Каждая вещь в квартиры Алисы была на своём месте, ни пылинки, ни лишней безделушки.
Максим, её муж, лишь улыбался аккуратности женщины и называл её «мой идеальный бухгалтер», имея в виду любовь к порядку.
Всё мгновенно изменилось, когда у мамы Максима, Лидии Петровны, начался ремонт.
— Всего на месяц, золотые мои, — сказала она по телефону, и мужчина, не дожидаясь мнения Алисы, радостно согласился.
— Мама одна, мы должны помочь, — сообщил он жене.
Алиса сжала зубы и улыбнулась. Она хотела быть хорошей женой и хорошей невесткой.
Лидия Петровна приехала с двумя большими чемоданами и огромной картонной коробкой.
— Это мои милые сердцу штучки, без них я как без рук, — сказала она, распаковывая фарфоровых слоников, вышитые салфетки и коллекцию декоративных тарелок с ромашками.
Алиса молча наблюдала затем, как её квартира начала обрастать чужими воспоминаниями.
Но главной «страстью» Лидии Петровны стали искусственные цветы из пыльной синтетики и дешёвого пластика.
Они появлялись будто из ниоткуда: огромная корзина с алыми розами на холодильнике, гирлянда из незабудок над телевизором, целый куст глицинии в углу гостиной, занимавший половину окна.
— Алисонька, в доме должно быть уютно! — говорила Лидия Петровна, водружая очередной горшок с фиалками на книжную полку Алисы. — А у тебя как в операционной. Холодно.
— Лидия Петровна, мне, действительно, нравится, когда пространство свободное, — осторожно начинала невестка. — Эти цветы собирают много пыли.
— Пустяки! Я протру! — отмахивалась свекровь. — Ты ещё молодая, не понимаешь, что такое домашний очаг.
Конфликт назревал тихо. Алиса сдерживалась, Максим старался не замечать, призывая к терпению.
— Она же ненадолго, дорогая. Потерпи ради меня...
Однажды вечером, вернувшись с работы, Алиса застыла на пороге. На её любимом диване цвета беж, который она выбирала полгода, лежала алая атласная подушка в форме огромного пиона.
А на журнальном столике, за которым девушка пила утренний кофе, стояла массивная композиция из искусственных подсолнухов, тыкв и колосьев в плетёной корзине.
Алиса уверенно подошла к столу, взяла корзину и отнесла её на балкон, в дальний угол, задвинув за старую коробку.
На следующее утро подсолнухи красовались на том же месте, будто никуда и не исчезали.
— Я нашла их на балконе, — сказала Лидия Петровна за завтраком, и в её голосе впервые прозвучала холодная нотка. — Они что, сами туда ушли?
— Я их убрала, — тихо, но чётко сказала Алиса. — Они занимают весь стол, и мне неудобно.
— Неудобно?! — голос Лидии Петровны взлетел. — А мне неудобно жить в музее современного искусства! Я стараюсь дом обустроить, а ты…
— Это мой дом! — грубо перебила Алиса. — Я не просила вас его обустраивать. Я прошу просто не трогать мои вещи и не захламлять пространство.
Лидия Петровна побледнела. Она молча встала, вышла из гостиной и хлопнула дверью в свою комнату. Максим вздохнул.
— Алис, ну зачем? Она же хотела как лучше.
— Как лучше для кого? — вспыхнула Алиса. — Для себя? Она не имеет права распоряжаться в чужом доме!
Максим не стал спорить и ругаться с женой. Он просто тяжело вздохнул и махнул рукой.
Апогеем стала огромная ярко-жёлтая, пушистая ветка мимозы. Лидия Петровна притащила её в субботу, сияя.
— В честь примирения! — объявила она и водрузила ветку в напольную вазу прямо напротив входной двери, заслонив собой зеркало и половину прихожей.
Алиса увидела это, вернувшись из магазина. Она поставила тяжёлые пакеты, сняла пальто и несколько секунд просто смотрела на новое украшение. Затем девушка сжала кулаки, взяла вазу и понесла её в комнату свекрови.
— Заберите, пожалуйста. Я не выношу искусственных цветов. И эта штука закрывает всё.
Лидия Петровна сидела на кровати и смотрела сериал. Она медленно обернулась. Её лицо было каменным.
— Поставь на место.
— Нет.
— Алиса, я сказала, поставь на место! Это мой подарок для дома.
— В этом доме их не будет, — проговорила Алиса, чувствуя, как задрожали её руки. — Ни этого, ни других. Пожалуйста, уберите все свои цветы сегодня же, или я сама выброшу их в мусорный бак.
Тишина в комнате стала тяжёлой. Лидия Петровна медленно поднялась. Её глаза горели.
— Ты… выбросишь? Мои цветы?
— Да. Это хлам, Лидия Петровна. Дешёвый, пыльный хлам.
Больше Алиса ничего не успела сказать. Лидия Петровна, двигаясь с неожиданной для её возраста стремительностью, выхватила у неё из рук вазу с мимозой и понесла её в гостиную. Пораженная наглостью свекрови Алиса последовала за ней.
— Вы что собираетесь делать?
Свекровь не ответила. Она подошла к распахнутому на проветривание окну. Внизу, во дворе, под окнами, стояли припаркованные машины.
— Хлам? — прошипела она, обернувшись. — Я тебе покажу хлам!
И женщина с силой швырнула ветку мимозы вместе с тяжелой стеклянной вазой в окно.
Полёт длился секунду. Затем послышался громкий, дребезжащий удар. Взвыла сигнализация.
Алиса в ужасе подбежала к окну. На крыше новенького серебристого кроссовера лежала разбитая ваза, а ветка мимозы, словно насмехаясь, украшала лобовое стекло. На крыше зияла огромная вмятина.
— Боже мой… — выдохнула Алиса.
Лидия Петровна стояла рядом, тяжело дыша. Гнев на её лице сменился сначала на шок, а затем на холодную, расчётливую решимость.
— Ну вот, — сказала она ровным голосом. — Теперь придётся платить хозяину за ремонт. Это из-за тебя всё произошло.
— Что?! — Алиса не поверила своим ушам. — Это вы бросили!
— Ты спровоцировала меня! Ты оскорбила меня и мои вещи! — голос свекрови снова зазвенел. — Ты хозяйка здесь, вот и разбирайся с соседями. Скажешь, что случайно уронила. А я ничего не видела и не слышала.
— Вы с ума сошли! Я не буду ничего говорить! Это ваш поступок, вам и отвечать!
В этот момент в дверь позвонили. Звонок был долгим и настойчивым. Они замерли, глядя друг на друга. Однако в квартиру позвонили снова, затем раздался стук кулаком.
— Открывайте! Я вас видел в окно!
Алиса, сжав кулаки, пошла открывать. На площадке стоял высокий мужчина лет сорока с лицом, побагровевшим от гнева.
— Это ваше? — он ткнул пальцем в сторону окна. — Моя машина! Новый автомобиль! Кто это сделал?!
Лидия Петровна вышла в коридор, выпрямив спину.
— Молодой человек, успокойтесь. Это несчастный случай. Моя невестка, — она кивнула на Алису, — неудачно открыла окно и задела вазу. Мы, конечно, всё возместим.
Алиса остолбенела и посмотрела на свекровь, на её спокойное, почти торжествующее лицо.
— Это неправда, — тихо сказала она мужчине. — Вазу бросила в окно моя свекровь в порыве ссоры.
Мужчина, его звали Артём, переводил взгляд с одной женщины на другую, пытаясь понять, где правда.
— Мне всё равно, кто из вас это сделал! — рявкнул он в конце концов. — Я видел, как эта дама, — мужчина указал на Лидию Петровну, — стояла у окна с вазой. Так что не валяйте дурака. Вызываем ГИБДД, будете разбираться и платить и за ремонт, и за нарушение общественного порядка.
Услышав про полицию, Лидия Петровна вздрогнула. Её уверенность молниеносно растаяла.
— Зачем же полицию? Мы же цивилизованные люди… Мы договоримся. Я… я заплачу.
Но Артём был непреклонен. Через полчаса во дворе стоял экипаж ДПС. Сотрудники составляли протокол.
Лидия Петровна, бледная как полотно, давала показания, бормоча что-то о «неловком движении» и «головокружении».
Алиса молчала, чувствуя себя предательницей, хотя и понимала, что иного выхода не было.
Когда всё закончилось, в квартире повисла мёртвая тишина. Лидия Петровна, не глядя на Алису, ушла в свою комнату и закрылась.
Максим, вызванный посреди рабочего дня, вернулся домой вечером, хмурый и уставший.
Он выслушал обе версии: сбивчивую, полную обид матери и сжатую, сухую — Алисы.
— Я не знаю, кто из вас хуже, — произнес Максим. — Ты не могла промолчать, Алиса? Просто убрать эти дурацкие цветы потом, когда она не видит?
— А она не могла не лезть в мою жизнь? — голос Алисы сорвался. — Я устала, Максим! Я устала быть гостем в своём доме!
— Она моя мать! И она здесь не навсегда!
— А я? Я здесь навсегда? Или это уже не мой дом?
Они замолчали. В квартире воцарилось холодное напряжение. Лидия Петровна перестала разговаривать с Алисой.
Их коммуникация шла только через Максима: «Скажи ей, что я буду мыть ванную после себя», «Передай, что я купила молока».
Развязка наступила неожиданно. Через неделю Лидии Петровне позвонили рабочие и сказали, что ремонт закончен раньше срока.
Она молча начала собирать вещи. Алиса, наблюдая из кухни затем, как свекровь упаковывала своих фарфоровых слонов и вышитые салфетки, почувствовала облегчение.
Перед уходом Лидия Петровна зашла в гостиную, где Алиса сидела с ноутбуком. Она поставила на стол маленький горшочек с живым кактусом.
— Это тебе, — сказала отрывисто женщина. — Он не пылится и места много не занимает, поливать нужно раз в месяц.
Она повернулась и пошла к выходу. Алиса посмотрела на колючий зелёный шарик, и что-то ёкнуло у неё внутри.
— Лидия Петровна, — позвала она. Свекровь остановилась, не оборачиваясь. — Я… я знаю, что вы хотели сделать уютно. Просто наш… уют выглядит по-разному.
Лидия Петровна обернулась. В её глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Я тоже знаю, что перегнула палку с машиной. Прости. Деньги за ремонт… я переведу Максиму.
Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Алиса подошла к окну. Внизу Максим загружал вещи в такси.
Лидия Петровна стояла рядом. Алиса вздохнула, радуясь тому, что мать мужа все-таки уехала.