ПЛАЧЬ

Инженер второго класса «Ностромо-12» Лео Каппинг ненавидел тишину. Но не эту. Не ту тишину, что сейчас висела в ангаре для техобслуживания шаттла «Нарцисс». Обычная тишина поста была наполнена гулом вентиляции, щелчками реле, ворчанием спящих систем. Эта была иной. Полной, выхолощенной, как вакуум за обшивкой корабля. Как будто сама материя корабля затаила дыхание.

Лео протиснулся между корпусом «Нарцисса» и стеной, проверяя патрубки системы охлаждения. Его фонарь выхватывал из мрака жирные капли влаги на холодном металле. Конденсат. Или что-то еще. Он провел пальцем в перчатке по одной из капель. Слизь оказалась холодной и тягучей, с легким кисловатым запахом окисленного металла и чего-то органического, чужого.

Внезапно свет фонаря дрогнул, поймав движение в верхнем углу ангара. Лео резко поднял голову. Там, среди пучков кабелей и вентиляционных труб, что-то мелькнуло. Быстрое, белое, исчезнувшее в решетке воздуховода. Словно крупный слизень, но двигавшийся с невозможной для слизня резвостью. Лео почувствовал, как у него похолодели кисти рук.

Датчики, — прошептал он себе под нос. — Только датчики глючат. От сырости.

Но он знал, что это ложь. С момента посадки на LV-426 для проверки сигнала бедствия с «Ноланды» всё пошло под откос. Сначала потеря связи с группой высадки. Потом паника в голосе капитана, когда вернулась только Рипли с кошкой. Потом эти проклятые яйца в трюме инопланетного корабля и лицо Кейна, когда… Лео сглотнул комок в горле. Он не видел этого лично. Только слышал переговоры. А потом видел, как потом Рипли, бледная как смерть, вцепилась в приказ о карантине.

Они его проигнорировали. Принесли того… существо на борт. И теперь корабль, его дом и крепость на протяжении пяти лет, стал ловушкой.

Лео снова посмотрел на решетку. Оттуда доносился легкий скрежет, будто что-то ползло по жести. Он медленно попятился к выходу из ангара. Его мозг лихорадочно соображал. Оружие. Нужно оружие. Ближайший арсенальный шкаф — в тридцати метрах по коридору Б.

Он уже почти выбрался из-под шаттла, когда услышал звук. Тихий, жалобный, детский плач. Он шел откуда-то справа, из темного служебного отсека, где хранились запасные части. Ледяная струя страха пробежала по спине Лео. На корабле не было детей. Не могло быть.

«Не иди, — буравила сознание мысль. — Это ловушка. Оно подражает».

Но звук был таким реальным, таким беспомощным. А что, если это кто-то выжил? Кто-то из своей смены? Лео сделал шаг в сторону отсека. Потом еще один. Его фонарь выхватил из темноты полуоткрытую дверь. Плач стал громче.

Кто здесь? — сорвавшимся голосом спросил Лео.

В ответ только всхлипы. Он переступил порог. Отсек был завален ящиками и пластиковыми контейнерами. В дальнем углу, свернувшись калачиком у основания вентиляционной шахты, сидела маленькая фигурка в запятнанном комбинезоне. Девочка. Она плакала, уткнувшись лицом в колени.

Эй… — осторожно начал Лео, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Все в порядке. Я тебя выведу.

Он сделал шаг вперед. Девочка подняла голову.

Лица у нее не было. Вместо него из ворота комбинезона изгибалась длинная, блестящая, костяная голова с глянцевитым черепом и внутренним рядом зубов. А звук плача теперь доносился откуда-то сверху.

Лео лишь успел поднять взгляд. Тень, длинная и хищная, отделилась от потолочных балок. Что-то похожее на хвост, живое и гибкое, метнулось вниз с кинжальной скоростью.

Боль была ослепительной и парализующей. Он почувствовал, как острая, как бритва, костяная стрела пронзила грудную клетку чуть ниже ключицы, с хрустом ломая ребра. Он не смог даже закричать. Его тело дёрнулось, оторвалось от пола и повисло на этом ужасном хвосте, который втягивал его наверх, к темноте.

Последнее, что увидел Лео инженер второго класса, прежде чем сознание поглотила черная пустота, — это пара холодных, безглазых, хитиновых голов, склонившихся над ним из мрака. Они не рычали. Они просто смотрели. А тишина в ангаре снова стала полной и довольной.