Отец пропал в октябре. Сказал, что едет к дяде Толе разбираться насчет земли. Не вернулся. Прошло три месяца. Полиция развела руками. А родственники шептались по углам и отводили глаза.
Это наша история. История о том, как земля оказалась важнее крови. И как ложь родных больнее, чем правда чужих.
***
Все началось с телефонного звонка. Была суббота, я готовила обед на кухне. Отец стоял у окна с трубкой, лицо каменное.
«Анатолий, я все понял. Приеду завтра. Поговорим как мужики», - бросил он и положил трубку так, что аж звякнуло.
Я вытерла руки: «Пап, что случилось?»
«Ничего. Дела».
Мама выглянула из комнаты: «Миша, что случилось?»
«Толька опять за свое. Говорит, земля наша пополам должна делиться. Что отец ему якобы обещал».
«Документы же на тебя оформлены».
«Поеду, разберемся».
Дед умер пять лет назад. Завещал всю землю отцу - старшему сыну. Дядя Толя тогда промолчал. А теперь вдруг объявился с претензиями. Говорил, что дед передумал перед смертью, что хотел поделить участок поровну.
Утром отец уехал. Сказал, вернется к вечеру. Поцеловал маму, помахал мне рукой. Я смотрела ему вслед и почему-то не могла отделаться от тревоги. Будто что-то сжалось в груди.
Больше я его не видела.
***
К вечеру отец не вернулся. Телефон недоступен. Мама звонила раз за разом - гудки, а потом тишина. Она ходила по дому кругами, заламывала руки.
«Что-то случилось. Я чувствую».
«Мам, ну может, телефон разрядился. Задержался где-то».
«Миша всегда звонит. Всегда».
В восемь вечера она не выдержала. Позвонила дяде.
«Миша у тебя?»
«Был. Уехал часа три назад».
«Домой не приехал. Телефон не отвечает».
Голос дяди был спокойным, даже слишком: «Наверное, где-то остановился. По дороге дел полно. Не переживай».
Мама положила трубку. Руки дрожали.
«Он врет. Я слышу. Он что-то скрывает».
Ночью мы не спали. Я сидела на кухне, пила остывший чай. За окном была темнота. Какая-то вязкая, густая. Мама ходила по комнате - шаги скрипели, будто стонали.
В семь утра позвонили в полицию. Там ответили: «Подождите три дня. Взрослый мужчина мог уехать по своим делам».
«Какие дела?! Он к брату ездил!»
«Мы зафиксируем обращение. Через три дня приходите».
Через три дня подали заявление. Машину отца нашли через неделю - брошенную на трассе, в двадцати километрах от дома. Ключи в замке, документы на месте, телефон разряженный на заднем сиденье.
«Похоже, он вышел сам», - сказал следователь. - «Может, поймал попутку и куда-то уехал».
«Куда? Зачем?» - мама почти кричала.
Следователь развел руками: «Бывает. Стресс, конфликт с родственником. Люди уходят».
А родня начала шептаться. Тетя Люда зашла как-то с пирогами, села на кухне, посмотрела на маму с жалостью.
«Верка, народ говорит, что Миша запил. Где-то бомжует или умер уже. В городе видели похожего мужика».
Мама побелела: «Миша не пил. Вообще».
«Ну люди разное говорят. Что у него стресс был. С Толей поссорились сильно. Чуть не подрались. Вот и сорвался человек».
«Откуда ты это знаешь?»
«Да все говорят. Соседи Толины рассказывают. Говорят, крики слышали, грохот».
Мама выставила тетю за дверь. Потом сидела на кухне и плакала тихо, в ладони. Плечи тряслись.
«Катюш, почему все врут? Почему никто не хочет помочь?»
«Не знаю, мам».
Но я начала понимать. Кто-то очень хочет, чтобы мы поверили в версию про запой. Чтобы перестали искать.
***
Я поехала к дяде. Одна. Хотела посмотреть ему в глаза.
Дом дяди Толи стоял на холме. Двухэтажный, крепкий. Новый забор, свежая краска. Все ухоженное, богатое. Земля большая - гектара три, не меньше.
Я постучала. Дядя открыл - высокий, плечистый, в домашней одежде. Удивился.
«Катюха? Заходи».
Мы сели на кухне. Он налил чай, придвинул печенье. Я не притронулась.
«Расскажи честно. Что у вас с папой было в тот день?»
Он вздохнул: «Поспорили о земле. Он настаивал, что я не прав. Я - что прав. Голоса повысили. Но разошлись нормально. Он сел в машину и уехал. Я своими глазами видел».
«Почему соседи говорят, что вы чуть не подрались?»
Дядя поморщился: «Соседи далеко живут. Ничего они не слышали. Это сплетни».
«А свидетели были? Кто видел, как папа уехал?»
Он замялся. Отвел взгляд в сторону.
«Нет. Мы были одни. У работников выходной был».
«Как удобно».
«Что ты хочешь этим сказать?»
«То, что ты единственный свидетель. Папа к тебе приехал - и пропал. А ты говоришь, что все было нормально».
Дядя встал резко. Стул скрипнул.
«Катя, уходи. Сейчас же. Я понимаю, тебе тяжело. Но обвинять меня - это перебор».
«А земля тебе не нужна?»
Он побледнел: «Вон отсюда. Немедленно».
Я вышла. Села в машину. Руки тряслись. Я видела - он врет. Глаза бегают, голос фальшивый. Что-то он скрывает.
Дома я копалась в вещах отца. Рылась в столе, в шкафу, в старых коробках. Искала хоть что-то.
И нашла записную книжку. Старую, в кожаном переплете. Лежала в ящике комода, под стопкой свитеров.
Открыла. Почерк отца - крупный, четкий. Имена, телефоны, адреса. Заметки.
Листала страницы. И вдруг замерла.
Запись от сентября: «Толя - проверить договор. Подпись отца подделана? Юрист Семенов, тел...»
Сердце забилось так, что в ушах загудело. Я перечитала три раза. Значит, отец подозревал подделку. И собирался это проверить.
Я набрала номер дрожащими пальцами.
Я пошла в полицию. Показала записную книжку.
«Видите? Отец подозревал дядю в подделке. Поехал разбираться. И пропал».
Следователь полистал книжку: «Проверим. Но это не доказательство».
Через неделю позвонил: «Допросили вашего дядю. Говорит, документы законные. Без доказательств мы бессильны».
Я наняла частного детектива. Через две недели он нашел зацепку: «Ваш дядя за месяц до исчезновения отца брал кредит. Два миллиона. Под залог той самой земли».
«Мотив».
«Именно. И еще. У дяди есть друг - Сергей Лопатин. Бывший уголовник. Сидел за разбой».
Прошло еще два месяца. Тупик. И тут позвонила незнакомая женщина.
«Вы Екатерина Крылова? Я Марина. Подруга Сергея Лопатина. Я знаю, что с вашим отцом».
Мы встретились в парке. Марина - худая, испуганная.
«Ваш дядя заплатил Сереге двести тысяч. Чтобы избавился от отца. Серега нанял двоих. Тело увезли в лес. Закопали».
«Доказательства есть?»
«Деньги. В сейфе у него дома. За картиной в спальне».
Она дала ключи от квартиры: «Он сейчас у дяди. Вернется вечером».
***
Мы с детективом вошли в квартиру Лопатина. Я сняла картину. Открыла сейф кодом, который дала Марина.
Внутри - деньги. И блокнот с записью: «15 октября. Толя. 200 тыс. За М.К. Лес у озера. Глубоко».
М.К. - Михаил Крылов.
Мы сфотографировали. Детектив передал информацию следователю анонимно. Полиция взяла ордер на обыск. Нашли блокнот.
Лопатина арестовали. Он сломался. Рассказал все.
Дядя заказал убийство. Лопатин нанял двух парней. Они подрезали отца на дороге. Убили. Закопали у озера. Машину отогнали на трассу.
Полиция нашла озеро. Копали три дня. Нашли тело.
***
Дядю арестовали. Судили. Дали пятнадцать лет за заказное убийство. Лопатину - четырнадцать. Двоим исполнителям - по двенадцать.
Когда выносили приговор, дядя обернулся. Посмотрел на меня. Глаза пустые. Я не отвела взгляд.
Похоронили отца в декабре. Пришла вся деревня. Мама держалась весь день. А вечером слегла. Не вставала месяц.
«Мам, ты должна жить. Ради меня».
Она заплакала: «Не могу без него».
«Сможешь. Я рядом».
Она выкарабкалась. Медленно, но выкарабкалась.
Иногда думаю - а если бы не нашла записную книжку? Если бы не позвонила Марина? Жили бы в неведении.
Но я рада, что узнала правду. Пусть страшную. Потому что отец заслужил, чтобы его помнили честным и любящим.
Марина исчезла. Уехала в Сибирь, сменила имя. Я ей благодарна.
Через год мама продала дом. Переехали в город. Подальше от воспоминаний.
Начали жить заново. Медленно, трудно.
Отец снится каждую ночь. Стоит вдалеке, смотрит. Иногда улыбается.
Я не знаю, простила ли я дядю. Наверное, нет. Но и ненавидеть не могу. Слишком устала.
Правда не лечит. Иногда она только ранит глубже.
Но ложь - еще хуже. Ложь убивает дважды. Сначала человека. Потом его память.
Я не позволила этому случиться.
«Папа поехал к брату и не вернулся. Машину нашли брошенной, телефон разряженным. Все решили - ушел сам. Но я знала - его убили»