К Исаакиевскому собору редко подходят сразу.
Обычно к нему идут немного кругами.
Сначала видят купол - издалека.
Потом колонны - сбоку.
И только потом оказываются рядом, почти вплотную.
Он большой, но не давит.
Скорее стоит спокойно, как человек, который никуда не торопится и поэтому может себе позволить молчать.
Внутри всегда чуть прохладно.
Даже летом.
Воздух там особенный - не церковный и не музейный, а какой-то очень собранный.
Будто все звуки заранее попросили говорить тише.
Люди заходят по-разному.
Кто-то сразу поднимает голову.
Кто-то замедляется.
Кто-то вдруг начинает идти осторожнее,
как в комнате, где кто-то спит.
Свет в Исаакиевском живёт своей жизнью.
Он не льётся, а будто задерживается.
Остаётся на золоте, скользит по камню,
останавливается в неожиданных местах.
Иногда кажется, что собор не показывает себя целиком.
Он как будто говорит: посмотри столько, сколько сможешь сегодня.
Остальное - в другой раз.
Когда выходишь наружу,
город кажется чуть громче.
Люди - быстрее.
А шаг - легче.
Исаакиевский не просит восхищения.
Он просто остаётся.
И этого, почему-то, достаточно.