Стрелы Амура.
Прошел год.
Анфиса превратилась в знатную породистую кошку. Ее лапка давно уже зажила, и она, словно юркий скалолаз, беззаботно носилась по дому, запрыгивая то на диван, то с дивана – на шкаф. Ее голубые глаза теперь светились любопытством и озорством, а белоснежная шерстка переливалась на солнце. Она стала настоящей королевой их дома, наполняя его своим мурлыканьем и грацией.
Однажды, когда Клавдия и Пётр прогуливались с Анфисой в парке, в жизни их любимицы открылась новая, волнующая глава.
Анфиса, впервые вышедшая на прогулку и уютно устроившись на руках у Петра, озиралась по сторонам,. Щебет птиц оглушал её нежный слух, а новые запахи и жужжание пчёл трепетно будоражили маленькое сердечко.
Вскоре они ступили на изумрудный ковер парковой лужайки, усеянный россыпью солнечных одуванчиков и голубых незабудок. Пётр бережно опустил Анфису на землю, намереваясь облачить ее в кошачью шлейку с поводком. Но не успел он сомкнуть замок, как перед самым носом Анфисы, словно оживший мазок кисти художника, промелькнула яркая бабочка. Инстинкт охотника, дремавший в ее маленьком сердце, взыграл, и Анфиса, не в силах противиться зову природы, вихрем сорвалась с места, устремившись в головокружительную погоню.
Пётр и Клавдия поспешили следом за Анфисой, но та умчалась с такой быстротой, что они мгновенно потеряли её из виду.
Увлечённая игрой с бабочкой, кошечка не заметила, как убежала далеко от своих хозяев. Бабочка тем временем кокетливо покружилась перед Анфискиным носиком и взмыла в лазурные небеса, оставив кошечку в полнейшем недоумении. Анфиска тревожно огляделась по сторонам. Хозяев рядом не было. Сердечко её забилось чаще. В пушистой головке промелькнула страшная мысль: «Неужели я заблудилась? Где мои хозяева?» – громко замяукала Анфиска и ее подбородок задрожал.
Неожиданно раздалось громкое мяуканье и из-за кустов сирени показался крупный, статный черный кот. Его янтарные, полные мудрости и покоя глаза скользнули по лужайке и неожиданно остановились. В пяти метрах от него, будто затерянная снежинка, мяукала и робко осматривалась белая кошка с глазами, синими, как весеннее небо.
Кот, завороженный, замер, не отводя взгляда от трепещущей незнакомки. Анфиса, заметив его, тотчас ощетинилась, выгнув белоснежную спину в угрожающем изгибе и зашипев, дала понять — в обиду себя не даст. Но, к ее изумлению, черный кот издал ласковое мурлыканье, которое, подобно теплому молоку, разлилось по ее животику. Ведь Филька умел успокаивать. Укротив волнение, Анфиса грациозно присела на зеленую лужайку и, словно ничего не случилось, принялась прихорашиваться, тщательно вылизывая пушистую мордочку белоснежной лапкой.
Глядя на Анфису, кот тоже неспешно принялся за свой туалет, с царственной важностью ощипывая свои бархатные лапки от прилипших травинок.
***
А в это время, неспешно потягиваясь на пушистом, словно сотканном из облачной ваты облаке и, расправляя свои перламутровые крылья, пробудился ото сна главный небесный озорник – кошачий Бог Амур. Ведь весна – это пора, когда не только природа выныривает из зимней дрёмы, но и вместе с ней расцветает самое настоящее волшебство.
Отполировав свой золотой арбалет до блеска и начистив наконечники стрел до сияния, он, весело смеясь, уселся на пушистое облако и отправился в путь.
«Ну что, братцы-коты, держитесь!» – промурлыкал Амур, паря над землей и выискивая очередные жертвы для своих шаловливых стрел. Он обожал эту игру, особенно когда его волшебные стрелы, пропитанные любовным зельем, попадали не куда-нибудь, а прямо в кошачьи сердца.
В этот раз его облако зависло над изумрудной лужайкой. Как раз в этот момент к нему подлетела бабочка-вестница, помахала крылышками и прошептала: «Амурчик, миленький, там два пушистика навстречу друг другу идут! Кошечка Анфиса и кот Филька!»
Амур аж подпрыгнул от радости. Вот это добыча! Он прицелился, затаил дыхание и… «Трррррр»… И вот золотая стрела, сверкнув на солнце, вонзилась прямо в грудь Фильки.
Филька, до этого мирно вылизывавший лапу, вдруг замер. Его усы затрепетали, глаза расширились, а из горла вырвалось нечто среднее между мурлыканьем и боевым кличем. Амур довольно хмыкнул. «Есть!» – подумал он, готовясь к следующему выстрелу.
Вторая стрела, не менее метко, настигла Анфису. Кошечка, которая только что грациозно потягивалась, выгнув спинку, вдруг подпрыгнула на месте. Её хвост, до этого лениво покачивавшийся, встал трубой, а из глубины сердца вырвался странный, протяжный звук, похожий на смесь мяуканья и вздоха: «Ах!»
Филька, до этого момента абсолютно равнодушный к окружающему миру, вдруг почувствовал непреодолимое желание… понюхать золотую шляпку душистого одуванчика. Но не просто понюхать, а сделать это с особым трепетом, словно этот одуванчик был единственным в мире. Он медленно, почти гипнотически, потянулся к цветку.
Анфиса же вдруг ощутила острую потребность… потереться о ближайший куст сирени. И не просто потереться, а сделать это с таким энтузиазмом, будто от этого зависела судьба всего кошачьего рода.
Амур, наблюдая за этой картиной с высоты, едва сдерживал смех. Он знал, что его стрелы действуют не сразу, а постепенно, разжигая в сердцах братьев-котов самые невероятные и порой абсурдные проявления любви.
Филька, закончив наслаждаться ароматами одуванчика, вдруг поднял голову и посмотрел на кошечку. Его глаза, до этого момента сосредоточенные на цветке, теперь сияли каким-то новым, незнакомым огнем. Он почувствовал, как его лапы сами собой начали двигаться в её сторону.
Анфиса, оторвавшись от сирени, тоже совсем по другому взглянула на черного кота. Её взгляд, до этого блуждавший по облакам, теперь остановился на нем. В её груди что-то ёкнуло, и она почувствовала странное, но приятное покалывание.
Они медленно, словно во сне, пошли навстречу друг другу.
– Привет, красавица! – промурлыкал кот, подойдя ближе к Анфисе. – Я Филимон, можно просто Филька или Филя. А вы кто такая? Никогда раньше здесь не видел такую прелестницу.
– Очень приятно. Я Анфиса, – немного смутившись, ответила кошечка.
Филька подошел еще ближе, обнюхал Анфису и, кажется, остался доволен.
– Вы очень красивая, Анфиса, – вежливо произнес Филька, и в его голосе прозвучало восхищение. – Такая беленькая и пушистая как снежинка. А ваши глаза, словно два сапфира! Они пронзают мое сердце насквозь.
Анфиса зарделась… Если бы кошки могли краснеть… Она никогда не получала таких комплиментов.
– А что это на вашей нежной шубке надето? – удивился Филька.
– А… Это? – окинув себя взглядом, промурлыкала Анфиса. – Это шлейка с поводком для кошачьих прогулок с хозяевами.
– Она вам очень идёт, – промурлыкал восторженно Филя.
– Спасибо, – поблагодарила кошечка.
– А где ваши хозяева? Или вы гуляете сама по себе? – поинтересовался кот на своём кошачьем языке.
Анфиса опустила голову и грустно промолвила – тоже на своём кошачьем языке:
– Я потерялась… Эта назойливая бабочка увлекла меня в чащу парка, и теперь я не знаю, как найти своих хозяев. Они, должно быть, ищут меня и волнуются. А что, если они меня не найдут? Получается, я стану бездомной кошкой? – плаксиво промурчала Анфиса.
– Не дрейфь, красавица, бездомной вы не останетесь. В крайнем случае я попрошу своих хозяев приютить вас на время, – уверенно произнес Филька.
Анфиса немного воспряла духом и от переполнивших её радости и благодарности потерлась щекой о шею Фильки, нежно промурлыкав. От этого внезапного, нежного прикосновения Филька едва не лишился чувств. Впервые за свою нелёгкую, одинокую жизнь он ощутил, как в жилах закипает кровь. По телу разлился жар — жгучий и внезапный, а стук сердца, подобно мерной дроби лесного дятла из глухой лесной чащи, казалось, был слышен за версту.
От переизбытка нахлынувших чувств, от которых Фильку кинуло в жар, он тут же предложил милой кошечке укрыться в бархатной тени старого дуба. Анфиса не была против последовала за Филькой в тенечек.
Присев в прохладной тени раскидистого дуба, они замурлыкали, как два звонких ручья, делясь впечатлениями о комфортной жизни в уютной квартире, о внимательных хозяевах и о невероятно вкусной еде.
– Мои хозяева, Клавдия и Петр, – они сокровище! Столько доброты и заботы я еще не встречала, – сладко промурлыкала Анфиса.
– Клавдия и Петр?.. Хм… Так они… ваши хозяева? – Филька так изумился, что едва не подавился от неожиданности.
– Да, именно, – подтвердила Анфиса.
– Ого! Я отлично их знаю! Они спасли мою жизнь! – радостно промурлыкал Филька. – Вот уж никогда бы не подумал, что у Клавдии с Петром появилась такая очаровательная кошечка. Почему же они о вас ничего не говорили?
«Вот тихушники, – обиженно подумал Филька. И я хорош! Совсем нюх потерял. Видно при падении с высоты произошла аномалия в моей матричной системе».
Обрадованный такой новостью – что Анфиса оказалась его соседкой, – он вдохновенно принялся рассказывать о своих подвигах: как он помирил своих хозяев с Клавдией и Петром. Как Петр и Клавдия спасли его, когда он падал с пятнадцатого этажа. А ещё о своих приключениях: как ловко он ловит мышей и как обожает греться на солнышке на крыше старого сарая, когда они с хозяевами уезжают в загородный дом.
Упиваясь хвалебными речами Фильки о его подвигах и чудесном спасении, Анфиса вдруг мяукнула Фильке, что, как ни парадоксально, но Петр и Клавдия тоже были ее спасителями. И тогда она поведала историю о том, как крохотным, едва живым котенком ее нашли под душистым кустом белой акации, как выхаживали и залечивали поврежденную лапку.
– Заботливее моих хозяев, – промурлыкала она, – нет никого на всем белом свете.
Кот Филька не стал возражать. Он осторожно обнял Анфису своей мягкой лапкой, и они погрузились в море тепла и нежности, переплетаясь душами.
Стрелки часов потеряли всякий смысл в этом блаженном забытьи. Счастье, как известно, не ведает времени.
Но вдруг, словно треснувшее стекло, их хрупкую идиллию разорвали до боли знакомые человеческие голоса.
– Филькааа! – прозвучал взволнованный крик Лизы.
– Анфиска! Мать твою! Где тыыы? — эхом отозвался не менее встревоженный голос Петра.
И в этот миг хозяева котов вышли навстречу друг другу на зелёную полянку, где в тени раскидистого дерева, прижавшись друг к другу, уютно устроились Анфиска и Филька.
– Ааааа, вот вы где, голубки! – громко проворчал Пётр. – Я же предупреждал тебя, Анфиска, чтобы не удалялась от нас так далеко. Или ты хочешь, чтобы мы всегда водили тебя на поводке?
Анфиса, задрав свой пушистый хвост, опрометью побежала к своим хозяевам. Те тут же подхватили её на руки и заворковали, ласково поглаживая мягкую шерстку. А Анфиска счастливая радостно тёрлась своей головой о щёки Петра, изредка изворачиваясь и влюблённо поглядывая на Филимона.
Лиза и Марк, в свою очередь, тоже подхватили своего Фильку, и они все вместе двинулись в сторону дома.
Сердце Фильки переполняла радость и сожаление: Как же он раньше не почуял, что такая ослепительная красота живет с ним по соседству?
«Эх, старею…» – подумал он. «Стоп! – осадил его внутренний голос. – Ты еще молод, красив и полон сил! Кто знает, может, пора обзавестись своей семьей…» Эта сладостная мысль заставила его громко замурчать, вибрируя всем телом от предвкушения.
А Бог Амур, предвкушая кульминацию, приготовил свой арбалет для следующей пары. Ведь весна только начиналась, и работы у него было непочатый край!
Благодарю всех за внимание!
Продолжение 👇