры командования погранкомендатуры находились в разъездах, уже ближе к вечеру, он спланировал себе якобы выезд с проверкой на участок границы, где до афганского погранпоста «Чильдухтор» расстояние было минимальным.
Единственным, кто мог помешать осуществлению его планов, был солдат, водитель ГАЗика. Его он нейтрализовал весьма оригинальным способом. «Заглохла машина? Ах ты, мать твою, бездельник, на губу захотел? - набросился он на бойца. Приказываю выдвинуться на близлежащую заставу за подмогой и заодно доложить, что на участке работает комендант!».
Избавившись от бойца, офицер сам сел за руль, вдавил педаль газа в пол и с бешенной скоростью, помчался в сторону афганского погранпоста.
На побег коменданта пограничного участка, спецслужбы противника отреагировали молниеносно. Это была редкая удача, которая, что называется, сама свалилась им в руки. По распоряжению офицера ЦРУ, курировавшего афганское приграничье, перебежчика быстро эвакуировали сначала в американскую резидентуру на территории Ирана, а затем самолетом вывезли в Западную Германию. Там, после устроенной для жаждущих сенсаций журналистов шумной пресс-конференции, им предметно занялись будущие «работодатели», присвоив специальный номер DS-58012. Да, на Западе все практично: собакам – клички, перебежчикам – номера. Гонорар – строго за проделанную работу, с точностью до цента. Новая жизнь – новые правила!
А что у нас? Происшедшее ЧП имело оглушительный резонанс. Из Москвы прибыла специальная комиссия во главе с начальником Пограничных войск генералом П.И. Зыряновым.
Последовавший «разбор полётов» нетрудно себе представить. Первыми начальственный гнев приняли на себя военная контрразведка, оперативный отдел штаба отряда и далее - по длинному списку. Вполне заслуженно досталось кадровикам, не придавшим должного внимания факту непродолжительного нахождения Г.С. Бурлуцкого в плену в период войны, его «косякам» в период службы в Литве, а также уничижительным высказываниям о собственной стране, не раз звучавшим в ходе откровенных разговоров с сослуживцами.
Объективности ради, следует отметить: реакция на побег за кордон коменданта участка со стороны нашего командования была оперативной: отряд немедленно подняли по команде «Тревога!». Быстро сформировали разведывательно-поисковые группы с особыми полномочиями, вплоть до силового захвата беглеца на сопредельной территории. Однако московский Главк заявил на это свое категорическое «Нет!». Как выяснилось в последующем, данное решение оказалось правильным: предатель пробыл на афганском посту всего около часа, а затем был срочно эвакуирован вглубь Афганистана.
Последствия побега Бурлуцкого не заставили себя долго ждать. О них и о дальнейшей судьбе предателя – в заключительной части материала.