(Невыдуманная история)
Он появился у нас в классе после новогодних каникул, и с этого момента всё изменилось. Но я не хотела таких перемен. И никто бы не захотел.
Во время урока литературы в кабинет заглянула классная. Позади неё стоял незнакомый мальчик. Высокий. Широкоплечий. Упитанный. На фоне наших тщедушных мальчишек он казался этаким увальнем-богатырём и поэтому выглядел намного старше, чем восьмиклассник. Хорошо одет. Джинсы явно не дешёвая подделка с местной толкучки. Фирменные.
— Познакомьтесь, это Артём Филькин, ваш новый одноклассник, — бросила классная, шепнула что-то загадочное на ухо учительнице литературы и убежала вести урок.
Незнакомец оглядел класс и медленно прошёл между рядами. Потом шлёпнулся за свободную парту у окна и вытянул в проход ноги. Стул под ним жалобно скрипел. Он не стал доставать учебник и тетрадь, а продолжил внимательно рассматривать каждого из нас. Под его изучающим взглядом мне стало не по себе. Нет, это не была обычная антипатия к новичку, какая случается, когда уже в сложившийся коллектив приходит кто-то незнакомый. Мне просто не понравилось, что новенький слишком уж оценивающе пялится, как будто решает, стоит меня считать человеком или нет. И ещё...я увидела что-то хищное в его глазах.
***
Прошла неделя. Казалось, что с появлением новенького ничего в нашем классе не изменилось. Тянулись обычные школьные унылые будни. Филькин быстро сдружился с несколькими мальчиками, и они везде теперь ходили вместе. Всегда громкие. Всегда демонстративно весёлые.
В тот день, перед уроком биологии я вошла в класс одной из последних и увидела, что в углу, у круглого аквариума с рыбками собралась небольшая толпа. Ребята что-то активно обсуждали, махали руками и смеялись. Громче всех хохотал новенький Артём. Мальчики стояли ко мне спиной, и я не могла видеть, что они делают. Зато слышала обрывки их разговоров.
— Ого, ты эту штуку прямо сейчас хочешь вылить?
— Давай быстрее, а то вот-вот училка придет! Ну же!
— Лёха, иди на шухере стой.
— А нам ничё за это не будет?
Подходить и смотреть, что они там затеяли, не хотелось. В конце концов, это не моё дело. Но ноги сами понесли меня к аквариуму. Я осторожно заглянула через плечо одного из мальчиков и поняла, ЧТО их так развеселило...
Новенький Артём сосредоточенно выливал в воду какую-то беловатую жидкость из стеклянного пузырька. Рыбки, обычно медленные и ленивые, теперь метались, как бешеные, по всему аквариуму. Плавали судорожными рывками. Одна из гупёшек замерла на дне, странно изогнувшись. Рядом с ней неподвижно лежали на боку несколько серебристых сомиков.
***
Я всегда считала себя трусихой. Излишне стеснительной. Слишком скромной. Но увиденное настолько меня поразило и взбесило, что сдерживать себя я уже не могла: «Вы что делаете, придурки! Они же живые!» — крикнула я, смутно понимая, что сейчас тоже могу стать такой вот рыбкой.
Мальчишки, увлечённые зрелищем, вздрогнули и все разом обернулись ко мне. На их лицах я увидела смесь вины и раздражения. Только румяное лицо Филькина оставалось невозмутимым и совершенно спокойным. Он улыбнулся и, засунув обе руки в карманы брюк, медленно подошёл ко мне. Я невысокая и худая, рядом с новеньким сразу стала казаться себе мелкой букашкой.
— Ты там чё-то вякнула? Да? — тихо и почти ласково спросил Филькин и подошёл ещё ближе, а я сделала шаг назад.
— Они же живые! Зачем вы это делаете, идиоты...Им же больно... — тихо сказала я. Уверенности в голосе поубавилось. Я, кажется, испугалась. Но злость никуда не делась. Остальные дети с любопытством повернулись к нам, превкушая увлекательное зрелище.
Новенький грустно вздохнул.
— Бедняжки... БЕДНЫЕ рыбки... Мне их та-а-ак жалко! А кого это ты придурком сейчас назвала? Слышь ты, коза, меня?
Ответить я уже не успела. В следующий момент случилось неожиданное. Немыслимое. Новенький отступил на шаг назад и вдруг быстро развернулся и резко пнул меня ногой. Короткий, но достаточно сильный удар пришёлся чуть выше колена. Я охнула от неожиданности и от боли. А ещё от унижения. Через секунду я выскочила из класса. Залетела в туалет. Прислонилась к холодному кафелю спиной и зажмурилась, пытаясь успокоиться. Нога болела.
Через несколько минут в туалет прибежала моя подруга.
— Филя придурок, Маша! Ну зачем ты к нему полезла? С ума что-ли сошла?
— Потому и полезла! Ты видела, что этот гад с рыбками сделал? Видела?
— Да. Он больной. Уже многих девчонок пинал и по спине ещё бил. Ты что не знала?
— Вот же урод... Пойдем, классной всё расскажем? Его накажут!
Аня вздохнула и покачала головой.
— Нет, не пойдем. Филя к нам в школу со своей мамашей явился. Теперь она наша новая завуч. Ты чё не в курсе?
— Новая завуч — Филькина мама?!
— Да. Поэтому жаловаться бесполезно. Мамашка его толстый зад прикроет, если что. Ещё и тебя виноватой сделают.
С того дня жизнь в школе превратилась для меня в череду унижений. Я стала постоянной и любимой мишенью Артёма Филькина. Наверное, он не мог мне простить того, что я помешала его «забаве» с рыбками. Возможно, я его раздражала своим видом. Но скорее всего ему просто нравилось издеваться над слабыми.
Теперь новенький обзывался при каждом удобном случае. «Случайно» ронял на пол мои сумку и одежду. Всячески коверкал мою фамилию, превращая её во что-то похабное и мерзкое. Его новые дружки вначале смущённо хихикали, а потом, осмелев, стали тоже повторять все обзывательства за ним. К несчастью, из школы мы шли в одну сторону. Этот двадцатиминутный путь домой Филькин и его шайка тащились позади меня и орали на всю улицу: «Эй, Маша-три-рубля и наша! Куда прёшь, коза кривая? А че у тебя такие тощие ноги?» А я молча шагала, упрямо делая вид, что их нет. Ненавидела себя за слабость, за молчание. За трусость. Мне стало даже казаться, что он издевается, потому что со мной что-то не так. Я некрасивая. Тупая. И ноги у меня слишком худые.
Дома, где никто кроме моих любимых мягких игрушек меня не видел, плакала. Становилось легче. Унижения забывались. Да и не умела я долго грустить.
А утром меня снова ждала ненавистная школа и новая порция издевательств. И так изо дня в день.
***
Родителям ничего не говорила. Странно, но мысль пожаловаться даже не приходила мне в голову. А ведь они бы помогли. Подняли бы на уши школу, пошли бы к директору. Теперь я это понимаю. Но тогда, по моей детской, очень странной логике, Филькин был только моей личной проблемой. И я пыталась её решить сама, как могла. А точнее, просто плыла по течению и терпела, потому что не видела выхода.
Иногда обзывалась в ответ. Поднимала голову и кричала Филькину в лицо: «Жирный идиот! Отстань от меня!». Вот только у него было абсолютное преимущество – сила. После каждого моего ответного обзывательства следовал пинок по ноге или сильный тычок плечом. Такова была моя плата за попытку сохранить лицо. И потому я заранее сжималась в комок и закрывала глаза, ожидая удара.
***
Так прошло несколько месяцев. Учителя старательно не замечали многочисленных выходок Филькина, как и предсказала моя подруга.
Потом мне в голову пришла идея объединиться с девочками, которых он тоже мучил: пинал, отнимал вещи, обзывал. Мы сговорились подождать Филю у чёрного хода после школы, окружить и… Нет, не побить, но дать понять, что мы небеззащитны. Высказать ему всё в лицо.
На следующий день после уроков я ждала в условленном месте. Минута, пять, десять… Никто не пришёл. Я видела, как одна из «заговорщиц» пробежала через главный вход в компании других девчонок, даже не взглянув в мою сторону. Другая только оглянулась на меня и свернула за угол. Они все струсили. Ничего не вышло.
Я стояла у забора и рассеянно крутила в руках жвачку. Именно в эту минуту мне пришла в голову одна идея. Маленькая, но приятная месть за все мои мучения.
Для мести мне требовалась сообщница. На эту роль я выбрала Юлю — тихую маленькую девочку в очках. На её карандаш Филькин недавно встал ногой, с треском его разломав. Одна из нас должна была отвлекать его, пока другая быстро нагреет на батарее жвачку и незаметно подложит её на сиденье.
***
Всё получилось чудесным образом. Пока Юля с пеной у рта доказывала Артёму, что физкультуру отменили, я у окна, прикрывшись учебником, терла жвачку о раскалённую батарею. Когда он, обозвав Юлю очкастой дурой, отвернулся, я быстро разложила жвачку на стуле.
Филя уселся на неё в начале урока, а заметил лишь на перемене, когда с громким чавкающим звуком попытался встать.
«Какая-я-я тва-а-арь испортила-а-а мои джинсы-ы-ы!» — вопил он на весь школьный коридор, напугав проходящую мимо старенькую уборщицу. Ох, эти вопли были для нас как музыка. Счастливые и окрылённые своей проделкой, мы бежали хохотать в туалет и радоваться нашей маленькой, но такой прекрасной победе...
***
В конце года я ушла из этой школы в другую, с углублённым изучением английского, и постепенно забыла Филькина, как страшный сон.
Спустя много лет, уже совсем взрослая, я встретила его на улице. Артём Филькин похудел. Шёл, ссутулившись, в потрёпанной куртке, в странной кепке. Я его еле узнала. Наши взгляды вдруг встретились. Он посмотрел на меня удивлённо, тоже узнал и опустил глаза, ускорив шаг. Сожалел ли повзрослевший Филькин о том, что издевался над другими детьми в школе? Не знаю.
Но мне дико захотелось крикнуть ему вслед: «Эй, ты! Филя! Это я тогда подложила тебе на стул ту жвачку и испортила твои поганые джинсы! Я! Я!». Но промолчала. Просто пошла дальше, с лёгкостью на душе. Теперь я знала точно, что больше никогда и никому не позволю себя пинать и обзывать. И я совсем не слабая, а ноги у меня нормальные.
❤️Друзья, спасибо, что прочитали мои школьные воспоминания. Искренне радуюсь каждому вашему лайку и комментарию! Спасибо!☺️ ❤️
А вам встречались в школе такие Филькины?