Когда 6 июня 2012 года в семь утра остановилось сердце Владимира Крутова, Россия потеряла легенду. Двукратного олимпийского чемпиона. Звезду той самой пятерки ЦСКА, которая гнула весь мир на льду.
Ему было 52 года. Всего 52.
Мало кто знал, что за всеми этими золотыми медалями тянулся шлейф тяжелой истории. Той, о которой Крутов почти никогда не говорил. История началась 31 год назад на 74-м километре Ленинградского шоссе.
Дружба кумира и ученика
Маленький Вова Крутов мечтал о 17-м номере. Как у Харламова. Когда в детской команде ЦСКА этот номер достался другому пацану, Крутов расстроился, но взял себе 18-й. Хоть так — рядом с кумиром.
«Харламов был моим кумиром, — говорил позже Владимир. — Помню, ещё в детской команде ЦСКА 17-й номер достался другому мальчику, и я взял 18-й, чтобы просто быть как-то ближе к Харламову».
Прошли годы. Юный Крутов попал в главную команду страны — и тут произошло невероятное. Кумир стал другом.
Разница в возрасте — 12 лет. Для спортсменов это пропасть. Но они сблизились. Семьями отдыхали вместе. Валерий взял молодого под крыло.
Сын Крутова Алексей рассказывал: «В команде была дедовщина. Молодые должны были шайбы собирать, всякое такое. И Харламов взял отца под своё крыло, защищал его от несправедливых решений ветеранов».
На льду Харламов показывал молодому форварду свои фишки. Обводка на скорости, бросок с ложным замахом, умение влезть в любую драку за партнера. Крутов впитывал всё как губка.
Август 1981-го: роковое стечение обстоятельств
В августе 1981 года ЦСКА выиграл в Италии финал Кубка европейских чемпионов. Харламов стал лучшим игроком турнира. А вот Крутову повезло меньше — он получил сотрясение мозга.
До Кубка Канады оставался месяц. Тренер Виктор Тихонов взял Харламова на последние сборы, но окончательный состав формировал по сухой статистике. По его мнению, 33-летнему Харламову лучше было готовиться к сезону с ЦСКА, чтобы потом попытаться попасть на чемпионат мира-1982.
Крутов восстановился быстрее прогнозов. 26 августа сборная СССР улетела в Канаду — с Крутовым в составе. Харламов остался в Москве.
Утром 27 августа на 74-м километре Ленинградского шоссе "Волга" с номером 00-17 столкнулась с грузовиком. За рулем была жена хоккеиста Ирина. Она, Валерий и их родственник погибли мгновенно.
Известие настигло сборную уже в Канаде.
Победа со вкусом пепла
Сборная узнала о трагедии, только когда прилетела в Монреаль. Игроки хотели вернуться на похороны, собрали деньги. Но Тихонов категорически запретил. В самолете до Ванкувера канадцы включили на экранах лучшие моменты матчей Харламова — так советские хоккеисты и поняли, почему показывают именно его игру.
Команда осталась и выиграла турнир, разгромив Канаду в финале 8:1. Победу посвятили памяти Харламова. Крутов забросил свои шайбы, получил медаль.
Вдова хоккеиста Нина вспоминала: «Володя до конца жизни винил себя в том, что слишком быстро восстановился. Говорил: "Если бы я не выздоровел, Валера полетел бы в Канаду". Он был неразговорчивым человеком, все переживал в себе, но иногда прорывалось».
Логически это было абсурдно — решение принимал тренер, а авария была несчастным случаем. Но для Крутова Валерий был старшим братом, несмотря на разницу в возрасте.
Лед не прощает
На льду Крутов был воином. Бесстрашным, как и его кумир. Шрамов на лице — не сосчитать.
Нина однажды упала в обморок, когда муж вернулся после игры: «Открываю дверь, а у Вовы вместо лица — месиво. Перебитый нос, сломанная скула, губа зашита, щека тоже». Потом шутила: «Вова, если б тебя не знала — в лифт с тобой никогда бы не зашла».
Был случай, когда ему по лицу попало коньком, когда он пил воду, она выливалась через дырку в щеке. «Муж ещё удивлялся, что он пьёт-пьёт, а в горло ничего не попадает», — вспоминала жена.
После каждой травмы Крутов возвращался на лед. Играл через боль. Такой же бесстрашный, каким был Харламов.
Жизнь после большого хоккея
Вернувшись из-за границы, Крутов пытался остаться в хоккее. Работал ассистентом главного тренера ЦСКА с 1996 по 2000 год, потом недолго возглавлял команду. Но большой карьеры не сложилось.
Партнер по легендарной пятерке Алексей Касатонов вспоминал: «Володя никогда ничего ни у кого не просил. Блага для себя в высоких кабинетах не выбивал, хотя имел на это куда больше прав, чем многие».
С 2002 года Крутов возглавил Государственную школу высшего спортивного мастерства, занимался организацией спартакиад. Скромная работа для человека с таким послужным списком.
В новом хоккейном мире, где правили деньги и связи, для таких, как Крутов, места не нашлось.
Последние дни
В 2009 году Владимир перенес тяжелую операцию по удалению селезенки. Восстанавливался долго и трудно.
1 июня 2012 года он отметил 52-й день рождения. За несколько дней до этого виделся с Вячеславом Фетисовым. «Он не тот парень, чтобы жаловаться, — вспоминал Фетисов. — Жил по русским канонам — не жаловался, не уделял себе много внимания».
4 июня у Крутова открылось сильное внутреннее желудочное кровотечение. Жена Нина и сын Алексей доставили его сначала в химкинскую больницу, потом перевели в московскую ГКБ №20.
Три дня врачи боролись за его жизнь. Владимир был на искусственной вентиляции легких, в сознание не приходил. 6 июня 2012 года в 7 часов утра его сердце остановилось. Официальная причина — цирроз печени и последствия желудочного кровотечения.
Прощание
8 июня 2012 года гроб с телом Владимира Крутова установили прямо на ледовой площадке. Проститься пришли все участники легендарной пятерки. Игорь Ларионов прилетел из Америки, семья Хомутовых — из Швейцарии.
Виктор Тихонов не отходил от Нины, глаза блестели от слез. «Есть хоккеист, с которым Вова крепко дружил, — рассказывала потом вдова. — Они отдыхали в Европе и менять планы не сочли нужным. Эти люди для меня отныне не существуют».
Владимира похоронили на Новолужинском кладбище в Химках. Все медали и ордена двукратного олимпийского чемпиона разложили на подушечках перед гробом — немое свидетельство пути, который оборвался слишком рано.
Вячеслав Фетисов сказал: «Один из величайших спортсменов современности, великий мастер. Не знаю, кто сейчас мог бы с ним сравниться. Величайшая потеря для России».
Владимир Третьяк добавил: «Мы потеряли человека, с которым каждый хоккеист не раздумывая пошел бы в бой. На него всегда можно было положиться на сто процентов».