После долгих месяцев, проведённых в больничных стенах и затем в доме, где каждый угол напоминал о потере, Елена Волкова впервые вновь оказалась за рулём. Это была её машина, подаренная Дмитрием всего за несколько недель до того дня, который навсегда расколол жизнь на «до» и «после». К её удивлению, навыки вернулись мгновенно, стоило только ощутить знакомый контур руля в ладонях и почувствовать запах салона. Просёлочная дорога убегала из-под колёс, за окном мелькал осенний лес, одетый в багрец и золото. Елена невольно подняла взгляд к небу — бездонному, пронзительно-синему, как и тогда, в тот роковой день бабьего лета. Мысль о том, что сейчас мог бы быть такой же идеальный день, была словно тихий укол в самое сердце.
Её размышления прервал голос свекрови. Маргарита Александровна, сидевшая рядом, видимо, уже какое-то время что-то рассказывала, но Лена провалилась в свои воспоминания, не воспринимая слов.
— И значит, ты опять абсолютно ничего не помнишь? — настойчиво, с привычной уже интонацией спросила Маргарита Александровна. Этот вопрос она задавала почти ежедневно с самого возвращения Елены домой.
— Увы, нет, — тихо, но твёрдо ответила Елена, глядя на дорогу. — Ничего. Как и в прошлый раз, и в позапрошлый. Доктор ведь говорил — так бывает. Мозг будто прячет самые страшные воспоминания, защищаясь.
— Ну хорошо, хорошо, — заговорила свекровь успокаивающе, и Лене вдруг показалось, что та чуть слышно, но с облегчением выдохнула. — А может, оно и к лучшему, что не помнишь. Зачем бередить душу? Следователи всё давно выяснили и закрыли дело. Несчастный случай, и только. У Димы сердце прихватило прямо за рулём — вот он и не справился с управлением. У них это, знаешь, семейное, по мужской линии. Отец мальчиков, мой покойный муж, тоже ушёл из-за сердца. Виктор, наверное, тебе рассказывал когда-нибудь.
Маргарита Александровна театрально поднесла к уголку глаза носовой платок, хотя слёз не было и в помине.
Елена не слушала эти доводы. Она крепче сжала руль.
— Не верю я, что Дима не справился, — упрямо покачала головой. — Он водил виртуозно, я это лучше всех знаю. Да и ни на что никогда не жаловался, был полон сил. Я всё равно найду правду. Должны же были остаться свидетели, кто-то что-то видел.
— Дочка, послушай моего совета, — голос свекрови стал сладковато-убедительным. — Не надо ворошить прошлое. Ты думаешь, мне легко смириться со смертью сына? Но я приняла это. И тебе пора учиться жить дальше. Мы же теперь одна семья, мы с Игорем о тебе заботимся. Нужно отпустить Диму и идти вперёд. Ты молодая, привлекательная женщина…
В голове у Елены пронеслась невольная мысль: «Не сына, а пасынка». Игорь всегда был ей только братом мужа. Теперь эти намёки прозвучали особенно цинично.
— Давайте не будем продолжать этот разговор, — резко оборвала она, чувствуя, как закипает раздражение. — Он бессмысленный. Я всё равно продолжу своё расследование. Найму частных детективов, подам заявление о пересмотре дела.
Маргарита Александровна на секунду замолчала, будто взвешивая что-то, решая, стоит ли сейчас открывать карты или пока продолжать играть роль любящей родственницы.
— Не стану тебя отговаривать, — наконец произнесла она, и в её тоне проскользнула металлическая нотка. — Но сама-то понимаешь, что ничего не сделаешь. Я твой законный опекун, пока суд не вернул тебе полную дееспособность. А я не намерена снова обращаться в полицию и тащить тебя через те же муки. Мы с Игорем уже прошли этот путь, и я не позволю, чтобы ты снова через это прошла.
Елена уловила в словах скрытую угрозу.
— Значит, я буду добиваться снятия опекунства, — твёрдо заявила она. — Если мне уже разрешили водить машину, то в вашей опеке я точно не нуждаюсь.
— Какая опека, что ты, — затараторила Маргарита Александровна, переходя на другой тон. — Это же просто формальность, чтобы легче было решать общие финансовые вопросы! При жизни Димы ты ведь и в дела его не вникала, а теперь Игорь прекрасно со всем справляется. И вообще, разве ты не видишь, как он к тебе относится? Не как к невестке, а гораздо теплее. Может быть… — начала она приторным шёпотом.
— Не может быть! — жёстко перебила Елена. — Не говорите ерунды. Игорь — брат моего мужа. И я сейчас не думаю ни о каких отношениях, и вряд ли буду готова к ним в обозримом будущем.
Маргарита Александровна поняла, что сцена развивается не по её плану, и быстро сменила тему. Молчать она не умела, ей всегда нужно было быть в центре внимания.
— Вот сейчас навестим Диму на кладбище, помянем его, попрощаемся как следует, а потом уедем из этого города, который принёс нам столько горя. Игорь уже присмотрел чудесный дом на южном побережье, — начала она расписывать перспективы.
Но Елена не почувствовала в этих словах искренней материнской скорби. Она слушала свекровь вполуха, лишь изредка кивая, а её мысли снова уносились в прошлое, в историю семьи, из которой она так и не успела до конца понять все подводные течения.
***
Благосостояние семьи Волковых началось с Виктора, отца Дмитрия. В конце восьмидесятых, когда эра государственного домостроения подходила к концу, недавний выпускник строительного института решил открыть собственную фирму. Предпринимательская жилка, унаследованная им от отца, бывшего председателя колхоза, сумевшего стать успешным фермером, подсказывала верное направление. Денег у вчерашнего студента, разумеется, не было. Пётр Антонович, его отец, сперва отнёсся к затее сына с большим скепсисом.
— И чем тебе наша агрофирма не угодила? — рассуждал он. — Возвращайся домой, к земле. Здесь твои корни. Хочешь строительством заниматься — пожалуйста, строй здесь, под моим присмотром. Времена сейчас, знаешь ли, непростые, никто не скажет, что будет завтра. А на земле всегда спокойнее. Люди хотят есть всегда, причём теперь не просто хлеб, а с икоркой или хотя бы с маслицем.
Он долго уговаривал сына вернуться, но Виктор уловил в его речах главное: «под моим присмотром». Как и любой молодой человек в двадцать пять, он считал себя куда более осведомлённым о современной жизни, чем старшее поколение, и больше всего жаждал самостоятельности. Он упорно просил отца помочь с начальным капиталом, предлагал не подарок, а ссуду, даже готов был оформить всё у нотариуса. В конце концов Волков-старший сдался, разглядев в сыне собственные амбиции и упорство. И Виктор с головой погрузился в работу. Дни уходили на беготню по инстанциям и оформление бумаг, а вечера — на изучение стремительно меняющегося законодательства, поиск партнёров и поставщиков. Первые заказы были скромными и, если говорить честно, организованы стараниями Петра Антоновича. Но дома, построенные для нуворишей, которые ещё недавно ютились в хрущёвках, а теперь жаждали жить исключительно за городом, были сданы точно в срок и быстро стали в областном центре предметом разговоров. Желая перещеголять друг друга в роскоши, новые русские стали обращаться в компанию «Стройлидер» уже без всякой протекции. Через пять лет Виктор, как и обещал, вернул родителям долг с учётом инфляции, чем заслужил ещё большее уважение отца. Затем последовал первый многоэтажный дом по заказу мэрии, а вскоре Виктор замахнулся и на целый жилой комплекс. Бизнес поглощал его целиком, но молодость брала своё — он стал чаще засматриваться на девушек, а вид семейных пар с малышами начал вызывать у него невольное умиление.
— Серёжа, успешное дело — это, конечно, прекрасно, — сказал как-то отец. — Но мы с матерью мечтаем увидеть внуков. Сам понимаешь, годы идут, кто знает, сколько нам отмерено.
— Какие у вас годы! — попытался отшутиться Виктор. — Не волнуйтесь, будут у вас и внуки, и правнуков ещё застанете.
— Эх ты, шутник, мы серьёзно говорим, а ты всё в шутки переводишь, — обиделась мать. — Вот Наташа, твоя одноклассница, до сих пор не замужем, в школе учительствует. Чем тебе не пара? Она же тебе в старших классах нравилась.
— А в детском саду мне Таня Громова нравилась, — рассмеялся Виктор, но, увидев огорчённые лица родителей, серьёзно добавил: — Женюсь, как только по-настоящему влюблюсь. Слово даю.
— Значит, ждать нам до Морковкина заговенья, — с грустью вздохнула мать.
Но ждать пришлось недолго. По иронии судьбы, во время очередного приезда в родительский дом Виктор случайно встретил ту самую Наташу на автобусной остановке в райцентре и подвёз её. Сперва он не придал этой встрече значения, но вечером перед ним вдруг всплыло спокойное, милое лицо одноклассницы. Всю следующую неделю воспоминания о ней, которые он пытался отогнать, не давали ему покоя. И в ближайшие выходные Виктор снова поехал в Золотарёвку, уверяя себя, что Наталья не имеет к этой поездке никакого отношения. В общем, всё шло по привычному деревенскому сценарию — весёлую и шумную свадьбу отгуляли, и Наталья перебралась к мужу в город. Друзья бизнесмена втихомолку удивлялись, почему он выбрал эту скромную «серую мышку», когда вокруг крутились яркие красавицы, но в глаза уважаемому человеку ничего не говорили. А Виктор был счастлив тем безмятежным, всепоглощающим счастьем, которое бывает лишь там, где царит полная гармония, любовь и взаимопонимание. Вскоре Наталья сообщила мужу о беременности, и супруги с нетерпением стали ждать пополнения.
Беда пришла в жизнь Волковых внезапно и поселилась надолго. За несколько месяцев до родов Натальи скоропостижно скончался отец Виктора.
— Что вы хотите? Третий инфаркт, — разводили руками врачи. — Мы уже ничего не могли сделать. А вам, Виктор Иванович, нужно обязательно и регулярно обследоваться — похоже, проблемы с сердцем в вашей семье наследственные.
Виктор лишь молча кивал, не в силах до конца осознать, что отца, его лучшего друга и советчика, больше нет. Глубокую апатию, в которую он погрузился, прервала мать.
— Серёжа, а ну-ка соберись! — неожиданно строго сказала она. — У тебя жена на последнем месяце. Ей нужны покой и хорошие эмоции, а бедная девочка только и думает, как бы тебя утешить. Ты скоро сам станешь отцом. Думай о сыне, а не упивайся своим горем.
Слова матери подействовали на Виктора как ушат холодной воды. Он почувствовал себя эгоистом. «Что же я делаю? Мать сама почернела от горя, Наташа из кожи вон лезет, чтобы поддержать всех, а я жду, что меня будут жалеть», — с горечью подумал он. С этого момента боль утраты никуда не делась, но Виктор принял потерю и понемногу начал возвращаться к жизни. Обратный отсчёт последних недель перед родами он вёл, представляя себе первой встречу с сыном: как возьмёт его на руки, как они с Наташей будут сидеть у кроватки, любуясь малышом и строя планы на его будущее.
В назначенный день Виктор, по предварительной договорённости, был в родзале вместе с женой.
— Не страшно, папаша? — сурово поинтересовалась пожилая акушерка. — Зрелище, прямо скажу, не для слабонервных. Может, подождёте в коридоре?
Наталья посмотрела на мужа.
— Не передумал?
— Нет, — проговорил Виктор, с трудом сглотнув комок в горле. — Мы будем рожать вместе.
— Молодец, — одобрительно кивнула акушерка. — Только я вас предупредила.
День, который должен был стать самым счастливым, обернулся для Виктора сущим кошмаром. Сначала он держал Наташу за руку, а она, стискивая зубы, пыталась ему улыбаться. Потом он заметил, как доктор и акушерка начали о чём-то тревожно перешептываться. Затем санитарка буквально вытолкала его из родовой. Виктор замер в коридоре, потеряв чувство времени. Сколько он простоял так? Полчаса? Час? Или прошло всего несколько минут?
— Поздравляю, у вас сын, — услышал он словно сквозь воду и уловил в радостной фразе неестественные, натянутые нотки.
— А Наташа? Что с Наташей? — тут же выпалил он.
— С роженицей работают врачи, — ответила женщина, отводя взгляд. — Вам лучше подождать в палате.
— Можно мне к ней? — чуть слышно спросил Виктор, уже предчувствуя недоброе.
— Нет, её готовят к операции. Ждите.
И Виктор ждал. Если бы он умел молиться, это была бы самая искренняя молитва на свете. Но он лишь механически твердил про себя: «Пусть с ней всё будет хорошо. Зачем мне сын, если Наташи не станет?» Он не заметил, как в палату вошла мать. Ей уже всё сообщили. Она молча обняла сына, и Виктор всё понял без слов. Из его груди вырвался глухой, бессильный крик. «За что? Почему? Зачем жизнь даёт одно и тут же забирает другую?» Ответа не было. Да и кто способен объяснить замыслы высших сил?
Дальнейшие события слились в один беспросветный, тяжёлый сон. Виктору позволили войти в палату, где лежала Наталья. Вернее, лежало её тело, из которого уже ушла жизнь. Медсестра приподняла край простыни, и он увидел на лице жены странное, возвышенное выражение покоя и печали, как на иконах. Невольно Виктор вспомнил лик Казанской Божьей Матери, которой их с Наташей благословляли родители перед свадьбой. Похожий отпечаток святости и исполненного долга лежал теперь на её чертах. Потом были похороны, кладбище и оглушающая тишина пустого дома, в котором остались лишь он и крошечный сын, чьё появление на свет стоило жизни его матери.
Продолжение :