Найти Петра Соколова, который эмигрировал 30 лет назад, казалось невозможным. Помог случай. В одном из местных пабликов района я разместила старую фотографию двора (спиленную липу я «вернула» с помощью фотошопа), спрашивая, кто помнит это место. Откликнулась женщина. Ее мать дружила с Еленой Вороновой (Лидией). От нее я и узнала адрес в Германии — маленький городок под Штутгартом. И то, что Петр еще жив.
Я написала письмо. Долгое, подробное, с фотографиями находок. Не надеялась на ответ. Но через две недели пришло письмо. На плохом, но пронзительном русском 85-летний старик выводил:
«Анна, вы раскопали то, что должно было сгнить в земле. “Изразец” — это не вещь. Это кодовое название секретной группы при институте. Мы изучали одно редкое свойство радиоволн. Коршунов считал, что открытие можно использовать для “голосов из ниоткуда”, для влияния на мысли. Он испугался. Мы все испугались. Но не того, чего вы подумали. Мы не убили его. Мы... спрятали правду. Приезжайте. Я не могу писать больше. У меня мало времени. Привезите медальон».
Это был шанс. Я взяла отпуск и полетела в Германию. Петр Соколов оказался высохшим, но острым как бритва стариком. Он жил в доме престарелых и, увидев медальон, заплакал. В медальоне была фотография молодой женщины — сестры Михаила Коршунова, в которую был безнадежно влюблен Петр.
История, которую он рассказал, перевернула все с ног на голову. 24 июня 1978 года их группа действительно проводила эксперимент. Что-то пошло не так. Пробило “эфир”, как они это называли. И они... услышали голос. Четкий, на русском, но с интонациями, которых не существовало. Голос назвал даты, имена, события будущего. Сначала смешные, потом — все более пугающие. Падение Берлинской стены, распад СССР, точные даты.
Михаил впал в паранойю. Он решил, что это оружие, и хотел заявить «куда следует». Друзья, напуганные услышанным и возможными последствиями для себя (за такие эксперименты могли уничтожить), уговорили его «залечь на дно». Инсценировали его исчезновение. Помогли ему уехать в глубокую деревню под новым именем. А сами поклялись молчать, уничтожив все материалы. «Изразцом» они называли тот самый прибор-приемник.
«Но мы солгали, — шептал Петр. — Мы не уничтожили все. Основной блок, кристалл-излучатель, Елена спрятала. Сказала, что мир к такому не готов. Она охраняла его всю жизнь. А медальон... это ключ. В нем не фотография, Анна. Это голограмма. Наведите на него луч лазерной указки, и вы увидите координаты».
Я онемела. Вся эта мистика оказалась реальностью. Точнее, забытой страницей холодной войны, где граница науки стала шаткой.
«И где этот блок? Где “Изразец”?» — спросила я. Петр посмотрел на меня пустыми глазами: «Елена говорила, что спрятала его в самом надежном месте. Там, где его уже искали, но не нашли. В “утре Москвы”».
Я вернулась в Москву с новыми знаниями и еще большей тайной. «Утро Москвы»? Это что — метафора, название здания, станция?
Что такое «Утро Москвы»? Где спрятан таинственный прибор, способный слышать «голоса из ниоткуда»? И главное — жив ли еще Михаил Коршунов? Финальная часть истории — уже завтра. Подписывайтесь, чтобы узнать развязку этой 40-летней тайны.