В тот день съёмочная группа фильма «Человек не сдаётся» направлялась на площадку, но служебный автобус внезапно накренился. Причина была вовсе не в ухабе или резком повороте: в салон вошёл он, и огромное пространство мгновенно заполнилось его исполинской фигурой. Мощный мужчина окинул взглядом пассажиров, остановился на хрупкой студентке в белом платье и громогласно произнёс своим знаменитым басом: «О-го!».
Не прошло и двадцати минут после этого «О-го!», как он уже стоял перед девушкой на коленях, предлагая руку и сердце. Отец студентки, который, к слову, был директором картины, на съёмки которой они ехали, не оценил такого напора. Разъярённый родитель, посчитав, что над его дочерью неуместно подшучивают, выскочил из автобуса, схватил камни и бросился в погоню за наглецом. Жених, который был вдвое крупнее преследователя, с заливистым смехом нырнул в пруд, уворачиваясь от «снарядов», пока девушка в белом платье тщетно пыталась унять гнев отца.
Так в жизнь Екатерины Шелихиной ворвался Роман Филиппов — актёр, которому, казалось, всю жизнь было тесно: в кадре, на театральной сцене, в крошечных квартирах и даже в собственном теле
Нестандартный дебют
Внушительные габариты Филиппова всегда определяли его судьбу. Однажды, ещё в юности, загорая на пляже в Горьком, он случайно услышал о наборе студентов в Малый театр. Недолго думая, Роман помчался на прослушивание прямо в плавках и шлёпках. Великая Вера Пашенная, увидев эту гору мышц и услышав раскатистое «Здравствуйте!», не смогла сдержать улыбки.
«Вот это рост! Вот это бас! Фактура не дура!»
— воскликнула она и без промедления зачислила молодого человека в театральное училище.
Однако то, что помогло ему поступить, впоследствии стало препятствием в работе. Несмотря на свой мощный талант и внушительную стать, Филиппов получал лишь эпизодические роли. Режиссёры словно опасались: дай такому актёру главную роль — и в кадре больше никто не поместится. Роман обивал пороги, настойчиво спрашивая, когда же он сможет играть по-настоящему. Мэтры лишь недовольно отшучивались: «После нашей смерти».
Актёр жил впроголодь, получая сущие копейки. Когда он подал заявление на прибавку к жалованью, Пашенная собрала труппу и начала отчитывать молодёжь: как, мол, смеете просить денег, когда великие ветераны сцены получают мизер? Филиппов, никогда не лезший за словом в карман, парировал:
«Но я ем больше, чем вы и все наши именитые актёры, вместе взятые!».
После этих слов он демонстративно хлопнул дверью и покинул театр.
Любовь важнее искусства
Роман Филиппов всегда принимал решения мгновенно, без долгих раздумий. Когда его молодая жена, та самая студентка из автобуса, окончила институт и получила распределение в Минск, Роман, который тогда играл в театре Москонцерта, просто сказал по телефону: «Ну давай тогда жить в Белоруссии. Завтра я приеду». В Москве этот поступок восприняли как предательство искусства ради «юбки», и даже язвительный фельетон появился в прессе. Но Филиппова это ничуть не задело.
В Минске он совершил нечто невероятное. Чтобы получить возможность играть в национальном театре, русский актёр освоил белорусский язык всего за две недели. Его лингвистические способности были поистине феноменальными: он мог играть на украинском в Киеве, свободно читал на польском, чешском и немецком языках.
Даже на расстоянии Филиппов умудрялся соперничать с московскими звёздами. Однажды Роман повёз жену в гости к своей маме и по пути заехал на выездной спектакль, где выступал его друг Владимир Высоцкий. Между ними мгновенно началось негласное соревнование. Высоцкий, надрывая связки, пел Екатерине страстные песни о любви. Филиппов в ответ осыпал соперника колкими эпиграммами. К утру оба «донжуана» выдохлись, осознали комичность ситуации и в знак примирения купили две одинаковые огромные грузинские кепки-«аэродромы». Так они и ходили потом вдвоём, изображая горячих кавказских братьев.
Всесоюзный Дед Мороз
Всенародная слава настигла Филиппова после эпизода в ресторане «Плакучая ива» из культовой «Бриллиантовой руки». Роль в этой картине заняла на экране от силы пару минут. Но вопроса «Зачем усы сбрил, дурик?» и приглашения на Колыму оказалось достаточно, чтобы его стали узнавать в каждом уголке Советского Союза. Однако узнавали его лишь в лицо. Прохожие кричали ему вслед цитаты из фильма, даже не зная фамилии актёра.
Почти двадцать лет Роман Филиппов был лицом советского Нового года — главным Дедом Морозом на Кремлёвской ёлке. Это была не просто подработка, а настоящая государственная миссия, за которую полагались зарплата в 800 рублей и личный водитель.
Изнанка праздника выглядела не так уж сказочно. У Кутафьей башни актёра всегда поджидала толпа мужчин. Каждый считал своим долгом выпить с «Дедушкой Морозом», чтобы потом похвастаться перед друзьями. Они совали ему рюмки, наполненные до краёв водкой, хватали за рукава. Жена Екатерина шла впереди, словно ледокол, расталкивая руки и отсекая назойливых поклонников. За это Филиппов в шутку называл её «личным гестапо».
Пил он, как говорили близкие, «как все талантливые люди». Но из-за его внушительных габаритов окружающим казалось, что он способен выпить хоть целое ведро спиртного. Был случай, когда он явился на спектакль, едва держась на ногах. Режиссёр Бабочкин в ярости пригрозил увольнением за любую запинку. Но стоило Филиппову ступить на сцену, хмель мгновенно улетучивался — он играл безупречно.
Папа-волшебник и личное гестапо
Его дочь Аня знала, что Дед Мороз — это просто папина работа. Но однажды она по-настоящему поверила в волшебство. Механизм подъёмника, на котором Дед Мороз должен был эффектно появиться из-под сцены, заклинило. Фонограмма оборвалась. Снегурочка, спасая положение, крикнула в зал:
«Дедушка, наверное, заболел! Давайте надуем вьюгу, чтобы он прилетел!».
Аня, сидевшая в зале, дула изо всех сил, а потом упрекнула мать:
«Папа болеет, а ты и не знаешь!».
В повседневной жизни этот гигант был совершенно беспомощен. Вещи, например, он складывал на крышу шкафа — просто потому, что ему было удобнее брать их оттуда, чем нагибаться к полкам.
Женой он дорожил, но это не мешало ему влюбляться. Увлечения случались, он приходил домой с подозрительными глазами, любезничал с артистками за кулисами. Екатерина не устраивала истерик, а действовала прагматично: шла к соперницам домой и задавала прямой вопрос. Готовы ли они не просто быть музой, а стирать, готовить, прорабатывать с ним роли и нянчиться, как с большим ребёнком? Обычно пыл любовниц на этом угасал. А Роман возвращался к жене с цветами, орал, сотрясая стены, если чувствовал немилость, но никогда не поднимал руку. При всей своей звериной мощи он в жизни не обидел бы и котёнка.
Иногда его фактура помогала решать бытовые проблемы самым неожиданным образом. Однажды они с женой пытались купить кухонный гарнитур, но все комплекты оказались «забронированы». Коллега подсказал Роману:
«Скажи, что ты брат министра Филиппова!».
Актёр расправил плечи, набрал воздуха в огромную грудь и рявкнул на продавщиц:
«А вы знаете, чей я брат?!».
Паспорт с фамилией, сунутый под нос, завершил дело — мебель оформили мгновенно.
Трагический финал
Этот весёлый балагур и любитель застолий остро чувствовал чужую боль. Роман Филиппов годами перечислял часть зарплаты в Детский фонд, а когда в Армении случилось землетрясение, перевёл пострадавшим все свои накопления.
Он ненавидел советский строй, называл себя человеком, который любит людей, но презирает власть большевиков. Все кризисы страны проходили через его сердце в прямом смысле слова. В августе 1991 года, услышав по радио о ГКЧП, он вскочил и побежал к трассе. Автобусы не ходили, и он бежал на своих двоих от Комарова до станции, уверенный, что должен быть в Питере и что-то сделать. Жена бежала следом в домашних тапочках, крича:
«Какое тебе до этого дело?!».
Но остановить его было невозможно.
Первый инфаркт настиг его ещё в 48 лет из-за творческой неудовлетворённости.
«Работаю как бык, но не сыграл ни одной стоящей роли»,
— корил он себя.
После событий 1991 года сердце сдало окончательно. Врачи посадили его на жёсткую диету: ни есть, ни пить, ни курить. Филиппов мучительно худел, но продолжал шутить:
«Скоро сдуюсь до крупных ролей».
Конец жизни артиста наступил буднично. Он преподавал в ГИТИСе, пересидел на худсовете, прилёг на кафедре отдохнуть. Жена, которая работала вместе с ним, ушла на занятия, а когда вернулась — увидела всё ещё спящего Филиппова, хотя он давно должен был идти к своим студентам. Скорая забрала его в больницу. Когда семья пробилась к нему в палату, он успокаивал их:
«Ничего страшного, не выдумывайте».
На следующий день, 18 февраля 1992 года, оторвался тромб.
На похоронах было много известных лиц, но для вдовы они слились в одно сплошное пятно. От огромной жизни, наполненной смехом, гастролями, стихами и уморительными эпиграммами, у неё осталась только одна записка. Все остальные письма и послания она решила передать в музей.
В той единственной записке, которую бережно хранила его жена, актёр просил:
«Когда доведётся меня хоронить, не плачьте. Лучше рассказывайте истории из моей весёлой жизни».
Таким был Роман Филиппов — человек-глыба, человек-бас, человек-праздник, чья жизнь оборвалась слишком рано, но оставила после себя яркий след в сердцах миллионов. Его образы, полные юмора и драматизма, до сих пор вызывают улыбку и тёплые воспоминания у зрителей.
Что вы думаете о судьбе Романа Филиппова — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.