Редактор РБК Life Елена Фомина в интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста поделилась изнанкой профессии, секретами хороших рецензий и планами на будущее, а также дала экспертную оценку тенденциям современного кинематографа.
― Вы напрямую общались с американскими актёрами сериалов. Как наладить контакт с зарубежными звёздами?
― Всем этим занимаются прокатные компании, которые привозят фильмы и сериалы в Россию. Каждая такая компания заинтересована в том, чтобы российские медиа осветили будущий релиз. Соответственно, они выходят на журналистов через своих пиарщиков и помогают им связаться с теми или иными селебрити для разговора.
Всё происходит в очень строгой системе: из-за чрезвычайной сложности состыковать время артиста и журналиста очень важна пунктуальность. Журналист обязуется взять интервью в определённый день и час и даёт гарантию, что не «соскочит», не отменит разговор.
Также задача журналистов ― вовремя собрать вопросы к моменту интервью и задать их, не растеряться в ответственный момент.
― Изменился ли формат общения с зарубежными звёздами после начала СВО и каким образом?
― Общения стало меньше, потому что все представительства мейджорских (т.е. занимающих лидирующее положение на рынке) зарубежных компаний ушли. Только в последний год компания «Lionsgate» возобновила с нами сотрудничество: они дистрибутируют фильмы «Джон Уик», «Балерина», «Иллюзия обмана 3». Другие проекты «Lionsgate» также приедут в Россию, и точно так же будет выстраиваться коммуникация между российскими журналистами и западными звёздами.
А так, с нами остался только Люк Бессон. Помню, в 2023, кажется, году у нас намечалось интервью с Луи Гаррелем. Тогда выходил в прокат французский фильм «Три мушкетёра: Д’Артаньян» с Венсаном Касселем и ещё двумя популярными у нас актёрами. С ними разговора не произошло. Как я предполагаю, могла повлиять политика.
К сожалению, мы вынуждены существовать в такой реальности, когда политика сильно влияет на культуру, и лично я против того, чтобы культурные связи отменялись. Причём они всегда отменяются в странном порядке: есть культурный пласт, который никто не отменяет, а есть обычные люди, которые хотели бы быть причастными к западной культуре несмотря ни на что, но им отрезают эту возможность. Я считаю, это несправедливо.
― Что отличает современный российский кинематограф от остальных? Что есть такого у российского кино, чего нет у кино остальных стран, например, западных?
― Все, кто причастен к производству кино, согласятся, что со сценариями у нас беда. Российский кинематограф, особенно массовый, «очень любит» драму, мелодраму. Аудитория больше всего тянется к сюжету о большой любви и большой трагедии. Так исторически сложилось. Поэтому, например, тот же «Авиатор» из научно-фантастического романа о памяти и совести превратился в мелодраму ― это продаётся.
В России готовы подхватывать такие тренды, как искусственный интеллект, кинопроизводители сейчас любят проводить с ним эксперименты. Продюсеры говорят, что это освоение новых денег.
Наше кино — это бизнес, который регулируется государством. Соответственно, он довольно статичный, он не развивается, как это мог бы делать бизнес, который государством регулируется номинально. Такое происходило с Голливудом в начале XX века.
Ещё одна отличительная особенность – «безопасная» тематика. Как сказала Тинатин Гивиевна (Канделаки – прим. автора), телевидение ― это зона безопасного смотрения, и кинотеатры тоже превращаются в такую зону. Хорошо ли это? Вряд ли, потому что уже есть достаточно ограничений, установленных прокатчиками ― маркер «18+», «блюры», как с курением, и так далее. Зачем делать кино ещё более безопасным — другой вопрос.
― Как можно устранить изъяны сценариев, о которых Вы рассказали?
― Не могу здесь ничего сказать. Возможно, по-другому учить. Я просто не знаю, как учат в киношколах современных сценаристов. Я знаю некоторых преподавателей киношколы, они совершенно удивительные люди и очень талантливые. То, что они говорят, всегда в точку и всегда правильно, но почему сценарии получаются такими, я не понимаю.
С другой стороны, я не претендую здесь на экспертность, потому что выросла на голливудском кино 90-х, привыкла к заложенной у них канве сценария, и для меня российская школа сценариев как будто не родная, поэтому я её органически не принимаю. Так что здесь я субъективна и вряд ли скажу что-то стоящее.
― Каким принципом вы руководствуетесь, составляя рецензии на фильмы?
― Скорее всего, это желание рассказать о чём-то хорошем. Я стараюсь аргументировать своим коллегам в редакции, почему я не буду или мы не должны писать про тот или иной фильм. Потому что он, на мой взгляд, не заслуживает того, чтобы мы тратили на него время. Поэтому, если фильм хороший, я постараюсь о нём рассказать со всех сторон. И мой главный принцип ― это просвещение.
― Русско-американский фильм «Анора» вызвал в прошлом году много шума. Как Вы как кинокритик к нему относитесь?
― Не «мой» фильм. Для меня это очень шумное кино. Когда я его смотрела, мне хотелось сделать звук потише. Я понимаю, почему какофония присутствует в этом конкретном фильме, но мне она не нравится. Наверное, я психологически «не вытягиваю» это кино. У Шона Бейкера я кроме «Аноры» ещё ничего не смотрела, поэтому не могу его оценивать как режиссёра. На мой взгляд, судя по «Аноре», это классный режиссёр: у него своё видение, он очень здорово подмечает какие-то забавные моменты, нравы, он умеет делать анекдоты. Но я не открыла для себя ничего нового в этой «Аноре», поэтому она просто прошла мимо моей души, вот и всё. Так что кино-то, наверное, хорошее, не зря ему выдали столько «Оскаров». Но оно просто «не моё».
― А что для Вас хорошее кино? Что для Вас важнее всего в фильме: актёрская игра, сценарий, работа оператора, цвет, свет, звук? На что в первую очередь обращаете внимание?
― Если кино оставляет тебя с ощущением смятения и ты хочешь разгадать своё отношение к тому, что ты увидел, это хорошее кино. Например, такое со мной получилось на «Лермонтове». Я его увидела на кинофестивале «Маяк», до этого я ничего не смотрела у Бакура Бакурадзе, для меня это был первый опыт.
Я не ожидала, что увижу нечто подобное, для меня опыт был неожиданным. Сначала он меня страшно разгневал, я ходила и плевалась. Говорила всем моим знакомым, что это кино основано на рассказе гида в Пятигорске в доме Лермонтова, что ничего нового в нём я для себя не открыла.
Но через день он меня «догнал». И я поняла, о чём и как он сделан, и полюбила фильм всей душой. В этом кино сошлось всё: сценарий, который раскрылся, как послевкусие, актёры, которые сначала казались какими-то отстранёнными, но когда ты осознал и «переварил» фильм, ты понял, насколько они были включены. Эта постановка потрясающая.
И там, кстати, было использовано немного ИИ ― например, на фонах, когда Лермонтов скачет по лесополосам между полем и горами. Но в этом кино сработало всё. Это потрясающая авторская картина.
― Что в Вашей работе сейчас перевешивает? Рецензии или РБК Life?
― Сейчас в основном это радио РБК и подкасты, потому что они отнимают очень много времени, и я очень тревожусь из-за своей редакционной обычной работы, потому что хочется больше времени в сутках. Пишу я довольно мало сейчас ― стараюсь, но сложно, когда ты постоянно занят коммуникацией.
― Как родилась идея подкаста «По жизни»?
― К идее мы пришли совместно с моим коллегой Давидом Акопяном, он сейчас работает в другом месте. У него имелись камеры и свободный оператор, и он предложил разработать темы и пригласить людей, с которыми было бы интересно просто поболтать. Первым к нам пришёл гость, который занимается производством соевых продуктов ― заменителей мяса (Артём Пономарёв, сооснователь и генеральный директор компании Greenwise и глава Ассоциации производителей альтернативных пищевых продуктов). И мы с ним провели обычную беседу. Страшно волновались, всё было в режиме «на коленках».
Так мы и продолжаем, но сейчас хотим изменить и концепцию, и пригласить других героев, сделать подкаст более зрелищным. Не знаю, получится ли. Лично мне нравится наш камерный, «домашний» формат, а нём есть особый «вайб», но, видимо, не все его разделяют.
Идея подкаста родилась из просто рабочего состояния: когда ты находишься в офисной среде со своими коллегами, ты так или иначе генерируешь идеи.
― Вдохновение застаёт за работой, как говорил Пикассо. А какие темы хотите охватить в перспективе в рамках подкаста «По жизни»?
― Хотелось бы пригласить крутых гостей вроде Жени Тимоновой, Владимира Сурдина, Дениса Драгунского. Хочу поговорить с разными музыкантами: было бы здорово, если бы они пришли к нам на подкаст и что-нибудь сыграли.
Фотография для публикации предоставлена Еленой Фоминой.