Солнце совершенно не было видно на январском небе, но бледный слой холодных облаков пропускал сквозь себя мягкий рассеянный свет. Даже этого скудного освещения хватало, чтобы городской парк после снегопада сиял до боли в глазах. Сонные ели походили на сахарные конусы, а кленовые ветви искрились, словно белые кораллы. Парковые мощённые дорожки едва успели расчистить, и остатки снега звонко скрипели под ногами.
— От снега всё вокруг становится безликим, бесцветным, как чистый холст, — рассуждал Жорж, любуясь зимним пейзажем, — В этом есть своя прелесть.
— Бесцветным? — искренне удивилась Алиса, — Вокруг полно разноцветных рефлексов и оттенков! Любой предмет отбрасывает на снег отражённый свет. Даже солнце делает сугробы тёплого тона.
— Да? — Жорж задумался, — Не думал об этом. Удивительный концепт! Давай интерпретируем: выходит, каким бы ты не воспринимал себя независимым и отрешённым от окружения, мир всё равно разукрашивает тебя. Пусть это еле заметно, но неизбежно.
— Действительно, забавно, — Алиса как бы между прочим взяла Жоржа под локоть, — Значит, бесполезно становится аутсайдером? Всё равно ж остаёшься заляпанным в какой бы то ни было системе.
— Иногда полезно посмотреть на систему со стороны, оценить всю гамму насыщаемых её оттенков, заметить фатальные ошибки. Так что аутсайдеры и маргиналы совсем не бесполезны, они способны встряхнуть общество, перезагрузить застоявшиеся взгляды.
Девушка поёжилась от удовольствия: ни к чему не обязывающий разговор о выпавшем снеге внезапно перетёк в нечто почти философское. Ей нравилось, как Жорж развивал мысли в таких беседах, у него это получалось нескучно и даже лирично. Внезапно Алиса почувствовала назойливое дежавю: она так же беззаботно прогуливается по скрипучему снегу, улыбается, наслаждается морозной сказкой, держа под руку…
Девушка вздрогнула и слегка отстранилась от спутника: «Забыть. Забыть. Это было слишком тяжело. Он… Он… Жорж не такой, как он. Совсем не такой. Жорж не оставит меня. Я прикасаюсь к Жоржу и даже не сразу вспоминаю его. Это совсем другое. Может, пора уже не возвращаться к прошлому? Его нет, и никогда в моей жизни не будет, а Жорж рядом.»
— Сколько мы знакомы, Алиса? Пару лет?
— Не помню, если честно.
— Казалось бы, всего лишь соседи. В будни сидим, уткнувшись каждый в свой проект. По вечерам разве что пьём кофе с эклерами. Но отбрасываем друг на друга частички себя, заражаем друг друга идеями и ценностями. Буквально отсвечиваем лёгким полутоном. И вот мне уже хорошо рядом с тобой просто идти по абсолютно белому и безлюдному парку. Даже разговаривать не обязательно.
Дыхание девушки стало глубоким и взволнованным. Лицо, до красноты обожжённое назойливым морозом, стало ещё пунцовее. Алиса зарыла свой нос в разноцветный шарф и многозначительно промолчала. А Жорж будто и не заметил реакции спутницы, просто шёл и любовался зимой. Конечно же он всё увидел и понял, Жорж всегда был проницательным. Просто сейчас совсем не помешало немножко тактичности, дабы не нарушить хрупкости момента.
Скрипучая дорожка изящно изгибалась и исчезала за пышном нагромождением заснеженной спиреи. Едва Жорж и Алиса миновали поворот, как им открылась широкая стена, безжалостно обшарпанная временем. Её неприветливый рельеф был покрыт безнадёжно серой краской, поверх которого кто-то очень молодой и дерзкий вывел огромное жёлтое слово «Смысл». Буквы этого претенциозного перфоманса неумело стремились к стилю «блокбастерс», но результат страдал от явного недостатка изобразительного опыта. Жорж бегло оценил граффити и лишь покачал головой.
— Вот оно, самое бессмысленное слово, которым можно заставить кого-то даже на секунду задуматься! — громко сокрушался он, — Смелый автор, переполненный юношеским максимализмом, старался и выводил эти огромные буквы, рискуя быть пойманным охраной — и всё зря! В чём идея этого креатива? О чём мы должны задуматься?
— А у тебя есть идеи получше? — спросила Алиса.
— Сколько угодно! Это должно быть не просто ёмкое слово, а целый акт! Призыв! И вовсе не обязательно к деконструкции, но к созиданию! С надеждой и устремлением! «Держись»! «Не сдавайся»!
— «Люби», — предложила Алиса.
— «Люби»! — поддержал её Жорж.
— А мне кажется, «смысл» значит «задумайся над смыслом жизни». Хотя сформулировано вяло и неочевидно. С другой стороны, действительно, в чём смысл жизни, Жорж? Очень актуальный вопрос для каждого из нас.
— А что изменится, если ты узнаешь на него ответ, Алиса? —Жорж лукаво прищурился.
— Это даст мне цель, мотивацию.
— У тебя разве нет цели жить?
— Не знаю, — задумчиво пожала плечами Алиса, — Есть, наверно, и не одна. Целая куча маленьких обыденных целей, не влияющих на человечество. Но всё-таки?
— Я бы мог рассказать, что цель Вселенной в эволюции. С момента Большого Взрыва частицы и атомы сливались в элементы и вещества, преобразовывались, усложнялись, пока не превратились в органику, которая со временем научилась мыслить электронными импульсами. Эволюция и дальше будет свершать замысел, а нам лишь остаётся помогать ей своим существованием. Звучит сложно и неинтересно? Тогда придумай себе в жизни свою цель и следуй ей, не ориентируясь на вселенские проекты. Каждую небольшую цель легче достичь, а букет достигнутых целей может сложиться в нечто грандиозное и масштабное.
Удивительно, но девушка поняла своего спутника, улыбнулась и всё-таки прижалась к тёплому плечу.
— Стена хотя бы не исписана этими непонятными, уродскими каракулями, которые зачем-то называют «теги», — при этом отметила она.
Неожиданно извилистый тротуар вывел к небольшой аллее. Алиса довольно хорошо знала этот парк, но этот элемент тут видела в первые, что её даже удивило. Новшество явно сделали буквально на днях. Непривычно современные фонарные столбы, лавочки и урны выбивались из общего настроения парка и привлекали своей необычностью и креативностью. Пара завораживающих абстрактных стальных статуй ютились по обе стороны дорожки, в компании заснеженных туй.
— Какая интересная аллея! — восхитилась девушка, — Очень похоже на ту, что ты проектировал в своём концепте последние месяцы. Даже эти статуи…
Внезапно её осенило.
— Это ведь твой проект! Аллею сделали по твоему проекту!
Довольное лицо Жоржа излучало неприкрытую гордость. Он с удовлетворением наблюдал, как Алиса визжала и скакала по новенькой аллее, заполняя восторгом белоснежное зефирное пространство. Она осторожно трогала лавочки, будто это музейные экспонаты, с детской непосредственностью разглядывала холодные фонари, озаряющие тусклый день тёплым светом. Даже дорожка оказалась вымощена специальной художественной плиткой. Всё, что девушка до сих пор видела лишь в цифровой проекции, на экране монитора, теперь существовало наяву, прямо здесь вокруг — это вызывало невероятную эмоциональную бурю.
— Как здорово получилось! — кричала Алиса.
Молодой человек только улыбался и кивал. Это был его триумф, именно в глазах соседки. Именно этой реакции он больше всего желал увидеть сегодняшним субботним днём.
— Потому меня и пригласили в ту архитектурную фирму. Они увидели этот проект.
И тут огонёк радости будто прикрутили воображаемой латунной ручкой. Алиса вспомнила о переезде и поникла. Жорж не сразу нашёл, что сказать. Они просто побрели по парку дальше, ненадолго погрузившись в свои раздумья.
— Алиса, как ты смотришь на то, чтобы переехать вместе со мной?
Это прозвучало так неожиданно, словно ломаная молния рассекла январское небо и оглушила округу трескучим громом. Девушка даже остановилась.
— В смысле, переехать с тобой?
— Будем вместе жить. В одной квартире. Вдвоём. Ну, ты понимаешь…
— Совсем вдвоём? — вопрос прозвучал довольно нелепо.
— Да, совсем, — улыбнулся Жорж, — Я подумал, тебя ведь особо ничего не держит в этом городе? Более того, ты приезжая. Свою работу ты можешь делать и на удалении.
— А наши друзья? Шанти, Дэн, Макс?
— Тут я не в праве тебе навязывать приоритеты. Но иногда в жизни нужно делать выбор. Впрочем, данный случай обойдётся без грандиозных жертв: век интернета не даст нам потеряться, даже вечерние посиделки можно будет устраивать онлайн.
Алиса какое-то время молчала. Мысли неслись в голове безумным роем.
— Ты хочешь сказать, что любишь меня? — наконец робко спросила она.
— Понимаешь, я действительно очень хочу быть с тобой рядом. Всё время. Говорить с тобой, делиться мыслями, новостями. Я, пожалуй, боюсь это называть «любовью» — это очень обязывающее слово, на нём, как на фундаменте, строится огромный замок взаимоотношений. Но что бы это ни было, это делает меня счастливым. Можешь не отвечать на моё предложение сейчас, время ещё есть. Знаешь, у эллинов было целых семь названий любви. Точнее, они основательно подошли к вопросу и филигранно разделили любовь на разные чувства. Сексуальное влечение, одержимость, привязанность, корысть или просто симпатия — всё определяет, о какой любви идёт речь. Эрос, мания, прагма, ага́пэ, людус, сто́рге. Признаюсь, у меня нет страстного желания прямо сейчас затащить тебя в постель, извини за откровенность. Как я уже сказал, я просто хочу, чтобы ты была рядом.
— Всего лишь рядом? И как это называется?
— Филия, — прозвучал ответ после недолгой паузы, — Но я не говорил, что это чувство не может перерасти в нечто более страстное.
— То есть ты филишь меня?
Жорж рассмеялся и обнял Алису:
— У меня «алисафилия».
Внезапно их путь пересекла бело-красная оградительная лента, небрежно натянутая между деревьев. Молодые люди остановились и озадаченно начали озираться, ища причину этого временного и, тем не менее, настораживающего ограждения. Мгновенно за лентой выросла фигура хмурого и весьма тучного полицейского.
— Что вы тут делаете? — полицейский явно наслаждался своей важностью, — Закрытая зона! Немедленно покиньте парк!
— Что случилось?
— Просто немедленно покиньте парк! — не унимался служитель закона. Он почему-то не спешил ничего объяснять, то ли от лени, то ли от гордости, что обладает какой-то оперативной информацией, которую может не объяснять гражданским.
— Куда покинуть? В какую сторону безопасно пройти? — строго включилась в разговор Алиса.
Полицейский нехотя указал за спину путников:
— Туда. Побыстрее.
— В парке бомба? — не унималась девушка.
— Нет, — охраннику периметра уже стал докучать разговор, — В парке бегает леопард.
— Леопард??? — изумились путники, — Откуда в центре города леопард?
— Сбежал из городского питомника.
— Живое существо не захотело сидеть в клетке, — произнёс Жорж, оглядываясь, — И поспешило на свободу.
— Это не просто существо, а опасный хищник, — язвительно возразил полицейский, — И на свободе он способен растерзать всяких особо свободолюбивых студентов.
— Во-первых, мы не студенты. Во-вторых, какая разница, хищник он или нет. Леопарду оказалось нужнее обширное пространство, а не постоянно полная миска.
Служитель закона осуждающее посмотрел на молодых людей.
— Леопард сбежал потому, что у него появилась возможность сбежать, — в голосе полицейского чувствовалось раздражение, — Он не способен мыслить про свободу. Обычные инстинкты. Где-нибудь в голодном лесу он будет только рад, если появится постоянно полная миска. Он будет рад миске, даже если это будет подразумевать жизнь в вольере. А теперь скройтесь отсюда побыстрее! И если встретите леопарда, обнимите его и расскажите ему, какой он молодец, что сбежал!
Друзья не стали больше донимать хамовитого грузного полицейского и поспешили обратно по знакомой мощённой тропинке. При скором шаге было тяжело часто втягивать колючий морозный воздух. Густые облака выдыхаемого пара застилали глаза, оседали на ресницах пушистым инеем, отчего становилось трудно, озираясь, смотреть по сторонам.
— Стой! — Жорж схватил Алису за плечи и вдруг потащил куда-то назад, прямо в снежные объятья спиреи. За кустарником они оказались в сени густой туи.
— Что там? — уже было шёпотом спросила Алиса, но тут же осеклась.
На белом зимнем холсте промелькнуло рыже-жёлтое пятно, словно мазок кисти в начале работы нерешительного художника. Вот пятно скрылось за деревьями, но тут же снова проявилось, став уже полноценной рябой спиной потерянного хищника. Молодые люди едва сделали ещё один шаг назад, как тут же повалились на снег и замерли, прислушиваясь. Скрип от лап был мягким и приглушённым, нельзя было понять, как далеко крадётся леопард. Да и крадётся ли он? Его ли это шаги? А может это просто шуршат качающееся ветви парковых деревьев?
Жорж и Алиса, казалось, вечность так лежали в холодном сугробе, ожидая пришествия огромной кошки. В какой-то момент девушка осознала, что уже долгое время смотрит в карие глаза спутника, не отрываясь. Её дыхание уже давно успокоилось, а тревога по поводу леопарда почти растаяла в неожиданных объятиях Жоржа.
•
Двадцать шесть месяцев назад Алиса сидела в своем новом прибежище, на поддержанном икеевском диване, совершенно не торопясь раскладывать вещи из дорожных сумок. Просто хотелось сидеть и смотреть в большое бледное окно. Она не ожидала, что здесь, пока ещё голые, стены окажутся выкрашены в такой приятный светло-абрикосовый цвет. Ей нравилось, что стол у окна широкий и гладкий, а у шкафа — зеркальные створки.
В дверь постучали, при этом визитёр не стал дожидаться ответа и вошёл в комнату номер 3.
— Привет! Я Жорж, твой сосед из четвёртой комнаты! — представился молодой человек с пышной шевелюрой, — С новосельем!
— Алиса.
— Уже познакомилась со всеми?
— Нет.
— Пойдём, познакомлю! — не унимался добродушный сосед.
— Потом, — меланхолично ответила девушка.
— Без проблем. Через пару часов мы все вместе собираемся пить кофе и чай. Что предпочитаешь? С чем?
— Мне всё равно. Кофе, наверно.
— Чуть позже я собираюсь пойти в ближайшую кофейню. Принимаю заказы на покупки. Тебе какой кофе взять?
— Всё равно. Такой же, какой возьмёте и себе.
— Люблю экспериментировать. Сегодня планирую провести вечер с сырным латте. Подойдёт?
— Подойдёт.
— До встречи! Не стесняйся присоединиться к нашей компании!
С уходом соседа будто ничего не изменилось, погода такая же тусклая, стены по-прежнему сиротливо голые. Но Алиса вдруг поняла, что уже не хочет просто сидеть и пялиться в окно, будто её слегка растормошили. Она решительно встала и начала разбирать свои сумки.
•
Полгода спустя, душным майским вечером, чаепитие для всех почему-то проходило за зелёным чаем «сутэй цай» — «по-монгольски». Солёную маслянистую жижу поначалу пить было невозможно. Шанти даже пару раз чуть не стошнило, но она стойко продолжала гастрономический эксперимент, хотя к кобыльему сыру так и не притронулась. После нескольких глотков Алиса оценила устойчивый сливочный привкус во рту и уже почти не жалела об этом новом чайном опыте. Лица Макса и Ника скривились в напряжённых гримасах, студенты явно просто старались допить свои порции и больше не продолжать трапезу. Фил сделал лишь один маленький глоток и попросту отказался принимать «пойло» дальше. Зато Большой Дронт, как ни в чём не бывало, активно хлебал «сутэй цай» из своей гигантской миртовой кружки, закусывая ломтиками непривычного сыра.
— Больше не доверяем Жоржу устраивать такие экзотические дегустации, — заявил Дэн, озабочено глядя на позеленевшее лицо своей девушки.
— По-моему, весьма вкусно. Многим даже понравилось, — возражал Жорж.
— Оооочень, — с сарказмом протянула Шанти и отставила свою кружку. Алиса рассмеялась.
— Я уж думал, что как раз тебе такой восточный напиток подойдёт, Шанти. У тебя даже имя индийское, — не сдавался Жорж.
— При этом я не индианка, просто у моих родителей была вполне хипповая молодость. И кстати, индийский чай пьют с молоком и масалой, а не с… этим…
— А ещё едят руками. По крайне мере, я такое видел в их фильмах.
— В индийских фильмах зубочисткой подбрасывают в воздух автомобили, — ответила Шанти, закатив глаза.
— Вот потому и не люблю индийские фильмы. Они сверхнаивны и гиперболизированы, — вдруг вставил реплику Ник.
— Митхун и Амитабх смотрят на тебя, как на шудру, — отозвался Дронт, не отрываясь от своей кружки.
— Ты просто не понимаешь, Ник. Есть хорошие фильмы. Есть плохие фильмы. А есть индийские фильмы! — Жорж многозначительно поднял указательный палец вверх.
— Как раз «масала», — уточнил Макс, поддерживая соседа.
— Вот-вот! Это называется «масала»! В нём собраны все-все возможные кино-жанры: от мюзикла и комедии, до мелодрамы и экшна. Сразу! При этом для индусов совсем не зазорно, после музыкального номера с танцующей массовкой и слонами, тут же вставить целую хоррор-сцену, где синие зомби сражались бы с Прабхасом в образе дроида Арджуна.
— Как ты можешь смотреть эту дрянь?— Ник скривился с осуждением.
— Это говорит человек, который обожает фильмы Ренни Харлина, — парировал Жорж.
— «Остров головорезов» очень недооценённый фильм!
— Напрочь клишированная поделка, которая на 10 лет погубила жанр пиратского кино.
Нику нечем было крыть, и он приуныл. Жорж по-дружески похлопал его по плечу и подмигнул Алисе. Девушка обожала подобные споры за вечерними трапезами. У соседа из комнаты номер 4 всегда находились остроумные аргументы, и это её очень веселило. Она всегда была готова поддержать его затеи и интересные инициативы.
•
Безоблачный сентябрьский день клонился к раннему вечеру. За окном свежело. Соседний жёлтый ясень от рыжих солнечных лучей горел червонным золотом.
В комнате номер 2 не было ни дивана, ни кресел, ни стульев. Лишь пухлые радужные коврики и бесформенные кресла-подушки хаотично загромождали пол. Шанти беззаботно растянулась прямо посреди помещения, водрузив розово-фиолетовую голову на колени Алисы, а ноги доверив заботливому бойфренду. Дэн старательно массировал уставшие ступни своей девушки, периодически вызывая у последней неоднозначные громкие вздохи. В эти моменты Алиса смущённо прикрывала своё лицо безразмерными рукавами бледно-песочного свитера и сдавлено хихикала. Все трое лакомились из пузатых бокалов розовым полусладким «Бон Нювель», закусывая белым шоколадом с миндалём, рассыпанным по низкому журнальному столику.
Руки расслабленной соседки были плотно покрыты высокохудожественными разноцветными татуировками, очевидно набитыми в самые разные периоды жизни. Особое внимание Алисы привлекло изображение на правом предплечье: лицо томной азиатки, окружённое пёстрыми змеиными петлями. Вместо ресниц у нарисованной девушки были изящно распахнуты нежно-голубые крылья бабочек. По периметру рисунка, повторяя змеиные изгибы, протянулась надпись на латыни: «Страх — наши самые крепкие узы. Любовь — моя единственная свобода».
— Как вчера съездили с Максом и Жоржем на озеро? — поинтересовалась охмелевшая Шанти.
— Изумительно, — призналась Алиса, — Осенняя природа удивительная! Изрисовала пейзажами целый скетчбук. Жорж знает, где самые живописные места. Макс много фотографировал.
— Надеюсь, ты заметила, что он к тебе явно неравнодушен?
— Жорж? Нет же, у нас просто много общих тем. Всего лишь замечательно общаемся. Он со всеми замечательно общается.
Шанти от удивления округлила глаза.
— При чём тут Жорж?! Я говорю про Макса. Неужели не заметно, как он неровно к тебе дышит. Дэн, ты ведь заметил?
— Однозначно, — отозвался парень, продолжая разминать ступни подруги.
— Неужели Макс? — Алиса даже растерялась.
— Стоп! А почему ты сразу заговорила о Жорже? Ох, уж эти подсознательные оговорки! Ты сама неравнодушна к Жоржу? Признавайся, Алиска!
— Говорю же, просто друзья.
— Нет-нет-нет! Выкладывай! Лучше сначала ещё хлебни винишка и давай, как на духу!
— Да что ты в самом деле! Жорж всем нравится. Даже Фил наверняка на него посматривает.
— Вовсе нет! — послышался далёкий окрик из комнаты номер 5, — Хватит сплетничать там! Сегодня же расскажу Жоржу, как вы его обсуждали!
Алиса густо покраснела и утопила голову в широком вороте свитера.
— Повезло вам, девчата, что кроме нас и Филиппа в квартире никого нет, — усмехнулся Дэн.
— Фил, лапочка, не выдавай! — кокетливо крикнула Шанти, — Заходи к нам на розовое винишко!
Где-то в глубине квартиры, за стеной, послышались неспешные шаги. Дверь комнаты театрально раскрылась, и в проёме появился вальяжный Филипп, держа в одной руке чистый бокал, а в другой — радостную собачку бишон-фризе.
— Могли бы сразу предложить, — посетовал гость, — Рассказывай, Алиса, что у тебя там с Жоржем.
— Мы просто друзья, — смущённо пробурчала девушка из вязанной бездны свитера.
•
Оттенки на снегу. Эти все эпизоды воспоминаний про жизнь рядом с Жоржем — действительно светлые, едва заметные оттенки на снегу. А сейчас они густились, наполнились красками какого-то нежного тёплого цвета и взволновали израненное сердце забытым чувством.
Они поцеловались.
Это был очень жаркий долгий поцелуй, не смотря на замёрзшие губы и кристаллики колкого снега на лицах. В голове шумел шторм, в висках волны раз за разом обрушивались частым каскадом. Мысли путались и терялись где-то в горячем вихре внезапной страсти.
Вторая половинка — не пустой образ в строчке поэта. Это человек, которого ты выберешь, с которым останешься, и который не будет тебе надоедать до самого твоего последнего вздоха.
Послышался низкий вибрирующий звук. Жорж остановился в своих порывах и косо глянул в просвет нижних ветвей туи. У их ног стоял леопард, почти по грудь в сугробе, и с характерным урчанием разглядывал лежащих молодых людей. От яркого снега круглые зрачки большой кошки уменьшились до размера кофейных зёрен, и золотые радужки глаз засияли словно огромные жёлтые топазы. Удивительно, но от настороженного хищника не исходило никакой угрозы. Лишь его ноздри живо расширялись, с любопытством втягивая запахи.
«Я не удивлюсь, если Жорж попробует действительно обнять леопарда и сказать, какой тот молодец. Но лучше б он этого не делал,» — с ужасом почему-то подумала девушка.
Хлопок! Леопард рявкнул и ринулся в сторону, ужаленный дротиком!
Алиса вздрогнула и поджала ноги, хотя большая кошка уже исчезла в глубине парка. В просвете ветвей появилось лицо полицейского — другого, уже не такого тучного, но не менее сердитого. Его ругань даже не слышалась, она осталась где-то за пределами восприятия. Алиса и Жорж просто шли по дорожке из парка, сопровождаемые патрулём: мимо искрящихся деревьев, мимо скрипучих сугробов, мимо мёрзлых фонарей и утонувших в снегу лавочек, мимо полицейских, столпившихся вокруг спящей туши пленённого леопарда.