Драмеди, где каждый каждому друг
5 февраля в российский прокат вышла картина-триумфатор фестиваля актуального российского кино «Маяк». Осенью 2025-го режиссерский дебют Сергея Малкина взял призы за лучший фильм и лучшую мужскую роль (Константин Хабенский). Рассказываем без спойлеров, чем она покорила жюри и зацепит зрителей.
Текст: Павел Пугачев
Тридцатилетние хипстоватые панки Серега (Кузьма Котрелев) и Олег (Денис Парамонов) живут в съемной комнате, спят на диване и даже на полу, лениво грезят о будущем величии их группы, но пока разве что могут собрать зал с парой десятков общих знакомых. Трек-лист при этом зачетный — есть, например, песня с такими словами: «Собачка говорит: “Гав”. / Кошка говорит: “Мяу”. / Коровка говорит: “Меня [завязала] вся эта [хурма]”» (понимающие люди сразу узнают брянскую группу Kick Chill, подарившую фильму ряд своих композиций). Но некоторые перспективы у ребят наклевываются: знакомый промоутер позвал их поучаствовать в программе относительно крупного музыкального фестиваля, а также планируется большое видеоинтервью популярным блогерам. Вот вроде возьмешь удачу за хвост — и улетишь куда надо.
Однако есть проза жизни и негаданные ее повороты. Папа Олега отправляется на 10 суток в тюремную камеру за пьяную глупость, так что теперь нужно кому-то присмотреть за его братом Юрой — 54-летним младенцем в теле взрослого, отдаленно похожего на актера Константина Хабенского. Деваться некуда, и парни поселяют дядю в свою комнату — к неудовольствию живущего за соседней дверью Андрея (Василий Михайлов). Всем придется привыкнуть друг к другу.
Скажем сразу: несмотря на всплывающие ассоциации, это не попытка снять нашего «Человека дождя». Юра — не тихий гений, как герой Дастина Хоффмана, не скрытый мудрец, как Том Хэнкс в «Форресте Гампе», не юродивый с добрым сердцем, как Шон Пенн в «Я — Сэм», а маленький-премаленький человек, нуждающийся в заботе, уходе, внимании. Юра практически не говорит и явно не все понимает из того, что говорят ему. Он любопытен и может зайти в комнату без спросу и попытаться незаметно удрать из дома с наступлением ночи. Ему не нравится мыться, он очень всех стесняется. О чем он думает, что он помнит и как он себя чувствует — загадка для нас.
Мы не знаем и его диагноза (авторы в обсуждении на фестивале «Маяк» избегали конкретики в этом вопросе), но видим человека, а не синдром. И видим героя, а не Константина Хабенского, принявшего сложный профессиональный вызов: чем действительно хороша эта работа, так это тем, что один из самых киногеничных, обаятельных и узнаваемых русских актеров последних десятилетий ухитряется быть незаметным, не переводить фокус внимания на себя, растворяться в пространстве. Тут нет ни грамма эксплуатации «аутичности» — и дело не только в этичном обращении авторов с материалом, но и в том, что фильм вообще не про это. «Юра мог быть и просто надписью на стене»,— как сказала в личной беседе критик Вероника Хлебникова.
Чего тут еще нет, так это предсказуемого драматургического развития. Пресловутые чеховские ружья так и остаются висеть на стене. Мы можем ждать подвоха от каждого или заострения сюжетных коллизий, но авторы благоразумно и тонко обходят все напрашивающиеся препятствия и поводы переругаться. Это вообще очень дружелюбное к своим героям кино: тут у каждого есть шанс проявить себя лучшим образом, показать себя с не всегда ожидаемой стороны. «Здесь был Юра» постулирует необходимость периодически смотреть друг другу в глаза, просить прощения за чаянное и нечаянное, пригласить недруга за дружеский стол и поговорить с ним впервые по-человечески.
Да, несколько странно описывать фильм через то, чего он не делает или чего он не касается. Тогда что от него остается? Избегая очевидных острых углов, он смелее иных прямолинейных высказываний о современности: это кино конкретного времени-места, Москвы 2025 года. Узнаются и бытовые приметы — от одежды и внешнего вида героев в целом до манеры разговаривать мемами, шутейками и цитатами. Работа с диалогами тут вообще поразительная — они отчетливо нелитературны и нарочито нескладны, строятся на подборе слов, оговорках и создают впечатление, будто знаешь этих парней давно.
Полнометражный дебют Сергея Малкина — ученика Алексея Попогребского в Московской школе кино — устроен гораздо хитрее и сложнее, чем кажется при первом беглом взгляде. Фильм соткан из незначительных эпизодов и словно обрывается на полуслове — скажем, место финала здесь определенно занимает эпилог,— но за внешней разболтанностью прослеживается и филигранная, построенная на «подводных течениях» драматургия недосказанности: когда все главное не озвучивается в лоб, а понимается из сказанного вскользь и непроговоренного вслух. «Здесь был Юра» цепко улавливает и точно передает фрустацию современных тридцатилетних перед современностью, растерянность касательно любого образа будущего.
Интересно тут и обращение к панку, ставшему символом не социального протеста, но социального эскапизма, возвращения «обратно в ракушку», как пели совсем другие панки в совсем другое время. Фильм Малкина наглядно показывает устройство внутренней эмиграции и главное правило ее существования — не ссориться хотя бы внутри «своих», любить друг друга и ценить каждого из вашей тесной комнаты, где каждый в любой момент может выйти из себя.
В Telegram каждый день Weekend. А у вас еще нет? Присоединяйтесь!