История вокруг будущего одного из самых талантливых воспитанников «Локомотив-Кубань» вышла за рамки сугубо баскетбольной повестки.
Между клубом и Кириллом Елатонцевым — двукратным обладателем приза лучшему молодому игроку Единой лиги ВТБ — возникли разногласия, которые сторонам не удалось урегулировать.
В результате баскетболист принял решение продолжить карьеру в США и стал игроком студенческой команды Oklahoma Sooners. О мотивах этого шага и своем взгляде на ситуацию Елатонцев рассказал в интервью «СЭ».
Наша редакция также обратилась за официальным комментарием в «Локомотив-Кубань». В клубе сообщили, что на данный момент не готовы публично высказываться по этому вопросу.
Разница ощущается во всем: правила, ритм, тактика — все немного другое
— Как ты чувствуешь себя, оказавшись в абсолютно новой жизненной и баскетбольной среде?
— Поначалу было непривычно: все-таки совершенно другая страна. Но команда приняла меня хорошо и помогла адаптироваться к местному быту. Кроме того, здесь другая система тренировок и матчей, другие правила — в общем, отличия практически везде, где-то больше, где-то меньше. Но мне помогли быстро вникнуть в детали, за что им очень благодарен. Сейчас чувствую себя комфортно.
— Как оценишь свой дебют в NCAA? Надо ли привыкать к этому баскетболу?
— Я не люблю оценивать свои игры — для меня важно извлекать уроки из каждой и стараться исправлять ошибки в следующей. Баскетбол здесь совсем другой: много физического контакта, жесткая борьба, высокая скорость. В Единой лиге ВТБ все более командное. А здесь, если команда может позволить лидерам играть один на один, они почти всегда так и делают. Разница в правилах, ритме, тактике... Сначала было непривычно, но со временем начинаешь втягиваться.
— У тебя действительно три тренировки в день? Чувствуешь, что тело возвращается в былые кондиции?
— Обычно тренировочный процесс делится на две части. Сначала — тренажерный зал и разбор видео, потом несколько часов перерыва, а после — командная тренировка и индивидуальная работа. Я начинаю чувствовать себя все лучше и лучше. Сначала было тяжело войти в ритм новой команды после травмы и перерыва без практики. Но постепенно игровые кондиции возвращаются, и чувствуется, что тело привыкает к нагрузкам.
— Над какими элементами работаешь? Какую статистику хотелось бы получить в конце сезона?
— Сейчас работаю над физической формой, улучшаю взаимопонимание с партнерами в защите и нападении, стараюсь запоминать все комбинации. Само собой, не забываю про бросок и игру под кольцом — над этим работаю каждый день. Мое игровое время в первую очередь зависит от того, как я играю в защите и как борюсь за подборы. Поэтому стараюсь становиться жестче и сильнее, чтобы выдерживать уровень физического контакта на площадке. В конце сезона хочу видеть как можно больше побед и как можно меньше поражений. Если команда будет играть хорошо, статистика придет сама.
— Правда, что тренер просит тебя играть дальше от кольца? Видишь в этом плюсы?
— Я всегда стараюсь выполнять тренерские указания. Иногда он просит меня растягивать оборону соперников, оставаясь на трехочковой линии, иногда — наоборот. Каждый раз это требует концентрации и умения чувствовать игру, но мне это нравится. Очень приятно, когда тренер уверен в тебе и твоих способностях. Сейчас для любого игрока крайне важно иметь дальний бросок — это открывает возможности на площадке и добавляет вариативности игре.
— Общаешься с кем-то из русских парней, выступающих в NCAA?
— Пока еще толком не знакомился, но успел поговорить с русским парнем из G-лиги (не буду называть фамилии). Он поделился со мной несколькими советами, которые я стараюсь использовать прямо сейчас. Они помогают быстрее втянуться.
— В чем еще специфика NCAA, к которой пока трудно привыкнуть?
— Игра здесь состоит из двух половин по 20 минут и с длинными медиа-тайм-аутами каждые четыре минуты, приходится постоянно перестраиваться физически. В перерывах нужно больше разминаться и растягиваться, чтобы не застыть из-за долгих пауз. Но когда выходишь на площадку, эти остановки иногда идут на пользу — успеваешь немного восстановиться, собраться и снова полностью быть готовым к игре. Иногда именно они помогают оставаться свежим, несмотря на быстрый темп игры.
Предложенный президентом трансфер был не для баскетбольного рынка, а для футбольного
— Давай с самого начала пройдемся по твоей истории отъезда из России. Когда родилась мысль покинуть «Локомотив-Кубань»?
— Я думаю, что любой профессиональный спортсмен всегда стремится к большему. Спортивные амбиции — это неотъемлемая часть спорта. Мне кажется, неправильно так ставить вопрос. Скажем так, изначально приходя в «Локо», я не рассматривал возможность провести всю карьеру в этом клубе.
— Когда состоялся первый разговор с представителями клуба о возможном уходе, что было сказано и к чему пришли?
— Летом, после завершения прошлого сезона, я начал общаться с Андреем Владимировичем Ведищевым и пытался найти взаимопонимание по поводу моего будущего в клубе. Я хотел договориться об установлении размера бай-аута (сумма выкупа контракта для других клубов. - Прим. «СЭ»), чтобы иметь возможность сменить команду. Однако президент клуба не пошел мне навстречу и отказался вести конструктивный диалог.
— Что был за разговор, когда президент «Локо» назвал тебя своим активом, о чем в соцсетях писала твоя жена? Озвучивалась ли сумма, за которую тебя были готовы отпустить?
— Это был один из разговоров, в которых мы пытались договориться о сумме выхода из контракта. Изначально в клубе называли миллион долларов — очень большую сумму, и она сразу показалась мне и моему окружению необоснованно завышенной. Если смотреть на баскетбольный рынок в целом, мало кто готов платить такие деньги за игрока, который не является суперзвездой, особенно в России. Мы пытались предложить более реальные, по нашему мнению, деньги, которые устроили бы всех, но попытка оказалась тщетной.
Позже мы еще раз выходили на диалог с президентом клуба, но в процессе переговоров сумма, запрашиваемая президентом, выросла в два раза — и то при условии, если «серьезные люди» выйдут на президента разговаривать, и «тогда он подумает». Разговор не задался: предложенный трансфер был уже не для баскетбольного рынка, а для футбольного. Думаю, что, к сожалению, возможности договориться с Андреем Владимировичем не было изначально из-за его позиции.
Мне сказали ясно и четко: либо работа с Нафисет, либо аренда в Ставрополь
— Какую роль во всей этой истории и в вашей карьере играла агент Нафисет Удычак? Что она вообще делала в качестве агента?
— Мы вместе с Нафисет пытались найти возможность для перехода в другую команду. Она поговорила с президентом, и мне предложили новый контракт на пять лет с относительно небольшими прибавками. Меня это не устроило, а попытки найти варианты в других командах не вызвали доверия и уверенности, поэтому я принял решение прекратить сотрудничество с ней этим летом. Если говорить о моей карьере в целом, от Нафисет я получал исключительно предложения от «Локомотива». Позже стало ясно, что это происходило потому, что я сам не интересовался у нее вариантами из других команд.
Я думал, что работа спортивного агента заключается в том, чтобы искать для своих клиентов самые выгодные и привлекательные возможности. Как оказалось, это была моя ошибка. Когда я подписывал последний договор с «Локо», Нафисет уверяла, что бай-аут, прописанный на негарантированный период контракта, нормален для российского баскетбола. Думаю, это полностью моя ответственность: я не был в курсе актуальных сумм бай-аутов и принимал необдуманные решения.
— Правда ли, что всех молодых игроков клуба заставляют подписывать договор с этим агентом?
— Не знаю, но могу рассказать, как началось мое сотрудничество с ней. Меня вызвали в офис клуба (это было еще в период моей игры за молодежку), и президент сказал мне ясно и четко: либо работа с Нафисет, либо аренда в Ставрополь. Естественно, я не хотел ехать в Ставрополь, поэтому согласился. Благодаря этой ситуации я понял, что всегда нужно держать руку на пульсе и самому проверять все предложения.
— Когда ты подписал пятилетний контракт с «Локо»? Никто не отговаривал тебя это делать?
— По сути, я сделал это дважды. Никто меня не отговаривал, агент не сообщала о тонкостях контракта, да я особо ни с кем не советовался. К тому же я не знал об альтернативных вариантах, и в голове была только одна цель — играть в основной команде.
Со спортивной точки зрения я сделал большой шаг вперед
— Когда возникла тема с переходом в NCAA? Почему было принято именно такое решение?
— Интерес со стороны команд NCAA появился давно, однако сначала я не обращал на него внимания. Рядом не было никого, кто мог бы помочь мне хотя бы рассмотреть этот вариант, ведь нюансов очень много. Уже находясь в США, я понимаю: чтобы оказаться в этой лиге, будучи россиянином, необходимо преодолеть огромное количество трудностей, особенно в моей ситуации. Однако затем одно наложилось на другое: клуб не хотел идти на конструктивный диалог по поводу моего будущего, меня заставляли выходить на паркет с недолеченной травмой, было недовольство со стороны руководства и подозрения в симуляции. Я больше не хотел этого терпеть и решил, что пора заканчивать. После того как я подал заявление о расторжении контракта, начали появляться конкретные предложения от команд NCAA, и в итоге я принял решение сыграть в этой лиге. Думаю, что со спортивной точки зрения я сделал большой шаг вперед и приблизился к своей мечте.
— Были варианты с продолжением карьеры в других клубах России или Европы? Слышал об интересе к твоей персоне клуба Евролиги.
— Команды и из России, и из Европы проявляли интерес, но из-за трудностей в переговорах с клубом эти варианты отпали.
— Что говорил о твоей роли в команде экс-тренер «Локо» Антон Юдин?
— Мы общались с Антоном Николаевичем перед началом сезона, и он видел во мне важную часть команды. Но так сложилось, что из-за травмы я провел в сезоне всего одну игру, а в предсезонных матчах был далек от своей оптимальной формы. К тому же летом, когда я видел в ростере команды сразу пятерых игроков на позиции центрового, у меня не складывалась четкая картина, как будет выстроена ротация по ходу сезона. Появлялось ощущение неопределенности, и это добавляло вопросов, на которые на тот момент не было ответов.
— Знал ли ты, что Андрея Мартюка хотели продать в «Зенит», если бы ты остался в «Локо»?
— Я видел новости, связанные с Андреем, но конкретной информацией не располагал. Так сложилось, что после того как в «Локомотиве» убедились, что я приеду в Краснодар, Андрей перешел в «Зенит».
— Как проходил подготовительный этап к этому сезону? Говорил ли ты о чем-то в это время с Андреем Ведищевым?
— Мы собрались в Краснодаре, прошли медосмотр, потренировались, после чего полетели в Турцию. Во время предсезонного периода мы несколько раз общались с Андреем Владимировичем, однако, к сожалению, к общему знаменателю прийти не удалось. Напротив, сумма желаемой компенсации лишь увеличилась, а я получил совет сменить агента на того, кто умеет договариваться с Андреем Владимировичем. Мой новый агент и его международное спортивное агентство, имеющее лицензии ФИБА и РФБ, по каким-то причинам оказались недостойны разговора с президентом клуба.
— Ты общался с вице-президентом клуба Алексеем Пегушиным? Какую роль играл он в этом процессе?
— Не могу сказать, что Алексей Юрьевич оказал существенное влияние на ход переговоров. Он часто побуждал меня выходить на паркет с травмой и намекал, что я могу лишиться репутации из-за того, что не делаю этого.
— Ты получил повреждение стопы в начале сентября. Почему так долго шло восстановление?
— Думаю, что это связано с тем, что травма оказалась серьезной — были повреждены связки голеностопа, поэтому восстановление заняло много времени. Меня начали заявлять на игры, несмотря на то что я был не готов — не только из-за боли в голеностопе, но и в целом из-за недостаточной формы. Я еще даже не тренировался с минимальным контактом. Когда я вышел на паркет в Сербии, то все еще не мог выкладываться и приносить пользу своими действиями на площадке. Тем не менее, находясь на скамейке и получив вызов от тренера, я решил попробовать помочь команде.
Проблемы с военкоматом и загранпаспортом
— Что за история с вручением повестки в военкомат? Как думаешь, почему она возникла так внезапно?
— У меня есть официальная отсрочка от армии. История с повесткой появилась ровно в тот момент, когда наши отношения с руководством клуба стали обостряться. Думаю, что это был инструмент давления на меня. Начальник службы безопасности Дмитрий Алексеевич сообщил мне о каких-то проблемах в военкомате, подробности мне пришлось выпрашивать, но ничего конкретного я не узнал. Меня попросили не беспокоиться и ничего не предпринимать.
Когда я явился в «Баскет-Холл» по требованию врача команды, Виктор Мелешенко (спортивный директор «Локо». - Прим. «СЭ») попытался вручить мне повестку, когда я лежал под капельницей. Не особо понимая, что происходит, и зная, что у меня есть отсрочка, я отказался принимать повестку. Мелешенко позвал пару свидетелей и оформил мой отказ от получения повестки. Это произошло через пару дней после того, как меня уверили, что проблем с военкоматом нет. После этого по чьему-то заявлению хотели возбудить уголовное дело. Однако после дачи показаний следователю в Санкт-Петербурге дело возбуждать не стали. С этим вопросом мне помогли мои юристы.
— Как разворачивалась история с твоим отравлением на самом деле?
— В ночь с 7 на 8 ноября у меня поднялась температура и появились симптомы отравления. Моя жена сразу же вызвала скорую и поставила в известность клубного врача. Утром я прибыл в расположение клуба, где мне поставили капельницу, после чего в сопровождении врача клуба мы направились в клинику, где меня также осмотрели и взяли анализы. Однако, несмотря на то что врач клиники диагностировал у меня вирусную инфекцию, по рекомендации врача клуба больничный мне оформлен не был. Так как я все еще себя не очень хорошо чувствовал и понимал, что в таком состоянии не могу полноценно тренироваться и играть, я был вынужден самостоятельно обратиться в клинику, где диагноз подтвердился, и мне все-таки был официально открыт больничный лист.
— Как ты воспринял обвинения в симуляции на официальном сайте клуба?
— Как недобросовестные действия работодателя. Абсолютно недопустимые действия по распространению недостоверной информации. Доктор клуба был поставлен в известность, моя жена сообщила ему об отравлении в тот же вечер. Более того, утром я явился в зал и прошел освидетельствование. Врач взял анализы, до освидетельствования мне сделали капельницу от медицинского штаба «Локо» — просто так никого не будут капать. До того как пришли мои анализы, клуб выставил информацию о симуляции. А утром появились документы, в которых четко видна вирусная инфекция. Все медицинские документы были своевременно направлены в клуб.
— Говорят, что сотрудник службы безопасности «Баскет-Холла» провел с тобой беседу. О чем был разговор?
— Начну с предыстории. После того как я отдал в клуб свой загранпаспорт (как мне сказали — для организации поездки в Сербию), прошло несколько дней, и я решил поинтересоваться, где находится мой документ. Руководство несколько раз перенаправляло меня от одного человека к другому, пока Виктор Мелешенко не посоветовал связаться с «безопасником». Я был удивлен, потому что впервые о нем услышал и не понимал, почему никто не может просто сказать, где находится мой паспорт. «Безопасник» назначил встречу на следующий день. Ситуация показалась мне абсурдной: чтобы просто узнать, где мой документ, нужно устраивать встречу. Мне сказали, что паспорт «находится в работе в определенных организациях» и что мне его вернут «в ближайшее время».
В ходе разговора выяснилось, что у меня каким-то образом возникли проблемы в военкомате, о которых я раньше не знал. Я попытался разузнать подробности, но в ответ получил: «Это не твое дело — твое дело играть». После этой ситуации я уже не понимал, что происходит, где мой документ и зачем его забрали. Сам факт, что один человек забрал паспорт для одних целей, а в итоге он оказался «в работе» в каких-то органах без моего ведома, плюс проблемы с военкоматом окончательно уничтожили мое доверие к руководству клуба.
До статуса одного из самых высокооплачиваемых игроков клуба мне было очень далеко
— Правда ли, что Виктор Мелешенко предлагал подписать новый контракт с клубом до вручения повестки?
— Получилась странная ситуация. После тренировки некоторых ребят, включая меня, попросили подписать документы, но я решил посмотреть на них позже. Один из игроков вернулся в раздевалку и рассказал, что в его документе увеличена сумма бай-аута и уменьшена зарплата. Мне стало интересно, что происходит, и я пошел проверить свое предположение. Но, к сожалению, на месте уже никого не было. Обычно, если действительно нужно подписать что-то важное, сотрудники клуба стараются в любом случае предоставить документ. На этот раз после единственной просьбы никто больше не напоминал мне о подписании.
— Что говорили игроки «Локо» о твоей ситуации? Высказывали слова поддержки?
— Думаю, что некоторые из них были в недоумении от происходящего, ведь весь экшен начался неожиданно. Несколько ребят писали, интересовались — ничего сверхъестественного.
— Как твои родители реагировали на происходящее?
— За моей игрой следят почти все родственники, поэтому хочу упомянуть не только родителей. Все очень переживали и порой не понимали, что происходит. Ведь все менялось так сумбурно, что просто не хватало времени рассказывать о происходящих событиях. Хочу сказать огромное спасибо всей моей семье, друзьям и знакомым за их поддержку и переживания. Именно они придавали мне сил, помогали справляться с трудностями и идти вперед, несмотря ни на что.
— Сейчас много разговоров, что ты был одним из самых высокооплачиваемых игроков «Локо». Как было на самом деле?
— Я не вправе разглашать финансовые условия. На фоне слухов и заявлений руководства о том, что мой контракт был «недетским», поясню: да, он уже не был детским, но до статуса одного из самых высокооплачиваемых игроков клуба мне было очень далеко. Зарплата — важная часть любого контракта, но я никогда не гнался за баснословными гонорарами. Поэтому разговоры о том, что я «заработал кучу денег и сбежал», не имеют ничего общего с реальностью.
— Некоторые болельщики «Локо» настроены против тебя. Что ты мог им сказать?
— Я прекрасно понимаю болельщиков — на их месте я тоже был бы недоволен, особенно учитывая, в каком ключе клуб описывал эту ситуацию в своих заявлениях. От себя хочу сказать огромное спасибо каждому за поддержку на каждом матче. Мне искренне жаль, что расставание с клубом произошло именно так, и я бы хотел, чтобы все сложилось иначе.
ИП, открепительное письмо
— Знал ли ты, что ИП, оформленное на твое имя, управляется не тобой?
— Как вы понимаете, профессиональному спортсмену ИП не очень нужно, если он не занимается каким-либо сторонним бизнесом. Я пока сфокусирован на баскетболе, и на бизнес времени не остается. В какой-то момент руководство клуба попросило создать ИП, чтобы была возможность искать мне какие-то личные спонсорские контракты. Я поверил на слово — выдал доверенность, которую попросил клуб, и забыл об этом факте.
В ноябре, находясь в госпитале, я получил сообщение от «Госуслуг»: «Подано заявление о ликвидации вашего ИП». Я сначала подумал, что это ошибка. Начали разбираться — на мое ИП были открыты счета в различных банках, по счетам велись операции, совершались переводы денежных средств, а в качестве контакта моего ИП указывался адрес электронной почты финансового департамента «Локомотива». Получается, все это происходило за моей спиной по той самой доверенности. А когда запахло жареным, вероятно, было решено закрыть мое ИП. Сейчас мои адвокаты занимаются этим вопросом.
— Как вообще происходили выплаты твоей зарплаты — напрямую от клуба или из разных источников?
— Как оказалось, были задействованы разные источники. В тот момент я этого не знал. Я попросил моих адвокатов разобраться с этим вопросом.
— Держишь ли ты обиду на руководство клуба за все происшедшее?
— Не держу обид и злобы — просто не до этого. Все, что произошло, стало результатом расхождения во взглядах на совместное будущее. В моем понимании такая серьезная организация, как «Локомотив-Кубань» с ее менеджерами, конечно же, должна решать вопросы только в правовом поле, а не с помощью «сотрудников службы безопасности». Я понимаю, что некоторые из руководства недовольны моим решением, но это уже их проблемы, а не мои. Увидел некоторых людей с другой стороны, сделал свои выводы, собрал мысли и пошел дальше своим путем.
— Видишь ли ты возможность договориться с руководством «Локо» с целью получить открепительное письмо?
— У клуба нет оснований не выдавать мне открепительное письмо. Почитайте регламент ФИБА — клуб не имеет права не выдавать этот документ при наличии финансового спора о компенсации за расторжение контракта. В регламенте РФБ статус «ограниченно свободный агент» применяется только к молодым игрокам до 21 года. По компенсации за расторжение контракта мы сейчас судимся с «Локо». Клуб был обязан выдать мне открепительное письмо, но не сделал этого. Мы подали жалобу в РФБ, но они не захотели разбираться в этом вопросе и решили дождаться решения суда (заседание должно состояться в Национальном центре спортивного арбитража в Москве. - Прим. «СЭ»). Видимо, нам будет необходимо получить открепительное письмо в судебном порядке.
История Дёмина меня радует, но особой мотивации я из нее не черпаю
— В целом, насколько понял, ты не любишь публичности. Понимаешь, что за океаном надо постоянно общаться со СМИ?
— Пока здесь я общался со СМИ всего пару раз, но понимаю, что это часть моей работы, и отношусь к этому спокойно. В России я тоже общался с медиа и вроде бы справлялся с этим. Разница лишь в языке, поэтому, думаю, особых проблем не будет.
— Что скажешь о своем уровне английского? Спокойно общаешься с партнерами, понимаешь все, что говорит тренер?
— С тренерами все понятно — в «Локо» в основной команде все общались на английском, поэтому с баскетбольной терминологией проблем нет. С партнерами тоже хватает простого разговорного языка. Часто спрашивают про Россию, особенно про погоду на Камчатке, показывают видео с сугробами до крыши. Что касается повседневной жизни, иногда приходится пользоваться онлайн-переводчиком, но с каждым днем все становится проще. Другого выхода нет — приходится запоминать новые слова и постепенно учиться.
— Удалось уже устроить быт на новом месте? Есть какие-то моменты, по которым ты скучаешь?
— Да, много людей помогало с переездом — за что им огромное спасибо. Они помогли со всем необходимым для жизни, так что мы с женой и нашими питомцами чувствуем себя комфортно. Скучаю по семье, которая осталась в России. Когда я был в Краснодаре, они и так были далеко, так что, грубо говоря, мало что изменилось. Скучаю по русской еде. Жена старается готовить как дома, но иногда некоторых продуктов просто нет в магазинах, поэтому приходится искать замену и адаптироваться. В быту много мелочей, к которым нужно привыкнуть, но в целом мы хорошо устроились, и жизнь постепенно входит в привычное русло.
— Пример Егора Дёмина мотивирует, что можно попасть в НБА. Как ты оцениваешь свои шансы оказаться на драфте?
— Егор — большой молодец, и я искренне рад за него. Но у нас с ним разные ситуации, к тому же он младше меня, так что его история меня радует, но особой мотивации я из нее не черпаю. Сейчас трудно что-то сказать про драфт — стараюсь сосредоточиться на своей работе и прогрессировать, а дальше уже посмотрим, как все сложится.
— Расскажи о своих увлечениях, помимо баскетбола. Видел, что ты занимаешься йогой.
— У нас с женой есть собственная студия, и я поддерживаю ее в этом и по возможности занимаюсь вместе с ней. Иногда появляется интерес к условному LEGO или какой-нибудь другой мелочи, но быстро проходит. К тому же дома есть кошка и собака, которые любят поиграть, так что после всех активностей остается только лечь в кровать и ничего не делать.
— Любишь почитать, поиграть в видеоигры? Или, может быть, предпочитаешь какой-то загородный отдых, рыбалку?
— К загородному отдыху отношусь по-разному, в зависимости от настроения. Иногда появляется желание сходить в баню или пожарить мясо, но случается это редко — усталость берет свое, да и выходных практически нет. С детства и до сих пор люблю видеоигры. Если есть время, могу погрузиться в какую-нибудь соревновательную онлайн-игру, сюжетные кампании прохожу редко. Могу залипнуть в какой-нибудь игре на телефоне, всякое бывает. Сейчас же из-за «акклиматизации» и смены режима на такие удовольствия сил просто не хватает.
— Какую музыку слушаешь?
— Слушаю рэп и хип-хоп, наверное, как и большинство баскетболистов. Конкретных исполнителей называть не буду — детям такое слушать нельзя.
— Кто твой самый близкий друг в баскетболе?
— Сейчас из-за разницы во времени тяжело общаться с теми, кто находится в России. Многие знакомые, друзья из баскетбольного мира интересовались, как у меня дела, но в целом, опять же из-за разницы во времени и занятости, общаться практически не получается.
— Расскажи о своем пути в профи. Твоим первым тренером был Андрей Ващенко? Поддерживаешь ли ты связь с ним?
— Да, мой первый тренер — Андрей Андреевич Ващенко. Конечно, мы поддерживаем связь: периодически переписываемся или созваниваемся. Летом стараюсь заезжать на сборы к молодым ребятам, которых он тренирует, — надеюсь, это их мотивирует и придает им энтузиазма. К тому же всегда приятно вспомнить, где начинал свой баскетбольный путь.
— В Краснодаре ты был с 2016 года. Кто из тренеров сыграл наибольшую роль в твоем становлении? Кому больше всего благодарен?
— За столько лет у меня было очень много тренеров, и каждому я благодарен за их работу. Начну с Никиты Олеговича Потапова, который пригласил меня в «Локо» и тренировал еще пару лет после этого. Также Роман Евгеньевич Семернинов — он был моим тренером и в юношеских командах, и в основной, и, конечно, очень помогал мне на протяжении всей карьеры. Богдан Игоревич Богданов, с которым мы выиграли молодежку. Артем Михайлович Комогорцев, с которым также работали и в основе, и раньше. Захар Юрьевич Пашутин, с которым заняли второе место в молодежке. Евгений Юрьевич Пашутин, с которым работали, когда я только начал подключаться к основе. Некоторое время тренировался у Евгения Леонидовича Сафонова. В общем, каждому очень благодарен и рад, что был частью их команды.
Флаг России расположен рядом с моим именем на стенде в университете
— Допускаешь ли ты вариант, что еще вернешься играть в Россию?
— Не исключаю такой вариант. Сейчас все мои мысли о выступлении в моей текущей команде, но в карьере спортсмена возможно все. Если будет интересный со спортивной точки зрения вариант, то я готов буду его рассмотреть.
— Готов ли ты приехать на сборы национальной сборной, если тебя позовут?
— К сожалению, этим летом я не смог помочь сборной из-за болезни, но для меня всегда честь выступать за свою страну, и я с радостью готов приехать в расположение сборной, если меня вызовут. Горжусь тем, что я россиянин, флаг России расположен рядом с моим именем на стенде в университете и каждый день напоминает мне о родине.
— Какие задачи стоят перед тобой на данный момент?
— Сейчас главная цель — полностью адаптироваться к местной системе и стилю игры и наконец прервать серию обидных поражений. Уверен, что наша команда способна выигрывать гораздо чаще, чем проигрывать, но в последних матчах мы показываем не тот баскетбол, в который сами хотим играть. Время все исправить еще есть, поэтому сейчас для меня это задача номер один.
— Что бы ты пожелал тем, кто переживает за тебя и поддерживает?
— Хочу искренне поблагодарить всех, кто переживает за меня в этот непростой период. Ваша вера, сообщения и теплые слова дают огромную мотивацию двигаться дальше. Я это очень ценю и чувствую вашу поддержку даже на расстоянии.
«Президент клуба считает его своим «активом». Громкий скандал вокруг лучшего российского центрового
«Локо» вновь обыграл «Зенит» в Краснодаре. Против Миллера нет приема
Юдин продержался в «Локо» всего пять месяцев: краснодарский мезальянс или уральская лавстори?
Адвокат Елатонцева прибыл в Краснодар, против игрока хотят возбудить уголовное дело
«Дёмин — игрок не на короткую дистанцию. Он пришел в НБА надолго». Интервью Кущенко
Тимур Ганеев, «Спорт-Экспресс»