Шахтный ствол – главная артерия подземных горных выработок. Именно по нему результат тяжелого труда шахтеров – руда – поднимается на поверхность.
За движение гигантских механизмов отвечают машинисты: Марина Мельникова и Нина Пережогина.
О скорости, «музыке» подъемных машин и женском подходе к тяжелой
технике – читайте в нашем материале.
Увидев однажды, как работает подъемная машина, она поняла: это её стихия.
Марина Мельникова в компании трудится с 2001 года, а за пультом управления рудоподъемом – без малого 18 лет. Первое впечатление от работы подъемной машины оказалось решающим. Контраст между хрупкой женской фигурой и гигантским механизмом не испугал, а, наоборот, вдохновил будущую хозяйку скипового ствола.
«Я увидела машину, эту скорость, и меня восхитило, что женщина может управлять таким большим механизмом просто движением рук, – вспоминает Марина Тамьяновна. Сразу появился интерес работать, и волей судьбы я сюда попала».
За годы работы у машиниста вырабатывается особое, почти интуитивное чувство техники. Наша героиня утверждает: опытный специалист способен диагностировать состояние машины на слух, даже не глядя на приборы.
«При движении машины слышен каждый шорох. Какой-то скрежет, грохот, изменение гула – всё это уже откладывается в сознании. Есть определённые нюансы, на которые обязательно нужно обращать внимание, и на приборы обязательно. Масло, температура, воздух. Если заметили проблему, то сразу остановка».
Из предпринимателя в машинисты!
Для Нины Пережогиной шахта стала местом, где она смогла найти себя заново после завершения карьеры в бизнесе.
«Я 14 лет была частным предпринимателем, у меня был свой фотомагазин. Но люди перестали печатать снимки, перешли на цифру, а я в поисках стабильности перешла на градообразующее предприятие. Помню, как впервые села за пульт: было необычно, даже страшно от такой скорости. А сейчас на работу хожу с удовольствием: скорость и движение – это моё, я здесь заново себя нашла».
Нина Александровна работает на предприятии с 2013 года, знает техническую сторону процесса досконально. Из машинного отделения она вместе с коллегой Мариной Тамьяновной, управляет двумя машинами: постоянного и переменного тока.
«Суть работы проста, но масштабна. Когда дают сигнал на отправку, мы включаем двигатель, следим за током, запускаем ускорители – и вперед. Скорость скипа достигает почти 9 метров в секунду. Представьте: вес руды и самого сосуда – 11 тонн. И вот за 2 минуты 30 секунд этот груз с 730-го горизонта уже «на-гора». И так всю смену – выдаем руду».
Если Нина Александровна говорит о физике процесса, то ее коллега, Марина Тамьяновна акцентирует внимание на «языке» шахты. Взаимодействие машиниста и тех, кто находится под землей, строится на строгой системе звуковых сигналов, где недопонимание исключено.
«Нужно внимательно следить за тем, где находится сосуд и соблюдать сигналы. Один сигнал – это вверх, три – вниз. Есть нюансы. Например, сигнал «три медленно». Его подает слесарь при осмотре скипов и ствола. Это значит, нужно аккуратно опустить скип вниз. Поэтому ответственность – наше всё», поясняет Марина Тамьяновна.
Все знают, шахта – дело мужское. Однако в машинном отделении царит матриархат. И этому есть простое объяснение: работа требует качеств, которыми природа щедрее наделила женщин. Нина Пережогина даже проводит неожиданную параллель между управлением 11-тонным скипом и рукоделием.
«Я любила вышивать крестиком. Казалось бы, где шахта, а где вышивка?
Но связь есть. Чтобы вышить картину, нужно колоссальное терпение и внимание к деталям. Точно так же и за пультом: 12 часов смены требуют такой же концентрации, как и создание сложного узора».
Марина Мельникова соглашается с коллегой, добавляя, что коллектив на подъеме становится второй семьей:
«Мы приходим сюда как домой. Несмотря на шум, ответственность и сложность, здесь есть свой позитив. А после смены – обычные женские радости: семья, увлечения, поездки на природу. Без умения переключаться и отдыхать на такой работе нельзя».
