Рассказ ветерана Тенгинского пехотного полка М. Ф. Федорова
Гарнизон Михайловского укрепления состоял из роты Черноморского линейного № 5-го батальона, под командою штабс-капитана Лико (он же был и воинским начальником) и роты Тенгинского полка, которою заведовал подпоручик Краумзгольд; в роте состояли: прапорщик Гаевский, подпрапорщик Корецкий, фельдфебель Комлев.
Нижних чинов в роте, хотя числилось по списку 250 человек, но, за убылью от болезней и по другим случаям, под ружьем в это время не было и половины; всего же в гарнизоне, в обеих ротах, с артиллеристами, считалось до 500 человек, вместе с больными.
Когда за убылью этих последних из фронта, нельзя было, в случае нападения, занять все протяжение огневой линии, штаб-капитан Лико разделил укрепление углубленным ретраншементом, с амбразурою в передовой насыпи для орудия, снятого с оставленного им бастиона, обращенного к ущелью, откуда, скорее всего можно было ожидать нападения.
Известившись о взятии форта Лазарева горцами, он собрал всех офицеров и, в присутствии нижних чинов, объявил об угрожающей им опасности, причем напомнил долг присяги и данное ими обещание генералу Раевскому "не сдаваться живыми, в крайности взорвать пороховой погреб и погибнуть вместе с неприятелем".
На это напоминание офицеры и солдаты отозвались единодушным согласием. Затем, распределив гарнизон по бастионам той части укрепления, которую отделили ретраншементом, условились при неустойке отступать к бастиону, в котором находился пороховой погреб, и в крайности привести в исполнение данное слово.
Ожидая нападений, весь гарнизон, постоянно был наготове встретить неприятеля и потому, в ночное время, в казармах никто не оставался.
В ночь с 21 на 22 марта 1840 года, с четверга на пятницу, с той стороны, откуда именно ожидали нападение, с 10-ти часов вечера, слышен был лай солдатских собак, которых на ночь выгоняли за укрепление; этого было достаточно, чтобы именно в эту ночь ожидать нападения, а потому сам Лико, за ним офицеры и многие из нижних чинов надели чистое белье, а офицеры даже принарядилась в лучшие свои мундиры; во все орудия заложили картечь.
К утру, часу в четвертом, лай собак послышался во рву укрепления.
Тогда с фланга северного бастиона сделан был выстрел, вслед за которым раздался гик неприятеля, появившегося на всем протяжении огневой линии.
Удачные выстрелы картечью, хотя на время его задерживали, но, постоянно усиливаясь, он, наконец ворвался в укрепление. Тут началась рукопашная свалка. Лико был изрублен в числе первых; гарнизон защищался, отступая к погребу, двери которого были отворены. Горцы бросились грабить порох; из погреба повалил пыль.
Тогда-то рядовой роты Краумзгольда, Архип Осипов, закричал: "Пора, братцы! Кто останется в живых - помните Осипова!", - и с этими словами вбежал в погреб, сделал выстрел, - последовал страшный взрыв; все смолкло и солнце, не дойдя еще до полудня, осветило только кровавую картину смерти и разрушения.
Имена гг. офицеров, участвовавших в сем беспримерном подвиге:
Черноморского линейного № 5-го батальона: воинский начальник штабс-капитан Лико; поручик Безносов и лекарь Сомович; 11-й гарнизонной артиллерийской бригады прапорщик Ермолаев; Тенгинского пехотного полка подпоручик Краумзгольд, и Навагинского пехотного полка поручик Тимченко и прапорщики Земборский и Смирнов.
Как необходимое дополнение к приведенному рассказу, уместно упомянуть приказ графа А. И. Чернышева, помеченный 8-м ноября 1840 года, №79:
"Устроенные на восточном берегу Чёрного моря укрепления, основанные для прекращения грабежей, производимых обитающими на том берегу черкесскими племенами, и в особенности для уничтожения гнусного их промысла - торга невольниками, в продолжение весны нынешнего (1840) года подвергались непрерывным со стороны их нападениям.
Выбрав это время, в которое береговые укрепления, по чрезвычайной трудности сообщений, ни отколь никакой помощи получить не могли, горцы устремились на оные со всеми своими силами; но, в ожесточенной борьбе с горстью русских воинов, они встречали повсюду самое мужественное сопротивление и геройскую решимость пасть до последнего человека в обороне вверенных им постов.
Гарнизоны всех этих укреплений покрыли себя незабвенною славою; из них в особенности гарнизон укрепления Михайловского явил пример редкой неустрашимости, непоколебимого мужества и самоотвержения.
Состоя из 500 только человек под ружьем, он в продолжение двух часов выдерживал самое отчаянное нападете свыше 11-ти тысяч горцев, внезапно окруживших укрепление, несколько раз сбивал их с валу и принуждал к отступлению, но когда, наконец, потеряв в жестоком бою большую часть людей, гарнизон не видел уже возможности противостоять неприятелю, в 20 раз его сильнейшему, он решился взорвать пороховой погреб и погибнуть вместе с овладевшими укреплением горцами.
На подвиг этот, по собственному побуждению, вызвался рядовой Тенгинского пехотного полка Архип Осипов и мужественно привел его в исполнение. Обрекая себя на столь славную смерть, он просил только товарищей помнить его дело, если кто либо из них останется в живых.
Несколько человек храбрых его товарищей, уцелевших среди общего разрушения и погибели, сохранили его завет и верно его передали.
Государь Император (Николай Павлович) почтил заслуги доблестных защитников Михайловского укрепления в оставленных ими семействах. Для увековечения же памяти о достохвальном подвиге рядового Архипа Осипова, который семейства не имеет, Е. И. В. высочайше повелеть соизволил: "Сохранить навсегда имя его в списках 1-й гренадерской роты Тенгинского пехотного полка", считая его первым рядовым, и на всех перекличках, при спросе этого имени, первому за ним рядовому отвечать: "Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении".
Высочайшее соизволение сие объявляю по армии и всему военному ведомству".