В Доме ремесел открыта выставка Татьяны Маркеловой. Основа экспозиции – лоскутные панно с изображением святых, горячо любимых в народе, людей, животных, ангелов.
В каждой работе Татьяны Маркеловой — свой сюжет: вот Флор и Лавр, рядом с ними — кони. Вот река жизни, по которой плывут лодочки-прялки, вот сюжеты рождественские, вот букеты цветов для разных зверей. Также в экспозиции представлена керамика художницы.
На вернисаже Татьяна рассказала, что любит Петрозаводск, немного ориентируется в центре и поэтому ходит пешком. Сама она родилась в год огненной лошади, поэтому считает, что выставка, открывающая этот год в Доме ремесел, будет иметь счастливую судьбу. На открытие она привезла самодельные сухарики из петербургского хлеба — для настроения.
«Я занимаюсь лоскутным шитьем, лоскутной пластикой — называйте, как хотите. Занимаюсь уже давно, 35-й год: как взяла иголочку в руки в студенчестве, и так и понеслось. И меня это захлёстывает до сих пор, постоянно приходят какие-то сюжеты, мысли, новые темы — только успеваешь шить», — рассказывает Татьяна Маркелова.
Татьяна Маркелова — Профессиональный художник. Окончила скульптурное отделение Ленинградского художественного училища им. В.А. Серова (с 1992 года — Санкт-Петербургское художественное училище им. Н.К. Рериха) и художественно-графическое отделение Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. Участник большого количества выставок. Преподает в детской художественной школе. В Санкт-Петербурге сейчас ее работы можно увидеть в проекте «Колыбельная», организованном в арт-пространстве «Окна». Участники проекта — 30 художников из разных городов страны.
«Республика» записала для читателей самые яркие высказывания Татьяны Маркеловой.
«Лет пять назад я назвала свою деятельность словами «шитый лубок». Моя работа — это некая картинка, которая может украсить стену и заставит немножко задуматься, потому что лубок всегда нёс такую просветительскую идею. Как я делаю свои работы? Просто пришиваю тряпочку к тряпочке. Какой большой бы не была работа, вся она создана вручную. Единственное, что я позволяю себе шить на машинке — спинку. Спинки я тоже стараюсь делать красивыми. Мне кажется, что в работе всё должно быть прекрасно и спереди, и сзади».
«Я очень люблю цвет. Если вы заметили, мои работы достаточно яркие, контрастные, а какие-то работы, наоборот, очень сближенные по цвету. Жизнь непредсказуема. Вроде, делаешь, делаешь задуманное, а потом думаешь, ой, хочу белого! И начинается белая работа, а потом вдруг хочется синего… Вот этот синий цвет, который прям хоть ложкой ешь. Все благодаря возрождающейся сейчас кубовой набойке (способ украшения ткани, — прим. ред.), синему цвету, цвету неба, который был во многих костюмах, в жизни, в украшениях. Цвет сам приходит ко мне, как и сюжеты».
«Многие спрашивают, почему ты это сделала, а почему то? А я даже не могу ответить, потому что я, знаете, как инструмент. То есть, я себя считаю неким инструментом, передающим звеном. Конечно, можно сказать, что ты насмотрелся исторических примеров, что-то знаешь по книжкам, чего-то начитался, до чего-то додумался. Но все равно вот этот вот толчок, эта мысль, она приходит непонятно откуда. В общем-то, наверное, лучше не задумываться, откуда она приходит».
«Мне кажется, что мы как художники не имеем права на проходные работы, потому что жизнь, она такая — вжик, и уже тебе много лет. Вжик — и уже названием выбираешь «Житийное».
«Сюжеты в течение жизни, конечно, меняются. После поездки в Армению я очень полюбила эту страну с глубочайшей культурой и древнейшей историей, и у меня пошёл период, когда мне хотелось сделать кресты в разных композициях, в разных изображениях, с разными наполнениями. А где-то два года тому назад у меня пошли букеты. Я думаю, почему букеты? Может, это представление о райской красоте такое? Мы же не знаем, как выглядит рай. Возможно, он весь усыпан прекрасными большими цветами».
«У меня есть работа «Пламенеющая Троица». Скажу честно, у меня руки чешутся сделать северную Троицу, синюю. Карелия и Архангельская область, Белое море меня н это вдохновляют».
«Вот работа «Река времени». Два года назад у нас был проект, посвящённый «Голубиной книге» (книга духовных стихов XV-XVI веков, — прим. ред.). «Голубиную книгу» вообще называют народной библией. Какую бы фразу ты оттуда ни прочитал, сразу представляешь себе некий образ. «Река времени» — это река нашей жизни без начала и конца, по ней плывут вот эти три прялки. Они, может быть, плывут из разных земель, плывут на лодках… Эта работа знаковая для меня».
«В своих работах я использую только старые тряпочки. Знаете, есть мастерицы, которые говорят не любят старой ткани, считая, что одежду мог носить дурной человек. Я считаю, что нет людей ни плохих, ни хороших. Во всех нас собраны разные черты. Поэтому я ткань воспринимаю как концентрат времени и жизни. Ну, здесь, конечно, нужен отдельный разговор о тканях. Я про каждый кусочек ткани могу рассказать, откуда он ко мне пришёл. Для меня чем стареет ткань, тем она ближе. Поэтому хочется верить, что и работы тоже несут какую-то энергию».
«Я делаю еще и бусы, сережки, другие украшения, поскольку я много езжу, а без дела вообще не могу сидеть. У меня всегда с собой так называемый «тревожный чемоданчик» с шитьем».
«В основном, у меня работы достаточно крупного размера. А есть работки маленькие, я называю их «крохотками». Они очень естественно висят на веточках, каких-то корягах».
«Еще я открыла для себя тему народного календаря. Каждый его день посвящён какому-то святому. Всё это радостно. В этом году я сшила «Марию-ягодницу». Оказывается, этот день посвящён Марии Магдалине, а у нас на Руси это такая Мария, которая с корзиночкой ходит и ягоды собирает на самой макушке лета».
«Мне очень мне нравится вплетать текст в изображение. Ничто не может сравниться с нашими русскими словами. Иногда даже название приходит раньше, чем сотворяется работа. Например, вот Власий, пестующий коровок. Какое слово красивое — «пестует». То есть, он их оберегает, заботится о них».
«Раньше ткань использовали до последней ниточки. В одеяльце вплетали уже изношенные кусочки, пропитанные энергией семьи. В общем, ребенок был укрыт покровом своей семьи, своего дома».
«В завершение я призываю всех к ремеслу. Все знают, что когда руки заняты, то всякие дурацкие мысли в голову не лезут. Возникает такое, знаете, состояние нирваны, умиротворения и медитации».