Я поступила в Московский строительный университет в августе, когда город изнывал от жары, а асфальт плавился под ногами.
Когда узнала, что общежитие находится рядом с Лосиным Островом, обрадовалась так, что чуть не закричала прямо в деканате. Я выросла в Коломне — там леса как такового нет, только парки, скверики, посадки вдоль трассы. А тут — настоящий лес. Одиннадцать тысяч гектаров, прямо в Москве.
Первого сентября я въехала в комнату на четвёртом этаже. Окна выходили как раз на лесополосу — зелёную стену деревьев, уходящую вдаль. Я могла часами сидеть на подоконнике, смотреть на кроны, слушать птиц. После суеты города это было как бальзам.
Соседка попалась классная. Лена — с архитектурного. Через пару недель мы уже были неразлучны. Ходили в столовую вместе, делали домашку, болтали по ночам до утра.
В октябре к нам присоединились ребята из соседнего блока. Настя и Вика — с архитектурного, Димка-программист, Костя-реставратор и Олег-строитель (мой однокурсник). Наша компания окончательно сформировалась. Семеро. Мы зависали в комнатах, ходили в кино, иногда бегали в Лосиный Остров — благо, пять минут пешком.
Я любила тот лес. Даже зимой, когда всё заметало снегом, мы ходили туда кататься на лыжах, лепить снеговиков. Лес был добрым, уютным. Безопасным.
До весны.
Это случилось в конце апреля, прямо перед майскими праздниками.
Мы сидели в общаге, умирали от скуки — все разъехались по домам, а мы, семеро, остались. Вика предложила:
— Слушайте, а давайте в лес? Пикник устроим, костёр, шашлыки.
— На ночь? — Настя скептически подняла бровь.
— Разве можно в национальном парке костры жечь? — Даша была не в восторге от этой идеи.
— А че нет? — Димка уже загорелся. — Романтика, свобода. Пока коменды нет, можем хоть до утра гулять.
Мы согласились. Накупили еды, взяли гитару (Костя умел играть), пледы, термосы с чаем. В восемь вечера вышли.
Погода была отличная — тёплая, безветренная. Солнце садилось, окрашивая небо в розовое. Мы шли по знакомой тропе, смеялись, болтали. Углубились в лес максимум на километр, нашли полянку у ручья.
Развели костёр. Димка с Костей жарили сосиски, девчонки раскладывали пледы. Я сидела на поваленном стволе, смотрела, как танцуют языки пламени.
— Кайф, — выдохнула Лена, плюхаясь рядом. — Вот это жизнь.
Мы ели, пили чай, Костя играл на гитаре. Настя запела — у неё был красивый голос, низкий, бархатный. Все подхватили.
Стемнело незаметно. Лес вокруг почернел, сомкнулся. Костёр казался единственным светом в мире.
— Слушайте, — Вика вдруг встала, — мне в туалет. Кто со мной?
— Я пойду, — откликнулась Настя. Они взяли фонарик, ушли в кусты.
Мы остались вчетвером. Болтали, подкидывали дрова в огонь.
Прошло минут десять.
— Долго они, — заметил Олег.
— Девочки, — хмыкнул Димка. — Им и в туалете по полчаса надо. Носик припудрить, укладку сделать.
Ещё пять минут.
— Эй, девчонки! — крикнула Лена. — Вы там заблудились?
Тишина.
— Настя! Вика! — позвала я громче.
Ничего.
Мы переглянулись. Костя встал, взял фонарь.
— Пойду проверю.
Он ушёл в ту сторону, куда пошли девочки. Мы ждали.
Прошла минута. Две.
— Костя! — заорал Димка. — Ты где?!
Тишина.
Леденящая, мёртвая тишина.
У меня ёкнуло сердце.
— Это шутка, — сказал Олег, но голос дрожал. — Они нас разыгрывают.
— Костя! Вика! Настя! — кричали мы хором.
В ответ тишина.
— Всё, хватит, — Лена встала. — Идём искать. Вместе.
Мы схватили фонарики, телефоны, двинулись в кусты. Светили во все стороны, звали.
Никого.
— Где они?! — голос Лены срывался на визг. — Мы же только что были все вместе!
Я посмотрела на телефон. Сети нет. GPS не работает.
— У кого связь есть?! — крикнула я.
— Нет, — Димка тряс телефон. — Совсем нет.
— И у меня, — Олег был бледный.
Мы вернулись к костру. Троих из нас не было. Просто исчезли.
— Это бред, — бормотала Лена. — Люди так не пропадают. Мы в Москве! В парке! Тут везде тропы, дороги! Наверняка и камеры есть!
Я огляделась. Лес вокруг был странным. Деревья стояли слишком плотно, стволы — слишком толстые, кроны смыкались над головой, не пропуская звёзд.
— А где вообще костёр был? — спросил Димка.
Мы обернулись.
Костра не было.
На том месте, где он горел — ничего. Трава, земля. Ни углей, ни пепла, ни следов.
— Что за… — Олег попятился. — Мы же только что тут сидели!
— Бежим, — я схватила Лену за руку. — Отсюда. Быстро.
Мы побежали. Куда — не знали. Просто бежали, продираясь сквозь кусты, ветки. Вокруг была тьма, наши фонарики выхватывали только узкие полосы света.
Я слышала, как кто-то плачет — кажется, Лена. Слышала тяжёлое дыхание Димки. Олег бежал впереди, светил телефоном.
И вдруг он остановился. Резко, будто врезался в стену.
— Стойте, — прошептал он.
Мы замерли.
Впереди, между деревьями, мелькнул свет.
Не фонарь. Что-то другое — тусклое, зеленоватое, плывущее в воздухе.
— Что это? — выдохнула Лена.
Огонёк подплыл ближе. Потом ещё один. И ещё.
Их было десятки. Парили между стволами, медленно двигались, как медузы под водой.
— Блуждающие огни, — прошептал Димка. — Я читал… на болотах бывают…
— Какие болота?! Мы в парке! — Лена тряслась.
Огни окружили нас. Остановились. Висели в метре над землёй, пульсировали мягким светом.
А потом мы услышали вой.
Протяжный, жуткий. Волчий.
— Волков в Лосином Острове нет, — сказала я. Голос не слушался. — Их тут не водится.
Вой повторился. Ближе. Потом ещё один — с другой стороны.
— Бежим, — прохрипел Олег.
Мы рванули в сторону. Огни метнулись за нами. Вой раздавался отовсюду — слева, справа, сзади.
Я бежала, не разбирая дороги. Ноги путались в корнях, лицо хлестали ветки. Лена рядом задыхалась, Димка хрипел сзади.
Мы выскочили на открытое пространство — и замерли.
Перед нами было кладбище.
Старое. Очень старое.
Кресты покосились, провалились в землю. Могильные плиты потрескались, покрылись мхом. Ограда местами рухнула.
— Какого хрена здесь кладбище? — прошептал Димка. — Я карты смотрел. Тут ничего такого нет.
— Может, старое, заброшенное, — Олег светил телефоном по надгробиям. — Восемнадцатый век…
Я подошла к ближайшему кресту. Всмотрелась в надпись.
Буквы были стёртые, но разобрать можно:
«Здесь покоится раба Божья Анна. Скончалась от моровой язвы. 1771 год».
— Моровая язва, — пробормотала Лена. — Это чума, да?
— Да.
Я обернулась. Кладбище было огромным. Десятки, сотни могил.
Мы замерли, прижавшись друг к другу.
Тишина была мёртвой. Даже ветра не было — воздух застыл, как перед грозой. Кресты торчали из земли под странными углами, словно пытались вырваться наружу. Могильные плиты потрескались, поросли мхом, который светился слабым зеленоватым светом.
— Нам сюда нельзя, — прошептала Лена.
Но вой за спиной не давал выбора. Он звучал всё ближе, окружал нас.
— Через кладбище, — скомандовал Олег. — Быстро. И тихо.
Мы двинулись между могил. Я светила телефоном под ноги — земля была мягкой, влажной, проседала под шагами. На некоторых плитах лежали венки. Свежие. Хотя кладбище выглядело заброшенным больше века.
— Смотрите, — Димка остановился у одной могилы. — Тут дата… две тысячи двадцать четвёртый год.
Мы подошли. На чёрном граните белыми буквами:
«Здесь покоится Константин Орлов. 2005-2024. Не нашёл дорогу домой».
У меня похолодело внутри.
— Костя, — выдохнула Лена. — Как наш Костя. И год рождения тот же.
— Совпадение, — быстро сказал Олег, но голос дрожал.
Я пошла дальше, светя на другие могилы.
«Виктория Самойлова. 2006-2024. Осталась в лесу навсегда».
«Анастасия Крылова. 2005-2024. Лес забрал её душу».
— Нет, — я отступила, чуть не упав. — Нет, это невозможно!
Это были наши друзья. Их имена, их годы рождения. Могилы были свежими — земля ещё не утрамбовалась, цветы не завяли.
— Мы умерли? — прошептала Лена. — Это… это мы тут похоронены?
— Заткнись! — рявкнул Димка. — Мы живые! Живые!
И тут мы услышали пение.
Сначала тихое, доносящееся откуда-то из глубины кладбища. Хор голосов — низких, гортанных, нечеловеческих. Слова были непонятными, древними, но мелодия въедалась в мозг, заставляла кровь стынуть в жилах.
— Прячемся, — я схватила Лену за руку и потащила к старой часовне.
Мы забились за её стену, присели в тени. Олег и Димка прижались рядом. Мы выключили телефоны, затаили дыхание.
Пение становилось громче.
Сквозь щель в стене я выглядывала на центральную аллею кладбища.
Оттуда шли фигуры.
Десятки фигур в длинных тёмных плащах с капюшонами. Они двигались медленно, в такт пению, держа в руках факелы. Пламя горело странным — не оранжевым, а синим пламенем, отбрасывая мертвенный свет.
Процессия остановилась в центре кладбища, возле большого каменного креста. Фигуры встали в круг.
Пение смолкло.
Тишина была оглушающей.
Потом одна из фигур — та, что была выше остальных — шагнула вперёд. Подняла руки. Заговорила.
Голос был хриплым, словно из гроба:
— Он требует жертву. Он голоден. Принесите то, что он ждёт.
Две фигуры отделились от круга. Потащили что-то в центр.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Это была девушка.
Молодая, в рваной одежде, с распущенными волосами. Она не сопротивлялась — висела безвольно, голова запрокинута. Живая или мёртвая — непонятно.
Девушку положили к подножию креста.
Высокая фигура наклонилась над ней. Достала нож — длинный, изогнутый, лезвие отсвечивало синим.
— Лес принимает. Лес забирает. Лес поглощает.
Нож поднялся.
И девушка закричала.
Пронзительно, страшно, нечеловечески. Крик разорвал тишину, понёсся над кладбищем, ударился о деревья.
Нож опустился.
Кровь брызнула на камень креста — чёрная, густая. Она стекла по граниту, впиталась в землю.
Земля задрожала.
Я почувствовала это — вибрация прошла по могилам, по плитам, по нашим телам. Словно кладбище ожило, задышало.
Фигуры запели снова. Громче, яростнее. Кружились вокруг креста, размахивали факелами.
А из леса вышли звери. Это были не волки.
Я видела волков в зоопарке, в документалках. Это было что-то другое.
Огромные — с телёнка ростом. Шерсть чёрная, но не обычная — она словно поглощала свет, делая зверей похожими на вырезанные дыры в реальности. Глаза горели красным — не отражали свет, а именно светились изнутри.
Их было штук десять. Они вышли из чащи, окружили кладбище. Сели на задние лапы, подняли морды к небу.
И завыли.
Это был не звериный вой. Это было что-то между воем, скрежетом и человеческим криком. Звук разрывал уши, проникал в голову, скрёбся по мозгу.
Лена зажала уши руками, Димка зажмурился. Я смотрела, не в силах оторваться.
Фигуры в плащах склонились перед волками. Один из зверей — самый большой — подошёл к кресту. Обнюхал кровь. Лизнул её длинным чёрным языком.
Потом повернул голову — прямо в нашу сторону.
Я замерла.
Зверь смотрел на часовню. На нас. Красные глаза горели в темноте, как угли.
Он знал, что мы здесь.
— Не двигайтесь, — еле слышно выдохнул Олег. — Совсем.
Волк сделал шаг к нам. Потом ещё один. Медленно, неспешно.
Фигуры в плащах повернулись вслед за ним. Все одновременно. Под капюшонами чернели провалы — не лица, а пустота.
— Там кто-то есть, — прозвучал хриплый голос. — Чужие.
Волк зарычал — низко, утробно. Другие звери поднялись, двинулись к часовне.
— Бежим, — прошептал Димка. — Сейчас или никогда.
— Куда?! — Лена тряслась.
— Куда угодно!
Олег вскочил первым. Рванул в сторону от процессии, к краю кладбища. Мы метнулись за ним.
Сзади раздался вой — но теперь он был близко, совсем близко. Звук лап по земле, тяжёлое дыхание.
Я бежала, не оглядываясь. Перепрыгивала через могилы, петляла между крестов. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.
Краем глаза я видела — волки мчались за нами. Чёрные тени, сливающиеся с ночью. Они не лаяли, не рычали — только мчались, безмолвные, неотвратимые.
— Туда! — заорал Димка, указывая на проход в ограде.
Мы нырнули в него и оказались в лесу. Чаща сомкнулась над головами.
Волки остановились у границы кладбища. Не пересекли её. Просто стояли, смотрели горящими глазами.
А фигуры в плащах медленно шли следом. Неспешно, как в замедленной съёмке. Их было много. Слишком много.
— Бежим, — прохрипела я. — Дальше в лес.
Мы побежали.
Пение преследовало нас ещё долго.
Даже когда мы уже не видели кладбища, не видели фигур — голоса звучали в голове. Странные, непонятные слова, зловещая мелодия.
И запах. Запах крови, земли, тления. Он въелся в одежду, кожу, лёгкие.
Я бежала, и перед глазами всё стояла та картина. Девушка у креста. Нож. Кровь. Волки с красными глазами.
— Что это было? — задыхалась Лена, когда мы наконец остановились. — Что, чёрт возьми, это было?!
— Обряд, — Олег опустился на землю, держался за грудь. — Жертвоприношение.
— Та девушка… она была настоящей? — спросил Димка.
— Не знаю. — Я тряслась. — Но кровь была настоящей.
Мы сидели в темноте, прислушиваясь.
Где-то вдали всё ещё слышалось пение. Тихое, как эхо.
— Надо уходить отсюда, — сказала Лена.
— Куда? — Димка смотрел вокруг. — Мы не знаем, где мы!
— Тогда просто идём, — я встала. — В любую сторону. Но подальше от этого кладбища.
Мы бежали, шли, брели — не знаю сколько.
Время потеряло смысл. Лес был бесконечным. Огни появлялись и исчезали. Вой звучал то близко, то далеко.
Дважды мы натыкались на фигуры — силуэты людей между деревьями. Они стояли неподвижно, не отвечали на крики. Мы обегали их стороной.
Рассвет пришёл внезапно.
В один момент была ночь — и вдруг посветлело. Небо порозовело, между деревьями пробился свет.
Вой смолк. Огни погасли. Тени исчезли.
Лес стал обычным.
Мы остановились, огляделись.
— Это… это конец? — прохрипела Лена.
— Не знаю, — я оглядывалась вокруг. — Но давайте выбираться. Быстро.
Мы пошли на свет. Вышли к просеке. Потом к тропе. Знакомой тропе!
— Вот она! — закричал Олег. — Я знаю эту дорогу! Она к общаге ведёт!
Мы побежали.
Через полчаса вышли к краю леса. Увидели дома, дорогу, машины.
Москва. Обычная, живая Москва.
Мы стояли на обочине, тяжело дыша.
— Мы выбрались, — прошептала Лена. — Мы… живы.
Я посмотрела на неё, на Димку, на Олега.
Нас было четверо.
Троих не было.
Мы вернулись в общежитие в шесть утра.
Поднялись на второй этаж. Лена начала стучать в дверь комендантши.
Та открыла — заспанная, недовольная.
— Чего вам?
— У нас… — Лена задыхалась. — У нас пропали люди. Трое. В лесу. Надо полицию!
Комендантша нахмурилась.
— Какие люди?
— Костя, Вика, Настя! Мы были вместе, они исчезли!
— Где?
— В Лосином Острове!
Комендантша посмотрела на нас оценивающе.
— Вы пили?
— Нет! — я шагнула вперёд. — Мы не пили! Там что-то не то! Лес… он странный! Надо искать их!
— Хорошо, успокойтесь. — Комендантша взяла телефон. — Как их зовут? Полностью.
Лена продиктовала. Комендантша набрала номер, поговорила с кем-то. Положила трубку.
— Сейчас приедут полицейские. Ждите в холле.
Мы спустились вниз. Сели на диваны. Лена плакала. Димка обнимал её. Олег молчал, уткнувшись в ладони.
Я смотрела в окно.
Через двадцать минут в холл вошли трое.
Костя, Вика, Настя.
Живые. Чуть растрёпанные, но целые.
Я вскочила.
— Вы… вы где были?!
Они посмотрели на меня непонимающе.
— О чём ты? — спросила Вика.
— Как — о чём?! Вы пропали! В лесу! Мы вас искали всю ночь!
— Какой лес? — Костя нахмурился. — Мы никуда не ходили.
— Что?!
— Мы вчера весь вечер в общаге были, — сказала Настя. — В комнате сидели, фильм смотрели. Ты о чём вообще?
Лена встала, подошла к ним.
— Костя, не ври. Мы же вместе были. Костёр, поляна. Ты на гитаре играл!
Костя отступил на шаг.
— Я не играл. И в лес мы не ходили. — Он посмотрел на коменданшу. — Что происходит?
Та развела руками.
— Вот эти четверо утверждают, что вы пропали в Лосином Острове.
— Мы не пропадали, — холодно сказала Вика. — Мы здесь.
Я уставилась на них.
Костя. Вика. Настя.
Они были… правильными. Лица те же, голоса те же.
Но что-то… что-то было не так.
Костя стоял слишком ровно. Слишком неподвижно. Обычно он ёрзал, жестикулировал. А сейчас — словно манекен.
Вика улыбалась. Но улыбка не доходила до глаз. Глаза были пустыми, стеклянными.
А Настя…
Я всмотрелась.
У Насти на шее была родинка. Маленькая, коричневая. Я видела её сотни раз.
Сейчас родинки не было.
— Настя, — медленно сказала я. — Где твоя родинка?
Она дёрнулась.
— Какая родинка?
— На шее. Слева.
Настя машинально коснулась шеи.
— Не знаю, о чём ты.
— У тебя была родинка!
— Нет. — Голос стал жёстче. — Не было.
Я попятилась.
— Вы не они.
— Что?
— Вы не Костя, не Вика, не Настя. Вы… что-то другое.
Все трое посмотрели на меня. Одновременно. Одинаково.
И на секунду — всего на секунду — их глаза стали чёрными. Совсем чёрными, без белков.
Потом моргнули — и снова обычные.
— Ты устала, — сказал Костя. — Иди отдохни.
Комендантша вздохнула.
— Ладно. Разберёмся потом. Все по комнатам. Мне ещё с полицией разбираться.
Мы поднялись к себе. Лена, я, Димка с Олегом — зашли в нашу комнату. Закрыли дверь на ключ.
Сидели молча.
— Это были не они, — наконец сказала Лена.
— Знаю.
— Что с ними случилось?
Я покачала головой.
— Не знаю. Но лес… он забрал их. А вернул… подмену.
— Что делать? — Олег смотрел в окно. — Полиция не поверит. Комендантша не поверит. Кто поверит?
Никто не ответил.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории
