Свекры подарили нам квартиру, а теперь свекровь передумала и хочет забрать жилье обратно, потому что мы «жируем»

Моему мужу Степану тридцать семь. Его мать с отцом пять лет назад подарили нам свою городскую квартиру. Сейчас здесь живем мы с ним и наши дочки-погодки. И все было хорошо, пока свекровь не объявила, что хочет забрать подаренное обратно.

История началась с рождения наших девочек. Свекры, Галина Петровна и Петр Семенович, тогда обрадовались внучкам и решили сделать такой щедрый жест. Оформили дарственную на Степу, а сами перебрались в деревню, в часе езды от города. Там у Петра Семеновича стоял старый родительский дом.

Продавать его смысла не было – цены там смешные. А жить в нем, не вложив кучу денег, было сложно. Но для себя они решили его обустроить. Провели отопление, обшили стены, поставили окна. Степан активно помогал – и руками, и финансово. Договорились на словах: раз уж мы получили квартиру, то этот дом в будущем достанется младшей сестре Степы, Алене. Разница между ними большая, пятнадцать лет. Родители ее очень опекали, она и в институте жила с ними, ни о чем не заботясь. Ей купили небольшую машинку, чтобы в город на учебу ездить. Так что она не была в обиде.

Жизнь наладилась. Я вернулась на работу бухгалтером. Степу назначили главным механиком на заводе, зарплата стала приличной. Мы наконец сделали ремонт. Дети ходят в садик через дорогу. Летом мы стараемся вывозить их на море, это важно для их слабых бронхов. Да и самим отдохнуть надо.

В декабре Степан неожиданно порадовал нас – купил туры на горнолыжный курорт, чтобы встретить Новый год в снежных горах. Он, сияя, позвонил рассказать родителям. Этот разговор, как выяснилось, и стал последней каплей.

Я и не подозревала, что свекровь может нам завидовать. Мне казалось, нормальные родители счастью детей рады. Но нет.

Они себе никогда такого не позволяли. В их молодости был один раз санаторий в Кисловодске, да лет десять назад они ездили в Геленджик. Потом все деньги уходили на учебу Алены и выплаты по ее авто. Их отпуск – это рыбалка на местном пруду. А после того, как мы начали регулярно куда-то выбираться, у Галины Петровны в голове сложилась картинка, что мы «купаемся в роскоши» за ее счет.

На следующий день после того рокового звонка они приехали к нам. Это было воскресное утро. В дверь позвонили несколько раз, я подумала – соседи. Подхожу, слышу за дверью спор:

– Успокойся, Галя, не надо с порога, – это был глуховатый голос Петра Семеновича.

– Молчи! Я все ему выскажу! – взвизгнула свекровь. – Он жену по заграницам катает, а мы тут с кислой мордой сидим!

Я открыла. В прихожей возник Степан. Его мать, не снимая сапог, шагнула внутрь и начала, даже не поздоровавшись.

– На лыжах кататься собрался? Здорово! А мы тут на картошке горбатимся! И ведь живешь в том, что мы тебе отдали!

Степан остолбенел.

– Мам, тебе с отцом помощь нужна? Конкретно что? Если санаторий – давай обсудим, я найду возможность.

– Не нужны мне твои подачки! – крикнула она. – Надо родителей уважать, а не жить, как сыр в масле! Раз такие важные, давай-ка вернем все как было! Квартиру заберу и Аленке переоформлю! Она-то нам внимание уделяет!

– Какое внимание? – Степан усмехнулся. – Только деньги просит на новые шмотки. И как ты это сделаешь? Дарственная ведь оформлена.

– А я найду способ! – Она зло посмотрела на меня. – Захочу – и через суд докажу, что вы недостойные! Поживешь в съемной хрущевке с детьми!

– Вы серьезно? – не удержалась я. – Мы здесь все обустроили, у детей сад рядом, школа через два года. Вы нам это компенсируете?

– Разберемся, – бросила Галина Петровна. – Ладно, нам некогда. Мы мимоходом, к дяде Толе заезжали.

Они ушли. Визит длился минут десять, но ощущение осталось тяжелое. Степан говорит, что мать просто вспылила, что это пустые угрозы, она остынет и забудет. Но у меня внутри все сжалось. Я не юрист, но считаю, что дарственную так просто не отозвать. Теперь каждый их звонок заставляет меня вздрагивать.