Что сделал Вождь с тем, кто пообещал Сталину невозможное - и почти сдержал слово. Его оружие считали будущим советской авиации, его поддерживали маршалы и наркомы, а заводы работали для него сутками. Но через год всё закончилось расстрелом и обвинением во вредительстве.
Почему талантливый конструктор Яков Таубин за несколько лет прошёл путь от надежды ВВС до «врага народа»? Кто на самом деле погубил его проекты - ошибки в металле, давление сверху или собственные амбиции?
В этой истории есть всё: секретные совещания, борьба КБ, конкуренция за Ил-2, страх перед срывом сроков и решения, которые принимались буквально за одну ночь.
Заводские оружейники сразу предупредили: конструкция сырая, на стабильную работу рассчитывать рано. Больше всего вопросов вызвал затвор - слишком сложный и капризный в изготовлении. Но постановление СНК не обсуждают: отменить его на месте было невозможно, поэтому к выпуску АП подключили лучших станочников и слесарей.
Точная дата рождения Якова Григорьевича Таубина до конца не прояснена - в справках обычно стоит только 1900 год. Родился он в Пинске Гродненской губернии, в бедной еврейской семье: отец работал счетоводом в экспедиторской конторе, мать перебивалась как могла.
До 1915 года Яков учился, но после смерти отца учебу пришлось отложить: деньги стали вопросом выживания, и подросток начал зарабатывать сам. Позже, уже взрослым, он уехал в Одессу и поступил в институт технологии зерна и муки на конструкторский факультет.
В начале 1930-х Таубин оказался на полигоне Одесского военного училища и обратил внимание на странную вещь: стрельба из винтовочной мортирки - примитивного ручного гранатомета, стрелявшего гранатами времен мировой войны - выглядела слишком неэффективно. Вместо того чтобы смириться, он решил сделать автоматический гранатомет.
Решение оказалось настолько навязчивым, что Таубин ушел с 5-го курса, так и не получив диплома. Наркомтяжпром направил его в Ковров Ивановской промышленной области на инструментальный завод № 2, известный как пулеметный. Там вокруг Таубина сформировалось КБТ - конструкторское бюро, которое в 1934 году перевели в Москву.
К концу 1934-го бюро уже называлось ОКБ-16, в нем работало около пятидесяти человек, а ведущим конструктором стал Михаил Бабурин. Именно в этой связке Таубин и Бабурин сделали первые системы, которые затем войдут в историю - пусть и не так, как им хотелось.
Факт-справка: в 1930-е годы многие конструкторы не имели законченного высшего образования - система поощряла практиков, способных быстро давать результат.
Первый опытный 40,8-мм гранатомет АГТБ Таубина-Бабурина образца 1935 года строился на автоматике свободного затвора. Питание было магазинное: обойма на пять выстрелов. По замыслу оружие должно было усиливать огонь взвода и роты в сухопутных войсках.
На практике слабый пороховой заряд патрона не обеспечивал надежную работу автоматики. В 1938 году появилась новая граната, и систему фактически пришлось собирать заново. Так родился вариант АГБТ с автоматикой на энергии отката при длинном ходе ствола.
Доводка шла до 1939 года, оружие проверяли и на финском фронте. За принятие АГТБ ратовал Михаил Тухачевский, но после утраты поддержки в Наркомате обороны Таубин уже не мог протолкнуть новый класс вооружений в серию. Активным противником выступал начальник ГАУ Григорий Кулик. Доходило до того, что Таубин пытался жаловаться Лаврентию Берия.
Параллельно менялась сама авиация. В середине 1930-х во многих странах появились цельнометаллические самолеты, и быстро стало понятно: пулеметы винтовочного калибра опасны только при попадании в пилота или жизненно важные узлы. Англия и США увеличивали калибр и число пулеметов, но пуля оставалась пулей - без фугасного эффекта.
Франция, Дания и СССР выбрали другой путь: 20-мм авиапушки, где даже 1-2 грамма взрывчатки в снаряде давали осколочное действие. Однако с ростом бронирования самолетов эффективность таких снарядов падала, а по бронированным наземным целям они почти не работали. Так военные подошли к идее увеличивать калибр дальше.
Летом 1937 года Наркомат вооружений раздал техзадания на новые 23-мм авиапушки нескольким КБ, включая ОКБ-16 и тульское ЦКБ-14, где параллельно работали сразу три группы. Тульский патронный завод разработал новый 23-мм снаряд: взрывчатки в нем было примерно втрое больше, он дольше держал скорость и траекторию, позволяя бить по воздушным и наземным целям с больших дистанций.
Бронепробиваемость впечатляла: снаряды уверенно брали броню тогдашних танков толщиной порядка 15-20 мм при разных углах атаки и примерно с 600 метров. Для конца 1930-х это звучало как аргумент, который сложно игнорировать.
В ОКБ-16 над 23-мм автоматической авиапушкой работали Михаил Бабурин, Александр Нудельман, Александр Суранов и другие инженеры. Таубин взял на себя общее руководство, взаимодействие с правительством и заказчиком. Уже в 1938 году появилась магазинная 23-мм пушка Таубина-Бабурина ПТБ-23, она же МП-3.
МП-3 работала на автоматике длинного хода ствола. Начальная скорость снаряда была около 909 м/с, но темп огня - всего 300 выстрелов в минуту, а для авиации темп решает: чем плотнее очередь, тем выше шанс попасть. Без магазина система весила 33,4 кг.
Питание было обойменным: обоймы поочередно подавались в приемник, сам магазин взяли по логике от гранатомета. Таубин яростно отстаивал обоймы против звеньевой ленты: фрезерованные элементы казались надежнее штампованных. Но в реальной эксплуатации проблем у магазинно-обойменной схемы оказалось больше.
В декабре 1939-го МП-3 предъявили на испытания. В стрельбах пушки сделали по 80 выстрелов, автоматика показала высокую надежность, оценки специалистов были хорошие. Казалось, дорога открыта.
Летом 1940 года по инициативе военных у Сталина прошло четырехчасовое совещание. Там были начальник ВВС РККА Яков Смушкевич, его заместитель Павел Рычагов, начальник НИИ ВВС Александр Филин. Обсуждали создание ОКБ-16 автоматических 23-мм и 37-мм пушек.
Таубин и Бабурин доложили о МП-3 и о 37-мм системе БМА-37, которую только разрабатывали, и озвучили сроки. Таубин пообещал довести темп МП-3 до 600 выстрелов в минуту, сохранив баллистику. Это обещание станет ключевым - и для его карьерного взлета, и для будущего обвала.
МП-3 с магазином на 81 патрон, стреляющую через вал мотора, планировали ставить как мотор-пушку на Ил-2 и некоторые истребители. Весной 1940 года госиспытания показали: чтобы получить заявленные 600 выстрелов в минуту, нужна коренная модернизация.
Темп довели сначала до 550, затем до 600. Пушка стала компактнее, но громоздкий магазин оставался проблемой. Без него масса выходила около 40 кг. Обновленную систему назвали МП-6.
У МП-6 было сильное преимущество: она не требовала специальных устройств для снижения отдачи в полете. Но главный минус оставался прежним - магазинное питание. Чтобы перейти на ленточное, пришлось бы менять габариты. Заказчики были против, а времени уже не оставалось.
Таубин пытался предложить ГАУ использовать МП-6 как зенитную, но довести ее под эту задачу не получилось. Параллельно он переключился на 37-мм авиапушку, не сняв вопросов по 23-мм системе.
4 октября 1940 года Таубин доложил комбригу Ивану Сакриеру из ГУ ВВС: слово, данное вождю, выполнено - темп доведен до 600 при сохранении баллистики и начальной скорости около 910 м/с. В тот же день у Сталина обсуждали обеспечение армии новым стрелковым оружием. После совещания ЦК и СНК приняли постановление: Шпитальному и Таубину поручали до конца года подготовить 37-мм мотор-пушку и 12,7-мм синхронный авиапулемет, который должен был превзойти УБ Михаила Березина. Судя по дальнейшему, обещания Таубин давал уверенно.
7 декабря 1940 года вышел новый пакет постановлений по авиавооружению и боеприпасам. НКВ должен был обеспечить МП-6 боеприпасами на заводах № 2 в Коврове и № 66 в Туле. А на заводах № 2 и № 74 в Ижевске запускали серию 12,7-мм пулемета АП ОКБ-16.
План был жесткий: в первом квартале 1941 года армия должна получить 436 пушек МП-6 и почти 700 пулеметов АП. И вот здесь начинается заводская драма, которую позже вспомнят многие.
Когда ижевские специалисты посмотрели чертежи АП, они честно сказали: изделие сырое, будет работать нестабильно. Особенно сложным выглядел затвор. Но спорить с постановлением СНК не могли, и в дело пошли лучшие мастера. Инженеры и техники работали и днем, и ночью, а трудности ежедневно докладывали наркому вооружений Борису Ванникову.
Странным выглядело другое: сотрудники ОКБ-16 в Ижевске почти не появлялись. Через 41 день пять первых пулеметов отправили в тир. Еще через три дня на завод приехали Ванников, нарком боеприпасов Петр Горемыкин и тот же Сакриер.
Первый отстрел выглядел идеально: по 100 патронов на каждый пулемет - ни одной задержки. Руководство завода уже мысленно примеряло награды. Но Ванников велел зарядить снова. И вот тогда все пять пулеметов начали замолкать после 50-70 выстрелов. Настроение сменилось мгновенно: вместо орденов замаячила Колыма.
Осмотр показал: в узлах затвора происходят бессистемные поломки деталей. Высшее начальство склонялось обвинять изготовителей. Директору завода Владимиру Новикову приказали за 2-3 месяца сделать еще десять АП, хотя уже было ясно - конструкция требует серьезной переработки.
Таубин с этим согласился и попросил пять месяцев на исправление дефектов. Но с завода задачу не сняли. Тогда Новиков предложил компромисс: пока Таубин доводит пулемет, наладить выпуск ковровской конструкции Березина, не хуже по возможностям. Это давало выигрыш времени примерно на полгода. Ванников пошел к Сталину, получил добро, и уже на следующий день Березин с чертежами вместе с Новиковым вылетели в Ижевск.
Пока на одном направлении шла заводская борьба, на другом продолжалась конкуренция пушек. В ЦКБ-14 в начале 1940 года были готовы эскизные проекты СГ-23 и ВЯ-23. СГ-23 фактически была увеличенной версией 12,7-мм пулемета ТКБ-138. Сделали крыльевой вариант для Ил-2 и моторный для ЛаГГ-3, но надежность оказалась слишком низкой, поломок было много. В апреле 1940 года испытания СГ-23 прекратили как неперспективные.
Осенью 1940 года на полигоне авиационного вооружения в Ногинске на двухмоторном истребителе Messerschmitt Bf 110 проводили сравнение МП-6 и ВЯ-23 (системы Александра Волкова и Сергея Ярцева). Таубин в испытаниях участия не принимал: он находился в Берлине в составе делегации Вячеслава Молотова.
Обе пушки работали под один снаряд и имели одинаковую баллистику. Но конструктивно отличались заметно. ВЯ-23 с запасом 81 патрон требовала отдельного амортизатора отдачи (лафет откатывался примерно на 9 см) и гибкого рукава для подачи ленты, зато давала непрерывное питание. У МП-6 амортизаторы были частью конструкции, но деталей в ней было около 170 против 109 у ВЯ.
Зимой 1940 года провели стрельбы по реальным целям. Обе пушки на Ме-110 с 600 метров надежно пробивали котел паровоза, но у ВЯ-23 отказов и задержек было примерно вдвое меньше. Однако после анализа всей совокупности испытаний в серию рекомендовали именно МП-6 - как более перспективную и технически передовую. Ее активно поддерживали Ванников и Сакриер.
При этом комиссия прямо указала: у МП-6 есть серьезные конструктивные недостатки, запуск возможен только после их устранения. То есть формально пушка есть, а фактически ее еще надо было довести до состояния, когда она станет оружием, а не проектом. Несмотря на оговорки, 16 ноября 1940 года Комитет обороны принял МП-6 на вооружение РККА, а Таубина и Бабурина представили к ордену Ленина. Награды получили и другие сотрудники ОКБ-16 - всего пятнадцать человек.
Волков и Ярцев, однако, не остановились и написали письмо Сталину. Они подробно перечислили достоинства своей системы и по пунктам разобрали недостатки МП-6, попросив назначить еще одну комиссию. Сталин к таким сигналам относился внимательно и просьбу услышал.
Был и ещё один момент. Для Ил-2 магазинная МП-6 была неудобна: магазин получался слишком громоздким, разместить пушку в крыле не удавалось, а подвесная гондола ухудшала аэродинамику, которая и так была проблемой у штурмовика. ВЯ-23 со звеньевой лентой выходила компактнее и вместе с лентой помещалась в крыло.
Еще летом 1940 года Нудельман предлагал для МП-6 ленточное питание. Таубин был противником звеньев, но понимая, что конкуренция проигрывается, согласился. В начале 1941 года экспериментальную МП-6 попробовали поставить в крылья Ил-2, но момент уже был упущен: заводы начали выпуск ВЯ, а на испытаниях ЛаГГ-3 с МП-6 произошла очередная авария.
У ВЯ-23 тоже были минусы. Сильная отдача, необходимость гибкого рукава для подачи ленты. Плюс газоотводная автоматика быстрее загрязняла ствол, требовала тщательного ухода и более частой замены стволов. Но при сумме факторов госкомиссия все же рекомендовала к принятию ВЯ-23.
И вот здесь судьба Таубина ломается окончательно. В верхах решили, что Таубин и Бабурин годами вводили в заблуждение лично Сталина, правительство и авиаконструкторов, регулярно завышая обещания по характеристикам. Главная претензия звучала жестко: за годы работы не доведена до устойчивой серии ни одна система, а накануне войны это трактуется как вредительство.
Серийная МП-6 была ненадежной: задержка возникала примерно на каждом 15-м выстреле. Заводы, уже перенастроенные под МП-6 и пулемет АП, вынужденно перестраивались под ВЯ-23 и УБ. Новые самолеты выходили из цехов с 20-мм ШВАК, потому что требовалось хоть что-то серийное и надежное.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Таубин пытался объяснять, что проблемы МП-6 - это брак и качество металла. Но против него работал простой факт: на разных заводах у одних и тех же деталей проявлялись одинаковые дефекты. Итог был предсказуем. МП-6 сняли с производства и прекратили работы.
12,7-мм пулемет Таубина тоже оказался ненадежным. 37-мм авиапушка с магазинным питанием выходила тяжелой, с сильной отдачей, но решающей стала даже не это - по габаритам она не помещалась ни в один самолет. Добавили и политическую формулировку: действия Таубина якобы затормозили запуск в серию ВЯ-23 и пулемета УБ.
В результате дело завернули в версию антисоветского заговора. Таубин вину признал, но позже от показаний отказался. На тот момент это уже ничего не меняло. 28 октября 1941 года в поселке Барбыш Куйбышевской области были расстреляны Яков Таубин, Павел Рычагов, Яков Смушкевич, Иван Сакриер. 23 февраля 1942 года расстреляли Александра Филина. Михаил Бабурин умер в 1944 году в лагере. Борис Ванников, будущий трижды Герой Социалистического Труда, провел несколько месяцев в камере на Лубянке.
Все они, так или иначе, были связаны с Таубиным: поддерживали, продвигали, подписывались под решениями, брали ответственность. После смерти Сталина тех, кто погиб, реабилитировали.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему расстреляли Таубина?